Минувших дней людские судьбы
Шрифт:
Составители «Русского Биографического словаря» обратились в архивы министерств иностранных дел России и Германии (П. В. Долгоруков, корреспондент Герцена и Огарева, находясь в эмиграции, сделать этого, естественно, не мог). Оказалось, что в Германии сохранились подлинники документов, по которым был уточнен год приезда Московского посольства к Максимилиану П: 1576–1577, вместо 1573 г.; там же были обнаружены краткие сведения о составе посольства, а также выгравированное изображение всех его членов. И под портретом сопровождавшего посольство дьяка Арцыбашева выгравировано: «Andre Gawrilowiz Ertzybuschuf».
Обнаружено также, что в Москве был сочинен и ходил по рукам любопытный вымышленный статейный список посольства с описанием пышных приемов в честь этого события, красочных обстоятельств возвращения послов и т. д. Не обошлось и без излишних восторгов, и, к сожалению, домыслов, ошибок (ну прямо как в газетах сегодняшних дней).
В результате дальнейших поисков обнаружено подлинное описание истории посольства (1576–1577) и по документально уточненным сведениям был составлен наиболее достоверный очерк истории этого посольства, который произвел тогда огромное впечатление в Европе и в России.
«…В самом начале в 1576 г., когда в Москве были послы императора Священной Римской империи, по поводу не занятого Польского Престола, Иоанн Кобенцель и Даниил Принц, состоялось назначение Андрея Гавриловича в Посольство. К императору Максимилиану II были отправлены в качестве «легких» послов князь Захарий Иванович Сугорский с титулом наместника Белозерского и дьяк А. Г. Арцыбашев. Целью Посольства было уяснение отношений Германии и России в польском вопросе. Послы должны были выразить готовность русского государя содействовать всеми мерами избранию на Польский Престол австрийского принца Эрнеста, при условии что, если поляки и литовцы не изберут себе одного государя, то «литовское бы великое княжество и с Киевом и что к нему городы» отошли бы к государству Московскому. Последнее условие основывалось на том, что сам царь и еще более сын его были претендентами на Польскую корону. Относительно Ливонии заявлена была решительная просьба, чтобы император в нее не вступался, так как она «прародительская изстаринная отчина» царя и великого князя.
Русские послы выехали из Москвы 5 марта 1576 года. С ними ехал и Даниил Принц, 3 мая подошли из Юрьева к рубежу и 13 мая прибыли в Ригу. 27 июня послы добрались до Праги, где и пробыли шесть дней».
В статейном списке описана торжественная встреча русских послов в Праге. «И послы на королеве почтивости челом били и завстречники ехали в город, а как въехали в город и по улице стояли по обе стороны стрельцы с пищалями и рогатинами человек с тысячу…»
Самого императора в Праге не было, поэтому послы 2 июля выехали в Рейншпорк (Регенсбург), где находился в это время Максимилиан. В город въехали 7 июля с еще большей торжественностью. После нескольких парадных обедов и угощений 16 июля состоялось представление российских послов Императору.
Андрей Гаврилович подробно описывал прием – даже мелочи не ускользали от его внимания. С необыкновенной тщательностью он описывал костюм императора и его постель.
Максимилиан II и его «думники» отнеслись к российскому посольству чрезвычайно внимательно, письменный ответ от императора исправлялся несколько раз по указаниям послов, которые имели несколько аудиенций у цесаря и несколько раз разговаривали с императорскими «думниками» о государевом царском имении и о Лифляндских землях.
Приемы у императора были 1, 7, 27 и 28 августа. Переговоры подходили к концу, как вдруг, после очередной аудиенции – в тот же день, Максимилиан заболел. «Изымала его немощь великая», – как отвечал послам пристав, – «лежит конечно болен». Русское посольство решено было отпустить как можно скорее, чтобы оно могло вернуться в Москву до зимы – это произошло 15 сентября. Андрей Гаврилович отмечал в своих записях: «Цесарь принимал послов в постели, а на нем юпа, – сукно бархатно, – теплая; колпак пухов бурнатен, подложен бархатом червленым; одеяло – камка золотное. При цесаре стоял пан Ласской да два каморника».
Послы были отпущены с великой почестью и осыпаны дарами. 17 сентября посольство выехало в Россию.
