Чтение онлайн

Да, Галлия более богата, нежели Славия. Здесь много рудников, есть металлоперерабатывающие фабрики, есть оружейники. Но поставь полк тяжелых всадников супротив десятка магов — кто победит? Оттого и распространены здесь договорные браки: невест стараются брать с даром, женихи не богатые в цене, а сильные.

— Браенги всегда были одним из самых сильных родов, — задумчиво сказал Кирьян, усаживаясь на сани. — Оттого и интриг против них было немало. Но кровь их принадлежит королевскому роду — все древние роды связаны такой клятвой. Мы не можем не служить, не любить своего сюзерена. И это сгубило Себастьяна. Он был предан не тому принцу. Погляди, он был верен до смерти — как пес своему хозяину. Я не понимал, пока жизнь не столкнула меня с Эстебаном. Я Браенг — он Галлинг. Я служу — он правит. Это магия, честное слово. Я не могу ему не служить, это сильнее меня.

— Оберлингам легче, — заметил Максимилиан. — Мы не столь древний род, нас не связывали клятвой. Оберлинги не стояли в кругу двенадцати. Смотрите, Гленн очнулся!

Действительно, Гленн уже сидел на снегу в человеческом обличье и мотал головой, явно не понимая, где он находится.

— Что за круг двенадцати? — спросила я у мужчин.

— Давным давно, несколько сотен лет назад, после череды сражений двенадцать вождей заключили союз. Они объединили свои кланы и подчинили себе землю, которую назвали Галлией. Королем единогласно выбрали самого мудрого — Теодора Галлинга. Остальные одиннадцать принесли ему клятву на крови — служить верно и во всем поддерживать. А у Браенга была сестра, которую Теодор полюбил. И они в ту же ночь поклялись в вечной любви.

Лицо Кирьяна вдруг стало злым, он плюнул на землю.

— С тех пор нет покоя ни Галлингам, ни Браенгам. Любят они друг друга, и порой совсем не той любовью, которую приветствуют храмовники. Эстебану, кстати, ты очень приглянулась. Я бы на твоем месте держался от двора подальше. Наш крон-принц прекрасный человек и красивый мужчина. К счастью, он еще и ярый блюститель морали. Но всё равно — не стоит рисковать.

Вспомнив дневник принца Доминиана, я кивнула. Тот тоже не мог устоять против Браенга.

— Из одиннадцати родов с тех времен осталось четыре, — медленно сказал Оберлинг. — Если считать Браенгов. И уничтожить род Браенгов полностью — огромное расточительство. Они лучшие водники и воздушники, оттого и досталась им самая сложная, но и самая богатая земля — Пригорье. И то, что заместо них землю отдали хоть и сильным, но огневикам — несусветная глупость. Что бы я мог сделать, даже будь при мне магия? Топить снег огнем?

— Копать волчьими лапами? — предположил давно уже прислушивающийся к нашему разговору Гленн.

Оборотни пришли в себя довольно быстро, хоть и были слабы. Из двоих людей один — знакомый мне Марк — был почти здоров. Второму пришлось хуже, он сидел в шахте с осени и был ослаблен постоянным холодом и скудной едой. К тому же он был огненный маг — именно на его плечах лежала обязанность следить за обогревом и поддерживать пламя в плавильном печи.

Я всё же заглянула в рудник — как же они там жили? Ближе к поверхности было обустроено несколько каморок: в одной кухня с очагом, труба которого выводилась наружу, да склад припасов. В другой была спальня: там лежали тюфяки и меха, личные вещи рабочих. Плавильня была чуть дальше. Там лежала шихта, стояли тачки с рудой, готовые слитки, была остывшая сейчас печь и еще какие-то неизвестные мне механизмы. Мне показалось, что жизнь здесь, хоть и обременена грязной работой, но не так уж и невыносима — до первой лавины, разумеется.

— И часто здесь сходит снег? — спросила я у пожилого рудокопа. — Отчего же нет никаких перегородок от него или запасных выходов?

