Чтение онлайн

Один из путей, ведущих к неосознанности, – создавать категории и попадать в их ловушку, полагая, что их значимость от нас не зависит. Например, категория баланса «работа – жизнь» встречается во всех дискуссиях о балансе между работой и личной жизнью. Мне кажется, что лучше стремиться к единству работы и личной жизни, нежели к балансу между ними. Баланс предполагает, что наша жизнь состоит из двух частей. Чем более осознанными мы становимся, тем меньше склонны делить свою жизнь на части.

Кем человек является в определенный момент времени? Это в основном зависит от ситуации, утверждают социальные психологи. Кто создает эти ситуации, то есть контексты? Чем более осознанными мы будем, тем больше контекстов для себя сможем создавать. Когда мы сами создаем контекст, у нас больше шансов быть такими, какие мы есть на самом деле. Осознанность позволяет видеть вещи в новом свете и верить в возможность перемен. Если чувствуем, что нас сковывают строгие процедуры и правила, можем осознать, что когда-то их придумали другие люди – они жили в определенный момент истории, у них были свои предубеждения и потребности. Поняв это, многие задумались бы, как перестроить свою работу в соответствии с собственными навыками и образом жизни. Любая корпоративная политика просто была чьим-то передовым опытом, и ее необязательно высекать в камне. Признавая равенство между людьми, видя, что все суждения строятся людьми, мы осознаем, что почти все можно изменить. Работа становится больше похожа на игру, игра обретает ту же ценность, что и работа. Обратите внимание на табличку «По газонам не ходить!». Большинство людей неосознанно следуют этой команде. А теперь представьте, что на табличке написано: «Эллен говорит, что по газонам ходить нельзя!». Вы спросите: кто такая Эллен? Действительно она будет возражать, если сегодня я посижу на ее лужайке? А можно с ней договориться? На мой взгляд, ответ на последний вопрос всегда утвердительный. Чем лучше мы понимаем, что большинство наших оценок по отношению к самим себе, к другим, к нашим талантам, здоровью и счастью были неосознанно сформированы нами на более раннем этапе жизни, тем скорее приходим к пониманию: это можно изменить! И все, что нам нужно для начала, – это осознанность.

Однажды в штате Коннектикут жителям дома престарелых предложили выбрать комнатные растения, за которыми они хотели бы ухаживать, а также решить, каким будет распорядок дня. Полтора года спустя эти люди оказались более жизнерадостными, активными и внимательными, чем постояльцы данного учреждения из аналогичной группы, не делавшие подобного выбора. Да и просто живых среди них осталось гораздо больше – из тех, кто сам выбрал распорядок дня и ухаживал за растениями, ушли из жизни почти в два раза меньше людей, чем во второй группе. Этот эксперимент положил начало более чем десятилетнему исследованию огромного влияния того, что мы с коллегами стали называть майндфулнесс, или осознанность, а также ее обратной стороны – столь же мощного, но деструктивного состояния неосознанности [2] .

В отличие от экзотических измененных состояний сознания, о которых так много говорят, осознанность и неосознанность настолько обыденны, что мало кто ценит их важность или использует их силу, чтобы изменить свою жизнь. Эта книга о цене, которую платят наши душа и тело за преобладающую неосознанность, и, что более важно, о преимуществах более высокой степени контроля, о богатстве выбора и возможности преодоления барьеров – о том, что может дать нам осознанность.

Хотя результаты данного исследования уже опубликованы в ряде научных статей, я давно хотела представить их более широкой аудитории: выгоды от повышения осознанности кажутся слишком ценными, чтобы скрыть их в архивах социальной психологии. Каждый раз, когда получаю запрос на публикацию моей статьи от руководителя компании или журналиста, я сожалею, что не могу пропустить ее через некую машину мгновенного перевода, которая удалила бы ненужные профессиональный жаргон и статистику, чтобы выявить главные практические результаты. Эта книга, хотя и не была создана мгновенно, представляет собой именно итог данных более пятидесяти экспериментов и попытку продемонстрировать их значение за пределами лаборатории – как в литературе, так и в повседневной жизни.

Первый раз я столкнулась с серьезным риском, который несет в себе неосознанность, когда училась в магистратуре. Моя бабушка жаловалась врачам на змею, которая ползала у нее в черепе и вызывала головные боли. Ее описания были яркими и образными, не буквальными – просто она так говорила. Однако молодые лечащие врачи не обращали особого внимания на слова этой очень пожилой дамы из другого культурного поколения.

Они диагностировали старческий маразм. В конце концов, маразм действительно приходит в старости и заставляет людей говорить глупости. Когда ее страдания и спутанность сознания еще больше усилились, они порекомендовали электросудорожную (шоковую) терапию и убедили мою мать дать согласие.