Андрей Гаврилович получил от цесаря золотую цепь, кубок и двести «злотых белых польских». Возвращались послы из Штетина морем. Пока ожидали попутного ветра, пришло известие о кончине Максимилиана, последовавшей 12 октября. На следующий день вышли в море и были уже в пути шесть дней, когда поднялся сильный шторм и усилились морозы. Послы были вынуждены повернуть назад, чуть было не зазимовав в Померании. Только 15 декабря добрались до Пернова (совр. Пярну), а 3 января 1577 года посольство возвратилось в Москву [27] .
27
Подробнее о посольстве см. в кн.: Путешествия русских послов в XVI–XVII вв. Статейные списки. М., Л., 1954.
Удачное участие в посольстве выдвинуло Андрея Гавриловича, и он был назначен дьяком в Разряд, а затем старшим дьяком в Приказ Большого Прихода, где и прослужил б лет. В последующие годы А. Арцыбашев служил старшим дьяком в Великом Новгороде, но попал в опалу, по указу 23 декабря 1593 г. «…Ондреевское поместье Арцыбашева, что им владел без государева царева и великого князя Федора Ивановича всеа Русии указу самоволством» велено было отписать за государем царем и великим князем. Но Андрей Гаврилович сумел сохранить за собой какую-то часть поместий в Великом Новгороде, и в 1599 он вновь числился старшим дьяком Большого Прихода. Его подпись находится на скрепах приказных дьяков, на грамоте избрания на царство Бориса Годунова. Последнее упоминание его имени обнаруживается в документах Разряда в 1603 году: «а указал нам царь и великий князь Борис Федорович, всеа Русии которым бояром и дворяном и дьяком быть на Москве в осадное время, – в большом старом и каменном городе быть боярину князю Федору Михайловичу Трубецкому да дьяком Андрею Арцыбашеву да Насилью Нелюбову». Дальнейшая судьба его неизвестна. Очевидно около этого времени Андрей Гаврилович Арцыбашев скончался…
Выше должности дьяка на государевой службе никто из потомков Петра, родоначальника российской ветви родословной, не поднимался. Из многочисленных родов в Курской [42] губернии позднее обосновались Арцыбушевы – мелкопоместные дворяне, служилые люди, не имевшие на воинской службе чина выше майора. Следует отметить, что все потомки – Арцыбашевы, Арцыбышевы, Арцыбушевы – связаны первоначальным родством от Петра, Кашпарова сына, по прозвищу Арцыбаш и обнаруживаются по всей России в сходных фамилиях – в Сибири, Казани, Курске, Великом Новгороде, Петербурге, Москве, Твери, Калязине, Волоколамске и т. д.
42
Как записано в Гербовнике: «Фамилии Арцыбушевых многие служили Российскому Престолу разные дворянские службы и владели недвижимым имением, писанным по отказных 1635 и других годов книгам. Все сие доказывается копиями с отказных книг и определения Курского Дворянского собрания, о внесении рода Арцыбушевых в VI-ю часть родословной книги в число древнего дворянства».
К сожалению нет сведений о родителях К. Д. Арцыбушева. И только в семье Лансере сохранилась фотография его матери – Елены Семеновны (урожденной Третьяковой). Фотография выполнена в Воронеже на Большой Дворянской улице в заведении Пономарева и Русинова. Так удалось установить, что Константин Дмитриевич Арцыбушев – первый исполнительный директор Вагонного завода в Мытищах – происходил из дворянского сословия Курской губернии.
Герб рода Арцыбушевых
Елена Семеновна Арцыбушева (урожд. Третьякова) – мать Константина Дмитриевича Арцыбушева (фото сделано на Большой Дворянской улице в Воронеже)
Петербург, 1870 год. Константин Дмитриевич Арцыбушев (слева) после окончания курса института в Германии (будущий первый диретор-распорядитель Мытищинского вагоностроительного завода)
Константин Дмитриевич Арцыбушев с женой Марией Ивановной (урожд. Лахтиной)
Мария Ивановна Лахтина в девичестве. 1870 г.
Дети Константина Дмитриевича и Марии Ивановны Арцыбушевых
Сергей Арцыбушев с супругой (фото сделано на Московской улице в доме Томарова в Курске)