Чтение онлайн

С болезнью жены сложившийся уклад семейной жизни сильно пострадал, а частично разрушился, и вся последующая жизнь А.И. была во многом подчинена борьбе за жизнь близкого человека. Психологические последствия операции были для жены даже более тяжелыми, чем физические. Здесь сочетались страшные подозрения по диагнозу с ощущением своей наставшей вдруг неполноценности. А.И. в первую очередь постарался помочь жене преодолеть это психологическое состояние, используя внушение, стараясь отвлечь всевозможными путешествиями и с ним, и самостоятельно. В эти годы он стал часто брать жену в поездки по стране и за границу. Он изыскивал новейшие средства, среди которых были и сверхочищенный керосин, и препараты из акульих плавников и жуткая микстура АУ-8 с отвратительным запахом (и вкусом) сгнивших пищевых отбросов, пытался найти врачей-чудодеев у нас и за рубежом. В том, что Серафима Яковлевна прожила еще тринадцать лет, перенеся при этом еще две операции по тому же поводу, главными были заслуги ее мужа. А ведь он был уже далеко не молод, сам серьезно болен и страшно загружен работой.

Когда в 1970 году А.И. предложили другую дачу в Петрово-Дальнем, то А.И. принял решение переехать туда. Этому способствовали два обстоятельства: смена обстановки для жены, и более подходящие для его астмы климатические условия — громадные сосны и дубы, росшие на участке свидетельствовали о сухом воздухе. Эта дача?6 предназначалась для зампредов, рубленный дом был получше и побольше, чем в Горках-10, с роскошным большим бильярдом.

Дачное хозяйство там было тогда небольшое, всего четыре дачи на громадном участке в бывшем парке усадьбы Голицыных, выходившем к берегу Истры. В самой усадьбе в барском доме и флигелях размещался пансионат Министерства здравоохранения СССР. На соседнем участке, в таком же как у А.И. доме, жил заместитель Председателя Совмина СССР М. А. Лесечко, а еще дальше — пенсионер союзного значения Н. С. Хрущев. На четвертом участке, огромном, по площади как три остальных вместе, стоял каменный дом, где раньше жил Министр финансов СССР А. Г. Зверев. Некоторое время участок пустовал, а затем на этой территории построили еще несколько рубленных домов для министров по типовому проекту успенских дач, и там поселились вышедший в 1973 году на пенсию бывший член Политбюро ЦК КПСС Г. Н. Воронов, Министр угольной промышленности Б. Ф. Братченко, Министр газовой промышленности С. А. Оруджев, новый Министр радиопромышленности П. С. Плешаков, Министр связи Н. В. Талызин. Последний через несколько лет стал зампредом и переехал в бывшую дачу Зверева.

Для развлечения дачников был клуб с кинозалом и бильярдом. Кино показывали по выходным, а летом еще и по средам, но А.И. никогда в клуб не ходил, сколько мы его не звали.

Никита Сергеевич тоже в клуб не ходил, хотя все члены его семьи бывали там регулярно. Мы вообще его ни разу не видели, только дворник Иван Дмитриевич Комиссаров, переселившийся с нами из Горок, как-то удосужился побеседовать с Хрущевым, прогуливавшимся по дороге мимо ворот шестой дачи. После кончины Никиты Сергеевича и выезда с дачи родственников она была снесена буквально в три дня. Пару лет на участке лежали одни руины, а потом территорию расширили вплоть до Москвы-реки и построили пансионат Совета Министров СССР.

Вообще-то кино А.И. любил и, бывая в санаториях или домах отдыха, да и в Горках он себе в этом удовольствии не отказывал. В детстве бегал смотреть Гарольда Ллойда, Бастера Китона, Чарли Чаплина и других комиков, тогдашние "ужастики" про Фантомаса и прочие. Так же, как в театральном искусстве, предпочитал "актерские" фильмы "режиссерским". Самым любимым фильмом А.И., по его собственному признанию, была "Свадьба" по Чехову режиссера И. Анненского с великолепным ансамблем звезд советского театра и кино: Грибовым, Раневской, Гариным, Яншиным, Мартинсоном, Марецкой, Зоей Федоровой, Свердлиным… А.И. старался не пропускать ни одного его показа по телевидению.

В пятидесятые годы они с женой часто ходили в кинотеатры, был у них одно время пропуск и в Дом кино, размещавшийся тогда в нынешней гостинице "Советская". Они просмотрели весь поток итальянских и французских фильмов, прорвавшийся после почти десятилетнего перерыва на наши экраны. Не прошли они и мимо такого яркого события, как приезд в Советский Союз Ива Монтана и Симоны Синьоре, перипетии которого были впоследствии довольно едко высмеяны в самиздатовской сатирической поэме В. Полякова. Супруги Шокины побывали на концерте французского певца, а позже на встрече Нового года в Кремле, куда были приглашены Mr Монтан и Симона Синьоре, С. Я. взяла у них автографы. Иногда ходили в кино всей семьей. Так мы смотрели "Солдата Ивана Бровкина", "Карнавальную ночь", "Девчат"…

Причины замкнутого образа жизни на даче в Петрово-Дальнем были другие. Сначала это была солидарность с женой, еще не оправившейся от психологической травмы, а потом уже просто потому, что общаться ни с кем из перечисленных выше лиц ему не хотелось. С возрастом он все больше разочаровывался в способностях большинства своих коллег к государственному мышлению и деятельности, даже отдавая многим из них должное по чисто человеческим качествам.

