Чтение онлайн

Наконец, визуальные имы. Эта область, несмотря на значение визуальной информации для человека, до сих пор менее всего развита. Здесь мы находим символы различных религий, торговые марки и даже некоторые знаки, регулирующие движение.

Имы передаются путём простой имитации, без особого труда. Трудно себе представить, что животное, каким бы сложным поведением оно не обладало, способно себя «заставить» повторять что-то. А троглодиты были всё-таки животными. Только люди способны заставлять себя что-то делать, способны к насилию над собой.

Имы играли и играют определённую роль в социальной жизни как троглодитов, так и людей. Исследуя возникновение человеческого искусства, П.А.Куценков (Куценков П. А., Эволюционная патопсихология (перелистывая книгу Б. Ф. Поршнева «О начале человеческой истории») Историческая психология и социология истории 2/2008, с.180–197) обратил внимание на открытые археологами многочисленные чашеобразные углубления в скальной поверхности, которые хронологически могут быть отнесены и к троглодитам и к неоантропам. Практической пользы эти углубления явно не имели. П.А.Куценков предполагает, что, скорее всего, эти углубления возникли как результат имитативной деятельности наших предков, причём эта имитация имела социальные цели — снятие агрессии и поддержание отношений в стае. Собственно, никаких других следов социальной функции имитации не осталось, но и этих достаточно. Выдалбливание подобных «чаш» в очень твёрдой породе требовало значительных усилий и времени, что указывает на роль имитации в «социальной» жизни троглодитидов.

От этой практики совместных движений троглодитов мы получили в наследство ритуальные танцы, практикуемые ещё некоторыми народами, а также современные танцы. В эту же категорию попадают военные, партийные и прочие ритуализированные приветствия и т.д.

2.4 Секретное оружие предков

В течение нескольких миллионов лет троглодитиды умудрялись выживать, окружённые опасными хищниками, сами не обладая при этом ни рогами, ни когтями, ни даже впечатляющими зубами. Долгое время они жили только в саванне, где даже приличную палку для защиты невозможно найти. Как им это удавалось? Посредством, как уже говорилось ранее, перманентно увеличивающегося объёма головного мозга.

Как предполагал Б.Ф.Поршнев, причиной постоянно увеличивающегося объёма головного мозга троглодит была не только непрерывно развивающаяся способность к имитации, но и их способность подавлять, сдерживать некоторые формы поведения других животных, в частности, подавлять их охотничьи инстинкты. Весьма вероятно, что это были некие звуковые и двигательные сигналы. Наподобие наших «киш», «фу» и «брысь», однако это отнюдь не то же самое. Это всего лишь жалкие остатки тех способностей троглодитов, которые мы безвозвратно утратили.

Несомненно, трудно представимо тотальное воздействие троглодитских сигналов на весь животный мир. Скорее всего, они могли более или менее эффективно тормозить поведение определённых видов животных или даже отдельных представителей этих видов. Тем не менее, существуют примеры достаточно «мирного» сосуществования человека с различными хищниками, которые обычно в дикой природе не нападают на человека, если только они не травмированы или человек не представляет для них непосредственной опасности. По большей же части хищники склонны скорее к некоему контакту, если человек ведёт себя соответствующим образом, как троглодит. Б.Ф.Поршнев говорит о непуганности и полуприрученности диких животных. Вероятно, начала подобного поведения лежат ещё глубже и свойственны даже некоторым обезьянам. Так, бабуины выступают подчас пастухами стад парнокопытных, предупреждают об опасности, подтаскивают отбившийся молодняк к самкам, поедая ослабевшую и больную молодь и, возможно, иногда сосут молоко. Готтентоты подчас дрессируют этих обезьян, используя их в качестве пастухов козьих стад.

Интересен так же тот факт, что животные, чьи предки имели миллионы лет контакт с троглодитами — животные Старого света, приручаются гораздо легче, нежели животные Нового света, предки которых не могли похвастаться честью быть с троглодитами знакомыми.

Животные также специфически реагируют на звуки человеческого голоса. Вэша Куоннезин (Серая Сова. Рассказы опустевшей хижины. М.: Молодая гвардия, 1974) описывал, что он выработал специальное слово, которое он произносил с одинаковой интонацией на одной и той же высоте тона. Это слово успокаивало, снимало тревожность животных. При встрече с белками, мускусными крысами, бобрами, лосями при любом необычном звуке все звери тревожно замирали, однако, когда Куоннезин произносил это слово, не соответствовавшее сигналам ни одного из животных, они все как бы «оживали» и начинали заниматься своими делами.

