Чтение онлайн

19

Лаврикова уже запамятовала про возможный второй визит старца Юлиана, но выжившая из ума старуха Марфа вечером вновь явилась к ней, вся в черном. И принялась, стоя на пороге, кланяться, креститься и шипеть:

— Господи!.. Ишь, чё сотворили, изверги!.. Бедную вдову грабить!..

— Я не вдова, — сквозь зубы сказала Татьяна. — Миня жив. Что вам угодно, бабушка?

— Это я так, Таня. Штыба не сглазить… Это я штыба Господа Бога умилостивить… Вот проклянет их щас Юлиан… ихние руки–ноги–то отсохнут! Идет, идет, движется! Суровый сёдни, как туча. Все ночь, говорит, думал о тебе, Таня, всю ночь. — Старуха увидела внучку, разбирающую на полу книги. — Ты опеть тут?! Ну–ка, беги домой… И ты покеда, Валюха… токо мешать будете! Слышите?! Восходит на этаж!

Каргаполов, безуспешно возившийся с третьим замком (мешало жестяное гнездо, вделанное когда–то Лавриковым в дверь), усмехнулся:

— Что ли, тот самый, с бородой?

— Цыть!.. — оборвала его старуха. — Вот заболеет когда простата — по–другому запоешь.

— Тьфу!.. — только и нашелся что сказать Каргаполов.

Наконец, он появился пороге, этот косматый огромный старик Юлиан с клюкой. Глаза у него посверкивали умно и страшно, руки были красные, ноги в расстегнутых ботинках шагали, как чугунные.

— За что я люблю русских людей, — переменив лицо, вдруг заговорил елейно Юлиан, — что на кладбище, что на пожарище, но не остается человек в несчастии своем одинок. Но люди более способны жалостливо лить слезы, а помочь не хватает сил человеческих. Мы же идем под огненным небом, указуя на источники познания и на источники забвения, и несть для нас непроницаемых покровов на лице земли, и несть для нас непроницаемого мрака по дороге… — И вдруг басовито — Каргаполову. — Что делает здесь сей раб божий с суетливыми руками? Не возжелал ли совратить душу бедной женщины нечестивым словом? — И покосился на Татьяну. — Решила ли ты, дочь моя, каков путь изберешь? Ибо истинно говорю — времени остается мало.

Каргаполов пожал плечами.

— Что за бред? Еще один спаситель человечества?!. И ты это слушаешь?

Юлиан насупил широкие, словно сапожные щетки, брови:

— Не люблю я, когда невежество рядится в одежды белые, когда бессилие прячется в латы медные… Ибо смущают они легковерных и добрых, ибо равны они фарисеям и равны они детоубийцам…

— Интересно, — хмыкнул Каргаполов, — сколько людей этот нечесаный мужик обманул?

— Свят, свят, свят!.. — закрестилась старуха. И цыкнула внучке. — Ну–ка отсюда!

Юлиан грозно повел выпуклыми очами на Каргаполова и поднял длань.

— Нечестивый!.. По причине, что не поверил мне, Юлиану, сыну Божьему, сей же час примешь кару!..

— Старец Юлиан, я прошу вас!.. — сморщилась Лаврикова. — Вы, Вячеслав Михайлович, могли бы и уважать возраст…

Обрывая ее взглядом и гневно крестя дрожащими пальцами Каргаполова, Юлиан прорычал:

— Цыть, сатана!.. Вижу на лице твоем, белом, аки дым, лицо василиска… и вижу в глазах твоих отблеск геенны! Шагу с этой минуты не ступишь, ежели не дам согласия…

Каргаполов хмыкнул:

— Да бросьте чушь городить… — И, подмигнув Татьяне, принялся ходить перед ним. — Вот, хожу, куда хочу…

— А вот сейчас и встанешь, яко мертвый!

— А и не встал!

— Я уйду — рыдать будешь, догнать захочешь — не догонишь! — И старец, пристукнув клюкой, прорычал Лавриковой. — Жив твой муж… а как найти его, отдельный потребен разговор.

— Да? — охнула Лаврикова.

Каргаполов негромко заметил:

— Если бы! Был бы жив, объявился бы.

— Ты сейчас замолчишь! — взъярился старик. — И замолчишь навсегда! Будешь молчать, как пень трухлявый, покуда муравьями тебя не растормошу!

— А вот и не замолчал! — Адвокат уже валял дурака. — А, б, в, г, д, е… И не надо, дедушка, обманывать женщин…

Старуха Марфа, пригнувшись, подлезла под руку старика.

— Дозволь слово молвить, старец Юлиан? Я раниша на костылях ходила… вот моя собственная внучка свидетель. Скажи, Ленка? Ходила я на костылях?

Лена кивнула:

— В натуре.

— А таперь?.. — Старуха повела плечами. — Хоть сплясать могу.

Каргаполов внимательно смотрел на нее.

— Я видел вас где–то… в магазине?.. Память у меня хорошая… И там вы, дорогая, говорили нормальным языком… безо всяких «таперь», «ранеша»… Значит, что–то где–то врете. Да и медицина наша с ревматизмом иногда справляется.

Юлиан засопел, как бык, передернул могучими плечами:

— Вижу, упрям ты и погряз, погряз в пороках… За ради денег мать родную продашь… я ваше племя хорошо знаю… присосались к ранетому боку России–матушки… А вот я сейчас перекрещу тебя, как нечистую силу… — Поднимает руку для знамения.

Старуха в страхе подскочила:

— Ох, не карай его до смерти, старец Юлиан! Пощади, сын Божий!

— Бабушка, не останавливай! — воскликнула Лена. — Интересно же!..

Лаврикова застонала:

— Ну, прекратите! — Она поднесла к вискам мизинцы. — Товарищи… господа… оставьте вы меня. Мне уже все равно. Оставьте с этим старым человеком.

— Это другое дело! — прогремел басом ясновидец. — Вам что сказано?

Каргаполов посмотрел на часы.

— Как хочешь. — Кивнул Лавриковой. — Кажется, закрывается нормально. Я позвоню. — И ушел.

Юлиан обернулся к старухе — та закивала и, крестясь, также попятилась вон, зазывая жестами Лену и Валю. И вот Юлиан и Лаврикова остались одни.

После торжественного молчания, старец величественно произнес:

— Так. Встань теперь, женщина, прямо передо мной… и смотри на меня.

Лаврикова, стесняясь сама себя, встала перед ним.

Юлиан откинул назад бородатую львиную голову, протянул к ней красные руки.

Лаврикова в опустошенности и усталости своей продолжала покорно стоять и смотреть на старика. Но тому, видимо, нужен был какой–то иной эффект.

— Нет, здесь не получается, — буркнул он. — В какой комнате он сегодня не был?

— Кто?

— Ну, этот ваш, пустой человечек. Он скверной покрыл пространство.

— Я не помню. На кухне…

— А в спальне? Не бойся. Стоять будешь далеко от меня. Идем же!..

— Нет, я туда не могу… — зарыдала Лаврикова. — Нет… нет… Туда — нет.

Зазвонил телефон. Лаврикова бросилась к столу и схватила трубку, словно в трубке было ее спасение.

— Алло? Слушаю!.. Не слышу!.. Кто?… — Звонили не ей, ошиблись номером, но из какого–то омерзения перед тяжело сопящим стариком с мокрыми губами она стала разыгрывать разговор с позвонившим человеком. — Что?.. Да, я внимательно слушаю. Говорите громче! Что?.. — И покосившись, бросила старцу Юлиану. — Давайте в следующий раз? Я полы помою…