Чтение онлайн

— Ладно. Потом поговорим. — Поспешил прервать диалог, но он крикнул:

— Подожди. Что Ди сказать?

— Бля, Димон. Придумай чего ни будь. Вообще не до нее сейчас. — Кинул телефон на кровать.

На улице поднялся ветер колыша кроны берез. Рядом лес, в котором я обожал бегать по утрам и сейчас не прочь, но тучи на небе сгущались. Поэтому я выбрал спустится в подвал. Там мы с отцом соорудили мини спорт зал и зависали поочередно, а когда и вместе. Включил свет едва не зацепив пирамиду из коробок. На кой черт отец их здесь складирует?

Схватил свой вес в обе руки и поочередно начал качать бицепсы. Через пару подходов понял, что и эта херня мне не помогает. Побегал, попрыгал, сделал два подхода отжимай, подтягивание, побил грушу. Пот стекал по телу, а трусы можно было выжимать. Но пустота внутри все разъедала и разъедала. Нужно выговориться. Нужно, чем-то вытащить Романову изнутри.

— Как отдохнул? — Тишину прорезал голос отца.

— Привет, пап. — Подошел, пожав ему руку.

Он, как обычно одетый в классические черные брюки и белую накрахмаленную рубашку смотрел на меня с серьезным озабоченным видом. Как бы я ни старался натягивать маску веселого парня, один его взгляд на меня ломал все мои стены.

— Че стряслось? — Аккуратно поставил коробку, которую принес на самый верх пирамиды. Что он в них хранит? Стало интересно, но я никогда не лез в его работу.

— На хрена они здесь?

— Ты мне тему не меняй. Если они здесь, значит им здесь место. — Засунул руки в карманы брюк, ожидая, что я выдам ему на этот раз.

— Голова разболелась, и я уехал. — Убрал гантели на их прежнее место и собирался покинуть зал, но старик перегородил мне выход.

— И это все? — Одна его бровь поползла вверх. — Обычно, когда у тебя болит голова ты пьешь таблетки, а когда кое-что щемит под ребрами, то нахожу тебя здесь.

Отвел взгляд, тяжело дыша. В груди разрасталась зияющая дыра размером с кратер. Попал в точку. По первой, почти год, я практически ночевал здесь каждый день. Орал, колотил грушу, бил от боли стены. На утро отец находил меня на полу.

— Встретимся наверху. — Он хлопнул меня по плечу пропустив к выходу.

И снова я под струями воды и снова в ушах те колкие слова, сказанные Арине. Телефон трезвонил на кровати. Диана не успокаивалась. Переоделся и спустился в гостиную, но отца в ней не нашел, зато его телефон готов был разорваться от звонка.

— Привет, дядь Саш. — Поздоровался с давним другом папы.

— О, Ромка. Как успехи?

— Пойдет. Как сам?

— Тоже. Слушай, передай отцу, чтоб срочно перезвонил.

Блядь. Звонок из клиники, да еще и срочный.

— Передам. Что-то серьезное?

Во мне стала нарастать паника. Неужели отец болен и ничего мне не сказал?

— Очень серьезное. Не забудь. — Орловский положил трубку. А я пялился на экран, как дурак, не зная, что мне делать.

— Пап? — Крикнул. — Пап, ты где? — Крикнул еще громче.

Сорвался на бег рыская отца по комнатам. Если он и правда болен? Вдруг лежит сейчас где-то без сознания и… Я не мог опоздать.

— Чего орешь? — Входная дверь открылась и на пороге в одних шортах появился отец. — В машине папку забыл.

— Коробку не забыл, а папку, блядь, забыл? — Возмутился, пытаясь отдышаться.

— Сбавь обороты. Коробка ценнее, чем эти бумаги. — Долбанул меня папкой по голове, бросив ее на столик. — Выкладывай.

— Ты болен? Звонил Орловский, просил перезвонить. Срочно.

Отец нахмурился и взяв телефон, набрал номер прямо при мне.

— Да, Сань.

Что именно врач говорил ему, я не слышал. Да и по лицу отца читать не мог, но вопросы рвались наружу, а паника зашкаливала.

— Понял тебя. И Сань. — Отец потер переносицу. — Эта информация строго конфиденциальна. Никто не должен о ней узнать. — Спасибо.

Отец бросил телефон на папку.

— Блядь, ты болен? — Повысил голос.

— Да не ори ты. — Он тоже вскрикнул. — Не я. Один человек нуждается в терапии. Ничего смертельного. Слава Богу.

Я нервно выдохнул.

— Теперь выкладывай ты. — Он прошел мимо меня, прямиком на кухню. — Пошли. Попьем чайку, и ты мне все расскажешь.

Слушал, как отец гремит посудой, как вскипает чайник, как скрипит по полу стул. Перед смертью не надышишься.

Подняв руки вверх, повис на дверном проеме.

— С Дианкой поругался? Снова напилась? — Отец насыпал в кружку ложку сахара, размешивая содержимое ложкой. — Димка там остался или с тобой приехал? — Куча вопросов сыпались в мою сторону. — Приглашай их порыбачить. В пятницу нормально. Я ж Кире обещал.

— Я видел Арину. — При упоминании этого имени вслух в груди разлилось тепло. — Мою Ари…- Осекся, поправляя себя. — Не мою.

Блядь.

Не моя.

Не моя.

Не моя.

Чудовищные когти сейчас скребли по сердцу.

— Арину. — Отец отпил чая, развернув конфету. — У тебя ж голова болела. Значит привиделась.

Отец меня понял. И сейчас заходил в эту тему очень осторожно. Ведь она все это время была для нас табу. Я строго настрого запретил ему говорить мне о ней, что-либо. Потому что он часто мотался в родной город и мог увидеть ее.

— Я сказал ей, что она моя самая большая ошибка. — Опустил голову вниз.

Как бы сильно ее ненавидел. Как бы сильно она ни сделала мне больно, но когда смотрел вчера на нее спящую снова вернулся на пять лет назад, когда первого сентября нашего выпускного года увидел ее на линейке.

— Ну значит я вырастил идиота. — Отец пожал плечами засунув конфету в рот. — Садись и выкладывай. Хватит молчать о ней. Время пришло.

5 лет назад

Роман

Макс тараторил над ухом, а мне жутко хотелось спать. Рубашка неприятно липла к телу. Сентябрь в этом году решил побыть еще одним месяцем лета. Малышня с огромными букетами, гул голосов, бубнеж с разных сторон выводили меня из себя.

— Какие планы? — Друг ткнул меня в плечо.

— Сдохнуть от жары и ослепнуть от солнца. — Бросил ему.

Кто придумал эту школьную форму? Если в рубашке с коротким рукавом еще, как то можно выжить, то в черных брюках и туфлях задница вспотела в тот же миг стоило покинуть кондиционированный холл дома. Челка падала на глаза, и я проклинал себя, что не захватил сегодня солнечные очки.