Чтение онлайн

Маргаритка, стоя в сторонке, вдыхала уже знакомый запах горелого ковра, прогорклого жира и старых-престарых окурков. Какое неприличие, в самом деле,возмущенно думала она, что, если их увидит ребёнок…

Она тряхнула головой, чтобы прогнать Нянины Мысли. Рядом с ней тихий голосок произнес:

— Ешли бы меня поштавили, я бы их рашчехвоштил.

Она посмотрела вниз. Там, примерно на уровне её талии, находилась голова Шнифера Брякнулла, и вид у него был до крайности свирепый.

— Не сомневаюсь, — сказала Маргаритка, негодуя на этот сброд, который хочет огорчить бедных, добродушных грабителей, рушит дома, поднимает пыль, устраивает переполох и вообще безобразничает.

Строители поднялись на мостик. В ходе короткой, но трогательной церемонии доски с частями Королевского Михаила были развешаны на стене рубки, так что получился как бы взорвавшийся безголовый медведь.

— Хлам пополам, — произнесла Гильдия-Строительница принятую в таких случаях фразу. — Считаю, вызов правильный.

— Приятно слышать, — ответила Капитан с должной официальностью.

Толстая Гильдия и стройная Капитан вернулись на посадочную площадку.

Маргаритка понимала, что должна сосредоточиться на церемонии. Но в эту секунду в толпе мелькнуло лицо её брата. Дух Няни снова проснулся в Маргаритке. До чего же грязная физиономия — она выглядывала из-за полосатой фуфайки толстого грабителя. Весь в масле, чумазый как строитель! Она уже открыла было рот, чтобы отчитать его, но Кассиан исчез.

— Я бы ш этим Митчем ражобралшя, — сказал откуда-то снизу Шнифер.

Маргаритку разбирала досада на неопрятного брата.

— Сколько можно? — рявкнула она — Ты мелкий. И глупый. Найди себе кого-нибудь под стать. Хоть мышь какую-нибудь…

Шнифер разинул беззубый рот. Он словно лишился дара речи. А потом с невероятным презрением воскликнул:

— Ха!

Маргаритка никогда не видела, чтобы в таком маленьком существе помещалось столько обиды. Она поняла, что в помрачении рассудка, опять сделавшись няней, сказала нечто чудовищное. И начала извиняться, извиняться и извиняться.

Поздно!

То небольшое пространство, которое занимал Шнифер, было уже свободно, и Маргаритка извинялась перед пустым местом. Сверху донесся тихий голосок;

— Мелкий? Мелкий? МЕЛКИЙ? — и тоненький, но жуткий смех.

— Вы разбомбили наш фургон, — сказала Гильдия-Строительница за чаем на открытом воздухе, как было принято перед Состязанием.

— Увы, — вежливо ответила Капитан, подливая ей в чашку. — Молока?

— Пять кусков сахара, — сказала Гильдия.

— Э, — сказал Белый Ван Дал. — Драться-то будете? — В его вызывающем тоне слышалось что-то нервное.

— Наш Единоборец ждёт в камере, благослови его Бог, — ответила Капитан.

С неба стремительно опустился крюк. Он зацепил Митча за штаны.

— Ой, — сказал Митч-Кирпич.

— Боится высоты? — спросила Капитан.

— Обожает, — сказал Ван Дал.

Митч-Кирпич кивнул. Он был в два метра ростом и в метр шириной. В карманах его необъятного комбинезона лежали десятка два кирпичей, и он даже не замечал их веса. Он имел привычку, проголодавшись, грызть кирпич. Вот и сейчас на передник его комбинезона сыпалась струйка рыжей пыли.

— Вира, — сказала Капитан.

И Митч-Кирпич вознесся в разлинованную тросами пустоту.

Точнее, не совсем пустоту. Пустота — пустая. А пространство не пустое, если в нём что-нибудь есть. Даже что-то очень крохотное. Даже такое крохотное, как Шнифер Брякнулл.

Над головой Митча послышался скользящий звук, как будто что-то лёгкое съезжало по толстому тросу. Что-то маленькое, но удивительно грозное опустилось на плечо великана. Тоненький голосок прошипел ему в ухо: «Злодей!» Чьи-то ручонки схватились за края бумажного мешка и с треском разорвали его надвое. Перед глазами Митча предстала маленькая татуированная физиономия Шнифера, искаженная злобной усмешкой.

— Выжываю тебя! — крикнул Шнифер Брякнулл. — Ты умрешь пожорной шмертью!

— Не такой пожорной, как ты, — сказал Митч.

Потом в его микроскопическом мозгу что-то заворочалось:

— Эй! — крикнул он, направив голос в промежуток между болтающихся ног к крохотной отсюда палубе. — Я тут одного увидел!

— Противник! — крикнул Белый Ван Дал в соответствии с древним ритуалом.

Капитан посмотрела наверх и обречённо покачала головой. От ритуала нельзя отступить. Жребий, как говорится, брошен…

— Его увидели первым из наших, и поэтому пусть он будет нашим бойцом, — сказала она. И Маргаритка, стоявшая рядом, увидела, как длинные красные ногти Капитана впились в изящные белые ладони.

Всё пошло косяк-наперекосяк.

Кассиан между тем действовал с полной уверенностью. Он всегда так действовал, если дело касалось механики. Он сбежал по трапу в машинное отделение и сказал:

— Доложите о ходе работ.

— Ребята на воротах говорят, всё тип-топ, шеф, — сказал один из кочегаров. — Говорят, в любую минуту. Прилив продержится ещё час.

— Хорошо, — сказал Кассиан. Он придирчиво осмотрел шеренги механизмов. Топки горели. Предохранительные клапаны шипели. В котлах номер один, два и три давление было рабочее. Теперь оставалось включить Главный Рубильник, приводивший в действие сервомоторы впускных клапанов номер один, два и три…

Но это — до глупости сложные материи, оставим их Кассиану. Суть же в том, что «Клептоман» был готов выйти в море.

Оставалось только убедить Старшого, чтобы он включил Рубильник.

Кассиан в последний раз подрегулировал нагнетательный клапан и дал отеческий совет кочегару, чья работа пока что была ещё далека от совершенства. Затем, вынув из кармана палочку, он нажал кнопку звонка на кабине управления. Дверь приоткрылась на сантиметр. Сегодня на ней было пять цепочек.

— Чего? — сказал Старшой.

Кассиан отметил, что глаза у него вращаются, а тон, несомненно, враждебный, — не говоря уже о цепочках. Но, как механик, Кассиан глубоко уважал логику. И решение принял, исходя из того, что Старшой в глубине души уважает её так же. Машина действует строго логически. А логика есть логика, и в ней нет места всяким телячьим нежностям.