Чтение онлайн

Праздник на площади продолжался без них. Внутренние покои глубоко в главном храме Ашти были прохладными и слегка неуютными. Не было ни позолоты, ни мишуры, принятой снаружи, но каждая завитушка, каждый барельеф, плотностью и вычурностью похожие на изморозь, напоминали кругу о том, зачем они здесь. Об их предназначении.

Криан, раскрасневшийся и напуганный больше их всех, стоял посреди покоев, предназначенных для них, озираясь, словно потерявшийся ребенок.

– Теперь… – прошептал он. – Теперь главное, чтобы никто не делал никаких ошибок. Понятно?.. Иначе мы все заплатим. И первую мы уже совершили.

– О чем ты, Криан? – спросил не менее растерянный Шон – мальчишка с трясущимися руками.

Он был не в пример спокойнее, чем там, на помосте. Для него самое страшное уже закончилось, как понял Лаори.

– О том, что мы не очень понравились жрецу Ашти – вот о чем, – ответил ему Криан.

– Почему же не понравились? Он ведь не отказался.

– Я не знаю! – вспылил Криан внезапно. – Ты же слышал его: он ответил не сразу, медлил, он был не в восторге. Я был на церемонии несколько лет назад с отцом, и тогда жрец ответил сразу и совершенно иначе. Но не теперь!..

Воцарилась тишина.

– Так или иначе, решения он не отменит, – раскрыл наконец рот Лаори.

– Нет, но если он злится, ты не рад будешь, что на площади все не кончилось одним быстрым ударом.

Все молчали. Что тут скажешь?

Пришли служители, и Криан ушел с ними. По закону первая ночь была за ним. А потом по очереди, которую Криан же и установит, они все познакомятся со жрецом. И лишь потом выбирать будет сам жрец.

Молчаливо переглянувшись, все остались ждать первого из круга и решили не расходиться даже на ночь. Для ужина было рано, развлечься было нечем, и они начали рассказывать друг другу байки, которые знали об Ашти и о жреце. Лаори молчал. Он мало что знал и предпочитал слушать других.

Говорили, что на заре зарождения своего культа Ашти были лекарями-одиночками, бродившими по дорогам от подворья к подворью, неприкаянными и чужими. Говорили, что тогда все они были магами. Сейчас адепты культа не ведали тайн крови. И только Верховный жрец знал всё и мог всё, что пожелает – лечить наложением рук и подчинением крови или зашивая плоть иглой. Говорили, столь велика была мощь и разрушающая сила этих знаний, что жрецы боялись: если кто-то из Ашти окажется недостаточно чист помыслами и сердцем и использует их во зло, страшные разрушения пройдут по всем королевствам и землям. Говорили еще, что однажды это все же произошло. Оттого с течением столетий остался только один настоящий Ашти – самый чистый, самый надежный, самый достойный. Верховный жрец, владеющий всеми тайнами Ашти без исключения.

Говорили, что жрец Ашти рождается не из соединения женщины и мужчины, и вовсе не выходит из женского чрева. Он появляется из магии старого жреца раз в несколько столетий. Жрец сначала ищет его, не знающего о своем предназначении, среди всех земель и царств, а потом растит своего преемника. А когда тот будет готов, особым ритуалом вливает в подготовленный сосуд всю магию, которую успел накопить за жизнь. Сливается магия, сливаются тела и вот уже перед всеми является обновленный жрец Ашти. Старый и новый одновременно. А двух жрецов быть не может.

Говорили еще, что этому жрецу Ашти уже несколько тысяч лет, и служители боятся, что он так и исчезнет сам, вместе со всей магией, не передав ее никому. И тогда культ Ашти потеряет свою главную драгоценность – знания о магии крови.

Говорили, что могущественнее жреца нет никого на свете, и что он может отказать в помощи и королю Гелета, если тот заплатит недостаточную дань.

Лаори задумчиво потер лоб и не согласился – это уж были всем байкам байки.

