Чтение онлайн

Она знала, что требует невозможного. Но, с другой стороны, это требование – единственно правильное.

Люси заговорила о другом:

– Как прошла панихида?

– Понятия не имею, я не был в церкви.

– Разумно.

Мы сидели в ее кабинете. Она – за письменным столом, я – ссутулясь на посетительском стуле, как подросток. В начале лета наша контора напоминала этакий молодежный клуб. Мы планировали поехать в Ниццу, и Люси изучала солнцезащитные кремы – который лучше. До чего же далеким казалось это время. Люси перебирала бумаги на столе. Странно, она выглядела старше, вернее, суровее, чем всего несколько недель назад. Да и я сам тоже. Мы перестали смеяться. Хуже просто быть не может.

– Надо бы как-нибудь развлечься, – услышал я собственный голос.

Люси оторвалась от бумаг, перевела взгляд на меня.

– Сперва нам надо вернуть себе собственные жизни.

“А если не выйдет?” – едва не спросил я. Что, черт побери, тогда?

– Пойду повидаюсь с Мадлен, – сказал я.

Тоже перемена. Раньше я никогда не говорил Люси, с кем встречаюсь и когда.

– Я могу что-нибудь сделать, пока тебя нет? – спросила Люси.

Я остановился в задумчивости.

– Женщину, которая звонила мне две ночи подряд, зовут Сюзанна, и, по ее словам, Мио увела из детского сада некая Ракель Миннхаген. Тут стоит копнуть. Проверь хорошенько персонал садика, я не успел. Точно не знаю, что именно надо искать, поэтому смотри в оба.

Люси записала и кивнула. Сам я, глядя на нее, изнывал от тревоги. Мы шли одновременно по нескольким следам, и всюду я чувствовал, что недотягиваю. Ужасное ощущение. Будь у меня начальник, он бы гаркнул мне прямо в лицо: “Не все сразу, Беннер. Держи свое окаянное расследование под контролем!”

Начальства у меня не было, как не было и возможности держать расследование под контролем.

– В детском саду нас знают? – спросила Люси.

– Нет, – ответил я. – Откуда?

– Я просто хотела уточнить. Еще что-нибудь?

– Паспортные фотографии. Не забудь добыть паспортные фотографии тех, кто работал в “Тролльгордене”, когда Мио исчез. Нам надо знать, как они выглядят.

Я не успел договорить, а мы с Люси уже подумали об одном и том же.

– Ах ты черт, – прошептала Люси.

Мы оба проморгали. Кое-что очень серьезное.

– Мио, – сказал я. – Проверь, был ли у него загранпаспорт.

Возле бара, где мы с Мадлен назначили встречу, толпились по меньшей мере человек десять курильщиков. Место встречи выбрала она, а не я. Какая-то боковая улочка, о которой я в жизни не слыхал, поблизости от Гулльмарсплан. Кстати, неподалеку от бара “Синий солдат”, где назначала встречу Сюзанна. Таксист добирался туда по навигатору.

– Ценю соображения безопасности, но это, пожалуй, все-таки чересчур, а? – сказал я, когда мы сели за столик в углу.

Я старался не прикасаться к стенам. Они были такие грязные, что я бы наверняка перепачкался.

– Иной раз не мешает перестараться, – сказала Мадлен.

Она выложила на стол коричневый конверт. Официант принял у нас заказ. Я продолжил свою обеденную тему. Заказал джин с тоником. Мадлен – крепкое пиво. Официант ушел.

– Как все прошло? – спросил я.

В сущности, она уже сказала как, но у меня не было сил на пустые разговоры. Я и без того толок воду в Марианской впадине. Занятие тяжкое и утомительное.

– И хорошо, и плохо.

Она разгладила конверт. Пристально глядя на нее, я с испугом отметил, что она нервничает. Непривычное зрелище.

– Ты знаешь, я рада помочь тебе, Мартин. Но не в чем угодно. И не любой ценой. У меня дети. Я не могу рисковать их безопасностью ради тебя.

– Так об этом я никогда и не просил. – Голос дрогнул, и продолжил я уже совсем тихо: – Черт, да что случилось-то?

Мадлен коротко тряхнула головой:

– Ничего. Просто у меня возникло ощущение, что с этой историей что-то не так.

Принесли напитки. Мадлен большими глотками пила пиво. Мой джин с тоником оказался противным на вкус.

– Обычно я без проблем получаю информацию от полиции, – сказала Мадлен. – На сей раз было иначе. Казалось, предварительное следствие сплошь утыкано большущими красными флажками. Мне пришлось пускаться в дурацкие объяснения, которых во всех других случаях не требовалось.

– Но ты добыла информацию?

– Только половину, как и сказала по телефону. У меня есть имя свидетеля, который видел, как задавили Дженни Вудс. Но нет фотографии Мио.

Мимо нашего столика прошла какая-то женщина. И я вдруг вообразил, будто она мимоходом замедлила шаг. Мы с Мадлен молчали, пока она не исчезла.

– Ну разве не странно, черт побери? – сказал я. – Что нет ни одной фотографии этого ребенка?

– Я не говорю, что фотографий нет, – возразила Мадлен. – Я говорю, что тот, с кем я имела дело, не смог их найти.

– Ты что же, думаешь, кто-то их спрятал? Кто-то в полиции?

Она пожала плечами:

– Я не знаю, что думать. Знаю только, что ты совершенно прав: невероятно, чтобы полиция не имела фотографий мальчика. Это едва ли не первое, о чем они просят в случае пропажи.

Я думал о том, что успел узнать. Что Мио похож на меня. Это говорило мне все и ничего.

– А кто свидетель? – спросил я.

Не знаю, почему я считал это важным.

– Женщина по имени Диана Симонссон. Помнишь ее?

– Нет, а должен?

Мадлен подвинула ко мне коричневый конверт:

– Открой.

Я послушно открыл конверт, достал пачку бумаг. Сверху лежала черно-белая фотография молодой блондинки.

– Ну? Узнаёшь?

Я покачал головой. Совершенно незнакомая женщина.

Глянул на бумаги. По всей видимости, судебный приговор. В недоумении я прочитал первую страницу. Речь шла об изнасиловании. При чем оно тут? Изнасилование – жуткая мерзость, хуже некуда. И я редко берусь защищать такого рода подозреваемых. Поскольку чертовски трудно оправдать то, что они совершили. И поскольку у меня никогда нет уверенности, что они этого не совершали. Но бывали исключения. Одно из них лежало передо мной.

Мое собственное имя пылало, словно написанное огнем. Я защищал подозреваемого. А Диана Симонссон была истицей или, проще говоря, жертвой.

Я мгновенно вспомнил все как наяву. Когда вынесли приговор, она закатила истерику. В тот же день явилась в контору и устроила жуткий скандал. Кричала, что я прислужник дьявола и что она никогда не простит мне то, что я сделал. Я сказал, что, если она немедленно не покинет контору, я вызову полицию. А еще сказал, что понимаю, как она разочарована, но вымещать разочарование на мне совершенно неуместно. Решение выносит суд. И у всех есть право на защиту. Даже у подозреваемых в преступлениях сексуального характера. Из конторы она ушла в полном изнеможении. Я подождал, пока за ней закроется дверь. Потом позвонил в полицию и сообщил о ее действиях. И сейчас сказал себе за это спасибо.