И только после вскрытия обнаружили, что у бабушки была опухоль головного мозга. Я разделяла мучительное чувство вины моей матери. Но кто мы такие, чтобы сомневаться в словах врачей? Спустя много лет я продолжала думать о реакции врачей на жалобы бабушки и о нашей реакции на слова врачей. Они выполнили диагностическую процедуру, но не отнеслись с должным вниманием к тому, что говорила пациентка: помешала мысленная установка о старческом маразме. Мы не задавали врачам вопросы – мешала установка об экспертности. Со временем мои исследования в области социальной психологии позволили увидеть некоторые причины наших ошибок, что подтолкнуло меня к дальнейшему изучению неосознанного поведения.

Социальные психологи обычно ищут ответ на вопрос, каким образом поведение зависит от конкретной обстановки, или от контекста. Однако когда люди лишены осознанности, они относятся к информации так, как если бы она была контекстуально независимой – истинной в независимости от обстоятельств. Для примера возьмем утверждение: героин опасен. Насколько это верно для умирающего человека, испытывающего невыносимую боль?

Мои знания об опасности неосознанности и о том, что добиться большей осознанности в жизни совсем не сложно (вспомним эксперимент в доме престарелых), помогли понять, как этот обоюдоострый механизм работает в самых разных условиях.

В качестве примера рассмотрим события, которые привели к крушению самолета авиакомпании Air Florida в 1982 году – тогда погибли семьдесят четыре пассажира. Это был обычный рейс из Вашингтона во Флориду с опытным летным экипажем на борту. Командир и второй пилот были абсолютно здоровы. Никто не был усталым, не находился в состоянии стресса или алкогольного опьянения. Что же пошло не так? Расследование показало, что экипаж проводил контрольные проверки перед взлетом. Командир экипажа и второй пилот, как всегда, проверили все системы управления. Они выполнили обычную работу и отметили «Выключено» в списке напротив антиобледенителя – автоматически. Однако этот полет отличался от всех предыдущих в их летной практике: он проходил не в теплую погоду, которая характерна для юга. За бортом подмораживало.

Выполняя контрольные проверки – как обычно, одну за другой, – пилот, казалось бы, размышлял, но на самом деле это было не так [3] . Процедуры, выполняемые командиром экипажа и вторым пилотом перед взлетом, имеют много общего со скучной демонстрацией средств безопасности, которую бортпроводники с безучастным взглядом проводят перед бывалыми пассажирами. Когда мы слепо следуем шаблону или бессознательно выполняем бессмысленные приказы, действуем как автоматы, это может привести к серьезным последствиям.

Не все позволяют себе действовать неосознанно. Некоторые концертирующие пианисты стараются запоминать музыку, находясь вдали от клавиатуры, чтобы избежать затруднительного положения, когда их пальцы знают музыку, но они сами – нет. По сути, эти профессионалы относятся осознанно к своим выступлениям. При отсутствии клавиатуры они не могут воспринимать свою игру как нечто само собой разумеющееся.

В следующих главах я покажу, как и почему возникает неосознанность, как мы можем стать более осознанными и концентрироваться на настоящем в самых разных аспектах нашей жизни. Затем рассмотрим природу неосознанности и ее связь с привычкой и бессознательным. В главе 3 исследуются истоки неосознанности, важная роль контекста и характер дошкольного образования. О последствиях неосознанности и ограничениях, которые она накладывает на наши способности, ожидания и личностный потенциал, поговорим в главе 4. В главе 5 я рассуждаю о природе осознанности и ее отличиях от родственных концепций, встречающихся в восточной философии. В главах 6–10 покажем, как применяются результаты исследований, будь это старение, творчество, работа, негативное влияние предрассудков и здоровье.

Самые интересные для меня аспекты исследования, включая преодоление неуверенности на рабочем месте, связь между неосознанностью и ловушкой дуализма разума и тела, рассматриваются в главах о работе и здоровье (8-й и 10-й). Это имеет значение и для многих других областей. Вслед за Иваном Ильичом, который, критикуя технологии, лишающие людей самостоятельности, объяснял, почему он выделяет среди прочего образование, транспорт, а затем медицину, я могла бы то же самое написать о почте (или политике, если уж на то пошло) [4] .

Поскольку строгое следование правилам и осознанность несовместимы по определению, в книге не будет никаких рецептов. Размышления об осознанности и неосознанности сами по себе изменяют взгляды на мир. Становится легче идти на риск и принимать перемены, люди меньше боятся неудач. Кто-то почувствует контроль там, где когда-то чувствовал беспомощность. Или станет свободнее там, где когда-то чувствовал скованность. Я надеюсь, что читателям понравится знакомство с нашим исследованием, они осознанно подвергнут сомнению его выводы и проверят их на практике в собственной жизни.