– Отказать королю – разве ж это могущество? Жрец, кажется, еще больший узник, чем мы все. Все от него чего-то хотят, а он, выходит, не может сказать, чего хочет, потому что тогда кто-то умрет. Как мы… Думаю, что королю-то ему как раз отказать проще всего.

Все замолчали и посмотрели на него так, будто он сморозил невероятную глупость. И Лаори опять замолчал, поняв, что правильно делал, что только слушал.

– Думаешь, ему есть дело до каких-то десяти жертв? Ему еще десять приведут. Нас тут на десять по десять хватит, – заметил Майр, самый красивый юноша из них и единственный высокородный откуда-то с севера королевства.

– Если бы все равно было, разве бы он лечил? Кто же может исцелить, если у него каменное сердце? – Лаори сказал это тихо-тихо, себе под нос, так чтобы не слышали, но думал о том, что, может быть, если найдет способ, он сможет попросить жреца о защите и для его яма? Получится ли? Так ли неприступен жрец? Так ли он жесток, как говорят? Лаори верил и не верил в это…

Служители принесли им ужин, зажгли неяркие лампы. К тому времени все устали от разговоров и замолчали. Стемнело. Резиновое время тянулось и тянулось, даже хуже, чем за однообразной работой в монастырских стенах.

Лаори проснулся от того, что в полумрак вторгся яркий свет, поднялась суета. Служители внесли Криана на носилках и сразу же ушли с ним в его комнату. Круг всполошился, тревога разошлась между ними, как лесной пожар. Лаори почувствовал, как его ошпарило испугом, сон сгинул, будто рывком сдернули покрывало. Кто-то из юношей посмелее сунулся в двери комнаты Криана, но служитель захлопнул их перед любопытными. Все верно, нельзя мешать.

Они стянулись к дверям и уселись там сиротливой кучкой, мучительно гадая, что произошло. Не так должна была пройти эта ночь. Да полно, ночь ли? Лаори поднялся и выглянул в окно. Луна поднялась над горизонтом не так уж высоко. С заката прошел час от силы! Над площадью, невидимой за высокими стенами храма, до сих пор стояло зарево света от костров – там в эту ночь гуляли все, кто мог стоять на ногах. Праздник – жертва на год принята. Да что там Аштирим!.. Весь Гелет славил сейчас культ Ашти, провожал прежних служителей и ждал новых. И не только Гелет…

Они тоже славили культ Ашти – по-своему, сбившись в кучу перед закрытыми дверями. В молчании их было столько непонимания, тревоги и страха перед завтрашним днем, что можно было бы соткать ночной кошмар для всего Аштирима со всеми его лечебницами, обителями, паломниками и служителями.

3

Еще через час двери отворились и все вскинулись, с голодом в глазах вглядываясь в старшего служителя.

– Он в порядке, отдыхает. С ним останутся до утра. Навестите его завтра, а сейчас разойдитесь, нужен покой.

Вот так. Сухо, по-деловому. Никаких вопросов. Никто не осмелился задавать их старшему служителю. Лаори первым поднялся на ноги и потянул за собой Шона. Они молча разбрелись по своим комнатам, но Лаори готов был поспорить на что угодно, хоть на единственные выходные сапоги дедушки Мута, что мало кто спал в эту ночь. Бормотания ходили из угла в угол, отражаясь в пустых и неуютных каменных стенах обители, дремотные тревожные вскрики и вздрагивания. Лаори вслушивался в ночь, как, бывало, лежал и вслушивался в лес, когда старшие мужчины брали его ставить силки на зайцев. У леса было свое звучание, у обители – свое. В пустой гулкой ночи, лишенной шелеста деревьев и живых звуков природы, в мертвом каменном городе, другие звуки выходили вперед. Он слышал каждого из своих новых названных братьев, и ему было обидно за их растоптанную веру в лучшее будущее с того момента, как служители убрали свои ножи. Так же обидно, как за надежду дедушки и Мариамы, и еще других, чьих имен он не знал.