В октябре 1969 года, только чуть-чуть отойдя от удара, нанесенного болезнью жены, А.И. отмечал шестидесятилетие — мероприятие, как известно, для любого человека почти официальное. В день рождения он принимал поздравления в своем кабинете. Кого здесь только не было! Министры-коллеги по оборонке, академики, старые товарищи-сослуживцы… Речи, адреса, подарки.

Два дня спустя на даче московских властей в Крылатском состоялся банкет. Рядом с виновником торжества сидела С. Я., едва ли не впервые после операции вышедшая на люди, здесь же самые почетные гости, среди которых запомнились Председатель Моссовета В. Ф. Промыслов, В. Д. Калмыков, Л. В. Смирнов, Б. В. Петровский, вообще столов сплошь усаженных гостями было очень много. Звучали тосты и здравицы, но меня тогда поразил старый товарищ А.И., а в то время его заместитель А. А. Розанов. Он вел стол и сам произнес тост за процветание Зеленограда и переименовании его в конечном итоге в Шокинград! До тех пор я нигде не слышал такого — даже в шутку, хотя, оказывается, такое прозвище, отдававшее смесью иронии с уважением, имело довольно распространенное хождение.

Власти тоже сделали свой скромный подарок, наградив четвертым орденом Ленина, но А.И., не имевший разве что "Знака Почета", давно уже был равнодушен и к орденам, и к медалям.

Привлекательным для него оставались разве только звание Героя Социалистического Труда или лауреата Ленинской премии, которые как бы подтянули оценку заслуг всех электронщиков до уровня других отраслей, почти сплошь возглавлявшихся Героями. Однако руководство Оборонного отдела ЦК, пока его возглавлял И. Д. Сербин, старалось этому воспрепятствовать.

Как руководитель А.И. вырос в годы, когда вмешательство аппарата ЦК в дела промышленности практически не было, да и сам этот аппарат был слаб и малочислен. Достаточно вспомнить, что одним из пунктов обвинения Берии было принижение роли ЦК, область деятельности которому он предлагал роль ограничить вопросами идеологии и кадров. Резкое увеличение численности и влиятельности партийного аппарата началось после разгрома в 1957 году "антипартийной группы" Молотова, Маленкова и Кагановича и по времени примерно совпадает с созданием совнархозов. После снятия Хрущева и разделения постов Первого секретаря ЦК и Председателя Совмина совнархозы были ликвидированы, но партийный аппарат не только не ослаб, а превратился в мощнейшую параллельную властную структуру, которая пыталась всем руководить, не неся ни за что ответственности.

А.И. такие дополнительные начальники были не нужны, тем более, что в 1966 году на XXIII съезде КПСС его избрали членом ЦК, и смиряться перед ними он не собирался. В силу своего характера министр электронной промышленности СССР вел себя слишком независимо и в вопросах организации работы отрасли, и в кадровой политике, да и на язык был несдержан.

Звонит ему, например, заместитель Сербина Зорин:

– Мы в ЦК решили…

– Кто это вы? ЦК это мы, его члены, а вы — аппарат!

Когда-то между А.И. и Сербиным пробежала кошка; вредный характер последнего отмечают все, кто с ним сталкивался, у первого характер тоже исключал возможность идти на поклон, а подыскать в деятельности А.И. недостатки или упущения было проще простого — любители пожаловаться на отставание элементной базы всегда были под рукой.

Доносы на А.И. писали многие. Читатель, надеюсь, помнит, как его вызывали на Лубянку, как писала в "Правде" М. Шагинян. Это продолжалось и теперь, когда он стал министром. Если бы доносы писали только смежники, это было бы полбеды, — гораздо хуже было то, что писали вроде бы свои. Еще в шестьдесят четвертом году Ф. Г. Старос, обиженный, что не стал Генеральным директором Научного Центра вместе со своим заместителем И. Бергом написал Хрущеву о том, как его "затирают" в ГКЭТ. Хрущева в этот момент сняли, бумагу переслали А.И., но он, ценя деловые качества Староса и понимая его наивность в отношении советской действительности, ограничился легкой воспитательной работой. Ни о каком преследовании, как это иногда любят сегодня расписывать, и речи не было. Наоборот, А.И. защищал начальника КБ-2 от недоброжелательного отношения со стороны Г. В. Романова, первого секретаря Ленинградского обком, для которого вся научная деятельность КБ-2 меркла перед мнимыми и действительными кадровыми грехами Староса, хотя истинной подоплекой конечно же была поддержка ставшего опальным Хрущева. Только благодаря мощному сопротивлению министра, Старос остался на своем посту. Ему были предоставлены все возможности для того, чтобы довести до конца свои работы, и он в конечном итоге создал на основе своей УМ-1 боевую информационно-управляющую систему (БИУС) "Узел" для дизельных подводных лодок проектов 641Б и 877, был удостоен звания лауреата Государственной премии. Не сразу, но Старос все это понял, и когда был уже сотрудником Дальневосточного отделения АН СССР, слал А.И. из Владивостока собственноручно нарисованные, написанные на английском языке поздравления с Новым годом.