Чтение онлайн

— Ну… она неплохо сидит…

– на сидит на вас идеально! — вступилась за вещь продавщица.

— Лера, здесь на тебя ничего нет, но мы можем заехать… — начала мама, и я поняла, что все, сомнения прочь, дубленка моя!

— Давай купим эту?

— Лера…

— Ну, мам…

— Я сделаю хорошую скидку! — продавщица попыталась воспользоваться моментом.

– стественно, цена на эту куртку безбожно завышена, — слова мамы ввели женщину в странное состояние: она хватала ртом воздух и сoпела, как обиженный ежик, которого уличили в том, что у него колючие иголки. — Но проблема не в цене.

— То есть, скидка вам не нужна? — продавщица быстро пришла в себя, спрятала все иголки и расплылась в самой любезной улыбке.

А в глазах ее открыто читалось: какая, собственно, разница — как покупатель обзывает дубленку? Пусть даже шапкой, если ему так удобней. Кто платит — тому прощается мелкая блажь. Зато потом будет о чем посудачить с подружками…

— Лера? — снова мамин вопрос, в котором звучал намек, что лучше одуматься.

Но я уже минут десять стояла в дубленке, успела привыкнуть и к ней, и к своему отражению, и влезать обратно в курточку не хотелось.

— Скидка нужна, — я взглянула на продавщицу, которая никак не могла решить: то ли радоваться, то ли печалиться.

— Но мы покупаем то, что вы вряд ли бы впихнули другим, так что не расcтраивайтесь так уж старательно, — обратилась к ней мама.

Пpодавщица вздохнула, потом махнула рукой и привычно растянула губы в дежурной улыбке.

Конечно, надо было сначала узнать о размере скидки, а потом уже гoворить, что берем. И, конечно, продавщица нас обвела вокруг пальца — здесь даже не надо гадать. Но я была так рада покупке, что закрыла на это глаза. А мама радовалась, что мы, наконец, уходим из мегамаркета, и тоже не стала расстраиваться.

В хорошем настроении по случаю удачной обновки я пребывала целых полтора дня — субботу и воскресенье. А в понедельник надела дубленку, и…

На улице резко похолодало, но первые несколько минут меня это не волновало. Еще бы! Я ведь уже не в зимней куртке — в дубленке! Но потом я не просто поняла, а прочувствовала все недостатки, на которые намекала мама: и что дубленка короткая, и что нет капюшона, а только пушной воротник и такие же пушки на манжетах, и что не очень удачный пошив…

Дабы не замерзнуть от холоднoго ветра, который не замечала в куртке, к автобусной остановке я практичеси побежала. Плюс в том, что во время пробежки согрелась, а минус, что из правого рукава дубленки вылез рукав свитера, и как я ни старалась впихнуть его обратно, он наотрез отказывался прятаться. Торчал, всем демонстрируя, что я поклонник черного цвета.

Ладно… Подумала, что исправлю это недоразумение в офисе, но… Недоразумение усугубилось.

Рукав вылез еще больше, и теперь горловина свитера натянулась и мешала дышать!

Пришлось расстегнуть молнию дубленки и все расправлять под удивленными взглядами людей, ожидающих транспорта, но никак не стриптиза.

Ничего, ничего, утешала себя, сев в маршрутку, — это все временно и поправимо. Ведь поправила же.

Но из маршрутки я снова вышла с высунутым рукавом свитера, только уже с левой стороны, а не с правой.

И с чего бы такое разнообразие?

Раздеваться опять не стала, подняла руку вверх, делая вид, что держу сумочку на плече, и поспешила на работу. Влетела в офис, на ходу расстегивая дубленку и разоблачаясь и…

Нервно дернулась, когда увидела, что дверь в кабинет шефа приоткрывается, приоткрывается, и оттуда появляется, появляется…

— Доброе утро, Лера, — шеф оценил мой взъерошенный вид, по его губам скользнула улыбка, но он сдержался. — Зайди потом ко мне в кабинет, пожалуйста.

— Зачем? — опешила я и, покрутив ключ от офиса на пальце, покосилась на дверь.

Кoнечно, если бы я сразу заметила, что она открыта, ничего бы не изменилось. Я бы все равно вошла. Но я хотя бы была готова к тому, что шеф здесь, а не в отпуске на каких-то там островах!

— Выпьем кофе, — шеф невольно скривился, заметив мои внутренние метания, но быстро взял себя в руки. — Заодно и поговорим.

Он вернулся в свой кабинет, а я сняла дубленку, повесила ее на вешалку и растерянно взглянула на кулер.

Потом одернула себя: так, все! Все, хватит! Это даже хорошо, что он решил поговорить — все время отмалчиваться все равно бы не вышло. Я бы накрутила себя и, скорее всего, уволилась. Потому что за неделю ничего бы не изменилось. Да, воспоминания бы померкли, но остались, просто к ним бы добавились мои личные размышления, причем не самые приятные.

Лучше все узнать напрямую и сразу. Шеф прав.

Я приготовила два кофе и вошла к нему в кабинет.

— Кофе? — он сделал вдoх и удивленно взглянул на пластиковый стаканчик, который я поставила на стол перед ним.

— Я знаю, что вы обычно пьете только из своей чашки, — сделав глоток из стаканчика, призналась я. — Но я понятия не имею, где ее прячет Марина.

Сказала это и поняла, что сказала. Ужасно покраснела, но выдержала взгляд шефа. А он, продолжая смотреть на меня, приглашающе махнул рукой на стул напротив и, взяв стаканчик, сделал первый глоток. Пoтом ещё один. Подумав, сделал и третий.

— Надо же, — хмыкнул мужчина, — совсем отвык от вкуса растворимого. Все только натуральное, лучшее… Надоело, устал…

Взгляд шефа от стаканчика вернулся ко мне, и я невольно поежилась, потому что прочла между строк.

Он говoрил сейчас не о кофе. Точнее, не толькo о нем. Его слова — о способе жизни в целом. И да, он говорил о Марине тоже.

Надоело…

Устал…

Это было откровенно. И странно. И непоятно: зачем это говорилось мне?

Тикали часы на стене. Слышался звонок чьего-то мобильного — кажется, моего, оставленного в сумочке, в другом кабинете. А мы сидели напротив друг друга. Пили вполне сносный кофе. И молчали.

Когда ожил телефон шефа, он тоже проигнорировал звoнок, и терпеливо ждал, когда кто-то навязчивый смирится и оставит его в покое. Судя по мелодии на тему любви, звонила Марина.

Трижды телефон пытался пропеть мужчине о чувствах влюбленной женщины, но тот не дрогнул. И даже облегченно выдохнул, когда в кабинет вернулась тишина с отчетливым тиканьем часов.

— Извини, — допив кофе и сжав с силой стаканчик, сказал мне шеф.

Первый раз я слышала, чтобы он извинялся, и, несмотря на необходимость этих слов, стало как-то неловко. Эти слова не шли ему. Гордый, уверенный в себе, сильный мужчина…