Чтение онлайн

– Ты предлагаешь отстроить дома за счет казны?
– спросил Седрик.
– Но, Марджи, таких ситуаций на Меридиане немало, и если мы будем всем ассигновать деньги - нам казны не хватит. За Южный Нобер отвечает бургомистр. Это его обязанность - заботиться о бездомных, а не наша. И король тебе скажет то же самое.

– Но я не верю его россказням о безденежье, - сурово сдвинула брови Марджи.
– Посмотреть только, как он живет, какой роскошью себя окружил, какие драгоценности дарит своей жене! И по нему не скажешь, что это куплено на последние деньги или в кредит. Мы не можем оплачивать постройку нового жилья для обездоленных, но встряхнуть за шиворот жлоба-бургомистра - это как раз во власти короля. Или ты на стороне этого хапуги?

Седрик хорошо знал, что, если Марджи сдвигает брови к переносице и говорит таким металлическим тоном, никакая сила не заставит ее отступиться.

– Значит, ты хочешь, чтобы я поднял вопрос о затопленной деревне и недоверии бургомистру только потому, что он купил своей жене новое дорогое украшение?
– вздохнул он.
– А если король спросит нас, какой выход из положения мы видим, что ему ответить?

– Ответить, - Марджи задорно тряхнула головой, взъерошив мальчишескую челку, - что надо заставить бургомистра поднять с кресла жирную задницу и поработать для народа, а не для шкатулки своей жены! Дать ему хорошего пинка, чтобы зашевелился!

– Именно в таких выражениях это и сказать на королевском Совете?
– развеселился Седрик, и Марджи поняла, что выиграла раунд.

– Я знаю, когда и как надо разговаривать, - она положила руку на плечо мужа.
– Кроме того, это будет работать на нас. Если Фобос отправит в Южный Нобер ревизию, или как это у вас называется, и обяжет бургомистра предоставить жителям затопленной деревни новое жилье, в народе быстро узнают об этом и заговорят о том, что добрый король заботится о своем народе и не дает спуску скупердяям-наместникам. И у повстанцев будет меньше сторонников из народа. А если будут судачить о том, что королю наплевать на простых меридианцев, лишь бы только балы закатывать, то вам вовек не справиться со смутой.

Брови Седрика приподнялись:

– Минуточку, а откуда ты знаешь, какими доводами жонглируют мятежники, вербуя новых глупцов в свои поредевшие ряды?

– Ну, - Марджи с усмешкой устроилась на диване, закинув ногу на ногу; поза не совсем женская, но ей была очень к лицу, - до того, как Калеб начал обхаживать сестру Фобоса, он даже пару раз доверял мне командовать его оравой, и я чего только от них не наслушалась.

Седрик тоже улыбнулся, но кривовато, принужденно. Это было во время их самой большой размолвки из-за дикой шуточки Миры. Чувствуя неутолимую ярость и желание хорошо проучить "этого гада ползучего", Марджи стремилась отплатить Седрику и ненавидела его так же страстно, как доселе любила. Она готова была уничтожить и его, И все, что было дорого ему. Но она спасла жизнь принцессы Элион, и помирившийся с сестрой Фобос великодушно приказал забыть о кратковременной связи земных девушек с мятежниками и участии в одной из битв во дворце. Это решение Седрик принял с радостью потому, что осознавал свою вину перед Марджи и в бой с ней шел даже без шлема и нагрудника, с одним коротким мечом, готовый принять решающий удар от женщины, которую любил и которой причинил боль по прихоти своей "маленькой госпожи". Он был спокоен и ждал справедливой кары.

Марджи легко выбила легкое оружие у него из рук и с возгласом "Что же ты не используешь свою ср... магию?!" занесла свой тяжелый меч. "Потому, что я виноват перед тобой", - ответил Седрик. Марджи замешкалась с вскинутым для удара мечом. В принципе в тот момент Седрик мог бы обезоружить и скрутить ее. Но он тоже стоял, только слегка приподняв руку перед ударом. "Чего ждешь, Мэй, добей его!" - заорал мятежник Дрейк. "Хватайте ее, милорд!" - крикнул Рейтар и свалился, получив камнем по шлему.

Марджи ударила. Но не по открытой голове Седрика, а по колонне рядом, отколов от нее порядочный кусок. "Ты, скотина!
– выкрикнула она.
– Мало тебе того, что ты со мной сделал, теперь помогаешь Фобосу медленно убивать Элион! Такой крутой парень, что только с бабами воюешь, да?!"

Пощечина, отвешенная отнюдь не лилейной, да еще затянутой в грубую кожаную рукавицу рукой Марджи, была такой сильной, что Седрик пошатнулся. "А Элион так радовалась, когда нашла старшего брата!" - выкрикнула Марджи. Седрик заслонился рукой от следующей оплеухи но на этот раз удар пришелся ему по лодыжке ногой в тяжелом, подбитом гвоздями башмаке. "Знала бы твоя маленькая госпожа, как ты поступаешь с ее подругой детства! Или знает, но ей это пофигу потому, что ты такой крутой и все ее прихоти выполняешь?!" - Марджи нацелилась ударить Седрика коленом в пах, но он уклонился и поймал девушку за плечи. Меч со звоном упал на пол.