Троглодитиды, не обладавшие ни когтями, ни зубами, ни рогами, имели другое мощное оружие — они вызывали подавляющую, интердиктивную реакцию у животных. Троглодитиды не были людьми, но они не были уже и животными.

Интердикцию Б.Ф.Поршнев описывал на основе разработанной им бидоминантной модели, согласно которой в любой момент времени в мозгу имеется два центра, один из них является возбуждённым и отвечает за реализацию определённой деятельности, тогда как второй отвечает за торможение любой другой деятельности — тормозная доминанта по А.А.Ухтомскому. «Согласно предлагаемому взгляду, всякому возбуждённому центру (будем условно для простоты так выражаться), доминантному в данный момент в сфере возбуждения, сопряжённо соответствует какой-то другой, в этот же момент пребывающий в состоянии торможения. Иначе говоря, с осуществляющимся в данный момент поведенческим актом соотнесён другой определённый поведенческий акт, который преимущественно и заторможен.» (Б.Ф.Поршнев, О начале человеческой истории.1974, с. 245). Вместе с тем, всегда существует возможность инверсии тормозной доминанты, что обнаруживается в ультрапародоксальной фазе в виде неадекватной реакции животного, реализующего подчас не соответствующее ситуации поведение.

Это открывает дорогу для дистантного воздействия на поведение животного путём активации тормозной доминанты, для чего необходим ещё один элемент — имитация. Троглодитиды обладали этой способностью. «Соединение этих двух физиологических агентов — тормозной доминанты и имитативности — и дало новое качество, а именно возможность, провоцируя подражание, вызывать к жизни „антидействие“ на любое действие, то есть тормозить у другого индивида любое действие без помощи положительного или отрицательного подкрепления и на дистанции».(Контрсуггестия и история. История и психология.. М.: Наука, 1971, с.15). Такое дистантное воздействие одной особи на другую и есть интердикция.

Б.Ф.Поршнев приходит к выводу, что троглодитиды обладали всеми физиологическими и анатомическими предпосылками для освоения интердикции. Более того, не будь её, они были бы обречены на вымирание, потому что, с одной стороны, она позволяла снимать агрессию в собственной стае, а с другой стороны, освоив применение интердикции на себе, троглодитиды стали применять её к другим животным.

«Если в некоторых отношениях широкая имитативность внутри родов и видов семейства троглодитид была биологически полезной, надлежит помнить и сказанное выше о биологической опасности имитативности, когда она разливается за пределы отдельных стад, тем более за пределы популяций. Та специфическая форма общения у троглодитид, которая совпадает (в тенденции) со всем поголовьем вида или, по меньшей мере, благоприятствует массовым сгущениям, несомненно таила в себе опасность в особенно высокой степени. Эта форма общения была бы просто невозможна, если бы противовесом ей не выступала интердикция. И обратно, интердикция не достигла бы своих высших уровней, если бы не специфический биологический фон — предельно развитая «гудолловская» система скапливающихся, распадающихся и тасующихся сообществ. Эти два явления невозможно мыслить иначе, чем как две неразрывные» (Б.Ф.Поршнев, 2007, с.242).

Несколько утрируя, можно сказать, что троглодитиды пытались быть как можно более дружелюбными как по отношению друг к другу, так и к прочим животным, как бы стремились «обаять» и тех и других.

Каким образом троглодиты могли дистантно тормозить поведение как друг друга, так и других животных? Посредством акустических и визуальных сигналов, которые заставляли других не реагировать на информацию, получаемую ими от первой сигнальной системы. Одним из самых впечатляющих открытий Б.Ф.Поршнева состояло в том, что речь возникла именно из этих сигналов, то есть, первоначально основной и единственной функцией речи было не передача информации, но насилие, подавление, принуждение другого подчиниться приказу, содержащемуся в этих первоначальных словах.

Речь возникла из интердикции. Интердикцию троглодитов мы теперь будем обозначать как интердикцию 1: генерализованный тормоз, препятствующий реализацию другими особями любого поведения, кроме имитации интердикционного сигнала — звукового или двигательного.

2.5 Великий и ...