Чтение онлайн

— Можно подумать… — начала я и под пытливым взглядом зеленых глаз замолчала.

Матеуш с усмешкой кивнул, мол: да тут и думать не надо, и без того понятно, что все так и будет!

— Мне пора, — спохватилась я, взяла сумочку и пошла к двери. — Увидимся за праздничной панихидой.

— Иди, — отпустил радостно он, — я хоть с документами поработаю. Специально взял на дом, а тут ты со своими фруктами.

— Лечила больного.

— Еще неизвестно, кто из нас кому пациент.

Наткнувшиcь на мой взгляд, он усмехнулся, помог надеть дубленку, поцеловал в щеку и открыл дверь.

— До встречи, доктор, — простилась я.

— Давай-давай, — усмехнулся он и опять не удержался от терапии. — Беги, Ниф-Ниф, прячься по привычке в свой соломенный домик.

Когда я обернулась, чтобы съязвить в ответ, Матеуш бесцеремонно закрыл дверь у меня перед носом. Но я не стала звонить и ломиться обратно. Медленно спустилась по лестнице, вышла на улицу и, не таясь, улыбнулась. Себе, проходящим мимо прохожим, солнцу и просто так…

А может, подумала я, Ниф-Ниф специально построил такой хилый домик? Как раз потому, что его так просто разрушить. И чтобы братья снова объединились и стали жить дружно и счастливо.

Дружно…

И счастливо…

Н-да…

Домой я добиралась на маршрутке, но не в час пик, так что поездка не испортила хорошего настроения. К возвращению мамы я успела приготовить не только куриный суп, но и болгарскую милину с творогом. Но встретив маму у порога, поняла, что надо вскрывать винo,и пока она переодевалась, я так и сделала. А еще добавила нарезку из сыра и фруктов.

— Ого, и что отмечаем? — войдя на кухню, спросила мама и даже попыталась радостно улыбнуться.

— Прогоняем твое плохое настроение, — пояснила я.

Взглянув на меня, мама не стала уверять, что все в порядке. Поняла — да, я заметила.

Я так же обратила внимание, что мама ела без аппетита, а так, скорее чтобы меня не расстраивать. К вину не притронулась, а мандарин, несмотря на то, что он был почищен, долго терзала. Когда я поставила на стол милину, она сняла с нее верхний слой, но так и оставила его на тарелке, взглянув в окно и о чем-то задумавшись.

Я тихонько подошла к ней, обняла со спины и тоже посмотрела на улицу — снег начал таять, как обычно перед Новым годом, и теперь, несмотря на свет фонарей, двор казался темным и неуютным. Кто-то спешил с работы домой, мелькая под окнами невнятными тенями, кто-то с кем-то ругался, а кто-то сидел в машине напротив нашего подъезда и кого-то упрямо ждал.

Ни марки машины, ни тем более челoвека в ней я рассмотреть не могла, но поняла, наверное, просто почувствовала, что этот кто-то — мужчина, и он ждет мою маму.

Но она не спускалась к нему. Только тихонько вздыхала — грустно так и очень безнадежно.

— А я сегодня была у Матеуша, — сказала я, а потом преувеличенно бодро стала рассказывать, как мы мило поговорили о пустяках и как я выбила из него обещание помочь мне с работой, и…

Я прервала себя на полуслове, встретилась с вопросительным взглядом мамы и прямо спросила:

— Мам, может вам помириться?

— С кем?

— С тем, по кому ты вздыхаешь.

— Лера… — она снова вздохнула, посмотрела в окно и перевела грустный взгляд на меня. — Не знаю, он… Он так поступил, что…

— Обидел тебя?

— Нет, он… — Она явно хотела все объяснить, но останавливала себя, пыталась найти слова и будто не находила их. — Я злюсь на него. Понимаю, что он xотел сделать как лучше, но… злюсь. Просто… Понимаешь, Лер, я его попросила, а он…

Мама надолго замолчала, а потом взглянула с мольбой.

— Давай не будем об этом? Мне надо пoдумать. Возможно, все это вообще ни к чему, а я…

— Хорошо.

Я кивнула, соглашаясь молчать и не вмешиваться. По крайней мере, пока. Я очень надеялась, что они с мамой сами во всем разберутся и мне не придется окольными путями искать встречи с этим мужчиной. В том, что он для мамы не прoсто увлечение, я даже не сомневалась.

Папы нет уже десять лет, и я не знаю, встречалась ли мама с кем-нибудь после его смерти, но она ни разу дае не заикнулась о другом мужчине. Прекрасно зная, что папу я очень сильно люблю, и что все, что связано с ним, для меня дo сих пор крайне болезненно.

А здесь планировалось знакомство. Планировалось, да сорвалось.

После ужина мы с мамой вооружились дисками с мелодрамами, не глядя, выбрали одну из них и, примостившись на диване, начали смотреть. Было откровенно нудно и странно, потому что я никак не могла понять нелепых терзаний героев: почему просто не поговорить друг с другом, а? Выяснили бы все, и героиня бы сразу узнала, что герой не подлец. Так нет же! Надо было накрутить себя, вообразить себе непонятно что и вертеть хвостом перед носом мужчины!

Я пыхтела про себя, но терпеливо молчала. Потому что мама ведь тоже молчала, а значит, ей нравилось. Как вдруг…

— Если он ее бросит, — мама зевнула, — я буду считать, что хэппи-энд удался.

И я рассмеялась. А мама тоже мне улыбнулась и обняла меня. И стало так… не знаю, как объяснить. Но я вдруг начала рассказывать маме — все рассказывать: и о том, что мы расстались с Макаром (хотя можно ли назвать не начавшиеся отношения расставанием?), и о том, что в мою изнь опять ворвался Савелий. И о том, как он вообще появился в моей жизни, и кто он такой.

С последним было определиться трудней всего, потому что… ну, что я, по сути, знала о нем?

Мало, слишком мало, чтобы говорить о нем с мамой. Но слишком много, чтобы и дальше держать все в себе.

Матеуш прав. Я знала, чувствовала на подсознательном уровне, что Савелий будет идти напролом.

— В общем… — вздохнула я в заключение своего рассказа. — У меня есть время, чтобы побегать от него, но убежать… тем более с таким весом…

— Лера, — в голосе мамы отчетливо отразился упрек, — ты даже сама не понимаешь, какую глупость сейчас говоришь. Вес, вес — ты просто зациклилась на этом. И сейчас говоришь о Савелии и снова проводишь параллели со своим весом. Зачем? Любовь не измеряется в килограммах!

— При чем здесь это?! — вскинулась я и покраснела под ее внимательным взглядом. — Просто он… ну…

— Ну-ну? — подначила мама с улыбкой.

Ну е могла же я сказать, что просто он меня хочет?! очет, потому чтo у него ничего не вышло два года назад, хотя почти, и…

— Может, раcходимся спать? — предложила я.

— Можем и разойтись, — согласилась мама и поднялась первой с дивана. — Но ты подумай над моими словами.

— Ладно, — буркнула я. — Сначала взвешусь, переживу этот шок, потом буду думать.