"Я не хочу с тобой биться!
– крикнул Седрик.
– И признаю свою вину перед вами обеими! Но неужели гнев окончательно затмил твой здравый смысл? По закону Фобос должен через год уступить трон Элион, как законной наследнице. Но что будет с королевством под властью инфантильной девчонки?" "Я не желаю этого понимать! Ты думаешь - корона дороже жизни Элион?" "Можно подумать, ты знаешь выход", - хмыкнул Седрик, разжав руки. "Да, знаю, - Марджи подбросила меч носком сапога и поймала его за рукоять.
– Знаю, как можно сохранить и власть Фобоса на Меридиане, и жизнь его сестры!" Седрик только недоверчиво усмехнулся. Что может предложить ничего не знающая о жизни, устоях и традициях Меридиана эта девушка с Земли? Ей бы только меч в руки - и вперед, в бой и строй. Но появившийся рядом Фобос потеребил холеными пальцами маленькую светлую бородку и снисходительно кивнул: "Пусть говорит, Седрик. Если она действительно предложит что-то полезное, я вознагражу ее: помилую за участие в мятеже!".

Многие удальцы робели, оказавшись лицом к лицу с Фобосом и встретившись с ним взглядом, но Марджи даже не изменилась в лице, когда принц испытующе смотрел на нее своими продолговатыми зелеными глазами. "Думаю, что Элион не горит желанием в 16 лет принять управление огромным королевством и заниматься решением его проблем, - сказала она, - до сих пор ее энтузиазм зиждется на убеждении, что быть принцессой или королевой - это значит только носить красивые платья и танцевать на балах с мужественными красавцами, произносить речи с увитого цветами балкона и кататься на белоснежной лошади, ловя на скаку букеты цветов. Так преподносят сказки о принцессах земным девочкам в фильмах и комиксах..." Фобос скептически усмехнулся и потеребил бородку, удивляясь такому примитивному видению жизни женщин королевской фамилии. "Но, если наглядно показать ей, что такое на самом деле управлять государством, какой это труд, - продолжала Марджи, - желание Элион взойти на трон поколеблется, - она не из тех людей, которые стремятся преодолевать трудности и брать на себя ответственность. Я хорошо ее знаю потому, что она училась в одном классе с Мирой и дружила с ней. Элион скорее откажется от короны в пользу брата, если поймет, что быть королевой - это не только напялить корону и с важным видом сесть на трон, а придется неустанно трудиться, забыв о свободном времени и личных интересах. По натуре она из людей, прывущих по течению и просто испугается ответственности. Понимаете?" "В твоих словах есть резон, - задумчиво сказал Фобос, - этот шаг дался мне нелегко, я и сам успел привязаться к сестренке, но интересы Меридиана для меня важнее всего"... "Ежики плакали, кололись, но продолжали жрать кактус!" - выпалила Марджи; Седрик в ужасе толкнул ее в бок, но Фобос сделал вид, что не расслышал грубую шутку. "Наверное, ты нашла оптимальный выход, - продолжал правитель, - но как мне теперь наладить отношения с сестрой? Для Элион я теперь злейший враг". "Знаешь, как у нас в армии говорили?
– уперлась кулаками в бока Марджи, ткнув в ответ Седрика "берцем" в щиколотку.
– Сами натупили, сами и разруливайте!". Фобос снова не повел бровью. "Если ты окажешься права, - сказал он, - я сделаю вид, что сейчас не понял твои дерзкие выпады".

Марджи оказалась права.

– Пока что мятежники оперируют тезисом, что королю наплевать на простой народ, - Марджи потянулась так, что рубашка скульптурно обтянула ее пышную грудь, - и находят себе поддержку. А если выбить у них из рук это пропагандистское оружие...

– Марджи, - кашлянул Седрик, - ты думаешь, что я могу думать о чем-то другом, когда вижу...

– Ну ясно, - Марджи сложила руки на коленях, - вы, ребята, на любой планете одинаковы: дай вам только, на что пялить глаза, и больше вы уже ни о чем не думаете.

Она поднялась и заходила по кабинету. Ее голубые глаза азартно заблестели, на щеках заиграл румянец.

– Это лучше, чем бросать повстанцев в казематы, ссылать на каторгу или рубить алебардами и мечами в бою, - сказала девушка.
– Так мы только делаем из них героев-мучеников в глазах народа, а из себя - тиранов-сатрапов. Удерживать людей в повиновении страхом - все равно что курить на бочке с порохом. Не знаешь, то ли докуришь, то ли взлетишь на воздух. Постепенно люди начинают ненавидеть того, кто запугивает и угнетает их, ненависть растет и может перейти в протест, а когда он достигнет критической массы, его уже не остановишь и не сдержишь. Любят своих угнетателей только слабые люди или мазохисты, как собака, которая лижет бьющую руку. А у нормальных людей тирания и насилие вызывают протест и инстинктивное желание избавиться от гнета и навалять угнетателю.

– Я это уже знаю, - вздохнул Седрик, который хорошо помнил бурную реакцию Марджи и Кристель на шутку Миры, которая показалась и инфанте, и ему совершенно безобидной, однако произвела эффект извержения вулкана. Только тогда Седрик понял смысл поговорки "Не так страшна луанская хвосторога по весне, как гнев оскорбленной женщины!".
– Ты мне это наглядно продемонстрировала.

– Сколько лет Фобос уже не может подавить мятеж?
– спросила Марджи.
– С тех самых пор, как взошел на престол. И что - вы добились успеха силовыми методами? Вы научились защищать обозы от набегов, отбивать атаки на замок, отправили многих бунтарей на каторгу или в Кавигор, но их численность не убывает; на место одного выбывшего воина приходит новый потому, что люди верят их лозунгам "Фобосу наплевать на простой народ" и "Фобос - кровавое чудовище". Это как в мифе о Геракле и стоглавой гидре, у которой в бою мгновенно вырастали срубленные головы.