— Первый раз такое стихийное происшествие, миледи, — покачал головой мужчина. — Ни разу я не слышал, чтобы лавина сходила именно на этом склоне. Ведь шахты не просто так тут устроены: здесь инженеры делали расчеты.

— А и вправду, — сказал Оберлинг. — Склон здесь пологий, ущелье рядом. Снег всегда сходил в стороне. Заметало, бывало, буранами, но чтобы вот так — не было никогда. Схожу-ка я проверю, что там сверху.

Я кивнула одобрительно: из всех он был самым сильным зверем. И в то же время самым худым и легким — снег должен его выдержать. Я же пока попросила огневика зажечь очаг и поставила на огонь котелок со снегом. Не знаю, как остальным, но нам с Кирьяном, да и местному магу не помешает подкрепиться перед дорогой обратно. Тем более, придется тащить на себе наиболее слабых. Оборотни пусть идут в деревню на своих лапах. А людям необходима помощь.

Максимилиан вернулся через два часа; к тому времени мы уже прикончили почти всю похлебку из круп и сушеного мяса. Он был очень зол.

— Лавина не просто так ушла на этот склон, — сказал он. — Сверху деревья повалены, причем часть была подрублена. Кто-то целенаправленно хотел завалить шахту. Но следов не осталось — и неудивительно при таком снегопаде. Вернемся в замок — вызовем ловчих.

Глава 3. Зимнепраздник

Уходили затемно — по темноте и обратно вернулись. Да только попали не в спящую деревню, а аккурат на Зимнепраздник. Нас встретили кострами, разноцветными огнями и радостным ревом. Молодая девушка — супруга ли, сестра ли? — со слезами бросилась на грудь слабому еще огненному магу, которого, как я уже знала, звали Гансом. После она бросилась обнимать и сбивчиво благодарить нас. Оберлинг, воспользовавшись случаем, пообещал деревенским всяческую помощь в дальнейшем, напомнив людям, что это — первейшая обязанность лордов. В самом деле, именно он поднял тревогу, именно он первый выдвинулся на поиски, но в толпе слышались голоса, вспоминавшие Браенгов — дескать, вернулись истинные хозяева. Я вскипела, едва не ринувшись отстаивать честь супруга, но не успела и рта раскрыть. Максимилиан потянул меня в пестрый хоровод.

Этим вечером люди надели самые яркие, самые праздничные наряды. Женщины были в цветастых платках, мужчины подпоясались шелковыми кушаками. И пусть на зимних тулупах это смотрелось немного странно, но это никого не смущало. Дети вокруг радостно визжали, кувыркались и кидались снегом. На горке, которую я построила вчера, с удовольствием катались даже и седые мужчины, и уж тем более, молодежь. На расчищенной площадке у дома старосты пылал костер, в котором вертелся на вертеле барашек. Умопомрачительно пахло мясом и отчего-то ягодами и специями.

Едва успевая перебирать ногами, я мчалась в разноцветье платков и множестве лиц. Голова кружилась, морозный воздух врывался в грудь, щеки горели огнем. Откуда-то слышались чудные звуки свирели. Я запрокинула голову и утонула в черной, усыпанной бриллиантами глубине неба. На юге небо прекрасно и близко, а здесь — загадочно, словно чужое нам дыхание. Над лесом разливалось что-то зеленое, будто изумруд, по краям переливающееся то огнем, то голубизной. Хоровод рассыпался, люди загоготали, как гуси, идущие к водопою, подхватили на руки детей.

— Что это? — испуганно вцепилась я в руках мужу. — Пожар? Вроде не похоже!

— Это богиня подняла на нас взгляд своих чудесных глаз, — прошептал Оберлинг. — Великое благословение для всех!

Кто-то сунул мне в руки деревянный кубок с щекочущим нос паром. Я попробовала — поперхнулась. Это что-то огненное, обжигающее, от чего захватывает дух. Попробовала еще раз, еще — и вылакала весь кубок. В напитке явно было немало алкоголя, к которому я вообще была непривычна — на юге женщины пили лишь слабое вино, и то нечасто.