Минор
Шрифт:
— Рома? — Она поправила свое короткое черное платье, которое задралось до талии. — Ты что здесь делаешь? — Стала озираться по сторонам. Наверное, думала, что я пришел не один, а с отцом. Но мы оба знали, что он в командировке.
— Беру уроки французского. У тебя они хорошо получаются. — Резко ответил ей, повернув голову в сторону качка. — Съебал на хуй отсюда. — Заорал на него. Он, как и Лара опешил при виде меня.
— Глеб иди. — Махнула она в сторону тестостероновой глыбы. — Ничего не было. — Она мягко сказала, улыбнувшись, когда мы остались в коридоре одни.
— Как давно тебе дают прикурить? Этот же не первый? — Сжал челюсть почти до скрипа. Мне так сильно стало жаль отца. Он потратил все эти годы зря. На гребаную шлюху.
— Не твое дело. Ты ничего не видел. Скажешь отцу, я буду все отрицать. — Засмеялась мне в лицо ткнув мне в грудь пальцем.
Развернувшись, я показал ей камеру в углу.
— Как на счет этого? — Прищурился, рассматривая, как ее лицо меняется красками. Лара опешила, щеки налились красным цветом. — Это позор. Позор семьи. Каждый в городе знает, кто такой Аринин. Чем ты, блядь, думала?
Улыбка с ее лица спала.
— Ром. Ну мы же взрослые люди. — Тон ее голоса тоже изменился. Теперь она решила поиграть в нежную и ласковую мачеху, которой нахрен никогда не была.
— Завались на хер. — Хлопнул ладонью рядом с ее головой. Она в испуге отшатнулась. — Он любил тебя, поэтому я терпел все твои выходки. Сейчас не стану. Как приедет, я расскажу и покажу ему все. Заодно найду всех твоих ёбырей, которые подтвердят, как хорошо ты умеешь их обслуживать.
— Ты пожалеешь. — Кинула мне и зашагала прочь.
— Умойся, тварь.
Никогда не позволял себе так общаться с женским полом, но она трепала мне нервы всю мою сознательную жизнь. Манипулировала, издевалась, наказывала за малейшую провинность, когда отца не было дома. Пока не стал старше и начал давать отпор. Теперь я понимал. Она не моя мать и на хрен я не был никогда ей нужен. Переодевшись, вошел в зал отбив другу пять.
— Ты на взводе. — Заметил друг. — Че стряслось? Проблемы с Ариной?
Неужели это так заметно? Я злился. Сильно злился и успокоить сейчас меня могла только Романова или хорошая тренировка.
— Все нормально.
Но и после тренировки мне не стало легче. Доехав до дома, застал Лару на кухне.
— Не знал, что ты умеешь готовить. Предпочту не жрать эту отраву. — Прошел мимо нее наверх. Поскорее хотелось переодеться и свалить из этого дома. Уже предвкушал, как увижу свою девочку, и она подарит мне тот душевный покой, в котором я сейчас так нуждался.
Добравшись до второго этажа свет во всем доме резко погас. Какого хера? Перекинувшись через балюстраду, крикнул вниз:
— Ты вырубила?
— Нет. Мне страшно Ром. — Заскулила переделанная стерва.
Блядь. Сбросив сумку с плеча и включив фонарик на телефоне, стал спускаться вниз. Меня бесило дышать с Ларой одним воздухом. Обогнув гостиную, открыл щиток. Пробки все на месте, но два оголенных провода торчали в разные стороны.
— Иди подсвети мне. — Крикнул ей, но она уже подошла ко мне сзади наблюдая, как я роюсь в проводах.
Забрав телефон, посветила на мое лицо ослепив.
— Да не на меня, блядь. — Шикнул на нее. Развернул ее руку фонариком в щиток. На взводе мне хотелось быстрее включить свет, собрать вещи к школе и съебать из этого пространства, как можно скорее.
Рассматривая, куда и какой провод вставить обратно я дернулся от прикосновения руки к моему животу.
— Ром. Ты стал таким… — В тусклом свете заметил, как мачеха облизала губы. — Таким красивым.
— Че ты несешь? — Я напрягся. — Держи фонарь и убери от меня руки.
Мои же собственные были заняты, капаясь в щитке.
— И очень сексуальным. — Ее рука поползла вниз, туда, куда ползти не должна, и моя реакция тела, от неожиданности меня подвела. Я дернулся, коснувшись двух оголенных проводов голыми руками.
Открыл глаза от шума визжащей сирены.
— Пришел в сознание. — Сказал над ухом женский голос.
Как же кружится голова, как болят руки. Блядь. Мне нужно к Арине. Что произошло? Куда меня везут?
— Мне нужно позвонить. Дайте позвонить. — Затараторил невнятно.
— Лежи. Все хорошо. Приедем в больницу и позвонишь.
— Она ждет. Моя девушка ждет. Я должен предупре… — Глаза закрылись.
Очнулся уже в палате, а Арина, сидя рядом плакала.
— Родная. Мне холодно.
Я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Все тело адски болело, а голова раскалывалась надвое.
— Не плачь, пожалуйста. — Попросил пытаясь улыбнуться. Подбодрить ее. Понимал, что что-то произошло, но не до конца осознавал последствия.
— Все будет хорошо. — Ариша поцеловала меня в губы и мне стало немного легче. Мне правда всегда становилось с ней легче. Не важно, плохое у меня настроение или я устал, зол или раздражен, но с ней всегда хорошо.
— Сожми мою руку. — Попросил, не слыша своего голоса. Арине пришлось наклониться ко мне. — Сожми руку. — Попросил еще раз.
Мне казалось, я кричу, но звука голоса так и не было.
— Я не могу, сладкий. — По ее щекам текли слезы.
— Прикоснись ко мне.
Она еще раз прижалась к моим губам, слишком бережно положив ладони мне на щеки.
— Все будет хорошо. — Снова сказала. — Я люблю тебя очень, Рома. Мы справимся.