Мио, мой Мио! Братья Львиное сердце. Ронья, дочь разбойника.
Шрифт:
В Нангияле Юнатана и Сухарика называют братьями Львиное Сердце. Потому что с первых дней они включаются в тайную борьбу против бездушного тирана Тенгиля, покорившего соседнюю Долину Шиповника. И Юнатан, словно сказочный принц, олицетворяющий все самое прекрасное, что есть в человеке, борется за свободу, за это он готов пожертвовать своей жизнью. Когда Сухарик просит его не рисковать напрасно, он отвечает: «Есть вещи, которые необходимо совершить, если ты человек, а не гадина».
Вместе с братом и друзьями Юнатан освобождает из заключения Увара, выигрывает решительную битву с ордой приспешников тирана и вступает в единоборство с Катлой из допотопной горной страны Карманьяки. Драконша погибает в водопаде вместе с Кармом. Нангияла освобождена от Зла, но сам Юнатан, опаленный огнем драконши, должен погибнуть. Братьям опять угрожает разлука, и Сухарик готов убить себя — только бы не расставаться с братом. Взвалив на плечи цепенеющего Юнатана, Сухарик бросается с обрыва в горное ущелье, чтобы вместе с Юнатаном приземлиться в Долине Яблоневых Деревьев, что в стране Нангилима…
Писательница не раз замечала, что многие дети задумываются над тем, что же такое смерть. И вот в ее книге появляется название еще одной страны — Нангилимы, где все готовы прийти на помощь друг другу, поют, танцуют и играют. Людям здесь больше ничто не угрожает, и лишь страшные сказки хранят воспоминания о Зле.
«Когда я писала «Мио, мой Мио!», мое представление о мире было более светлым, или мы просто меньше знали о нем, ведь это было еще до эпохи телевидения, — говорила писательница. — Теперь мы знаем, что Зло связано не только с Гитлером и нацизмом, что на всем земном шаре есть люди, злоупотребляющие властью. Есть и профессиональные палачи, которые истязают других с девяти утра до пяти вечера, а потом идут домой, обедают и играют со своими детьми, не отдавая себе отчета в том, какие черные дела они творят. А мемуары Гесса, бывшего коменданта концентрационного лагеря в Освенциме! Это страшная книга, которую вообще больше всего хочется забыть. И самое ужасное то, что Гесс, погубивший в газовых камерах и замучивший многие сотни тысяч людей, даже не понимал, что совершает преступление… Именно обо всем этом извечном зле, которое существует и поныне, я пишу в своей книге».
Пламенно звучит в повести «Братья Львиное Сердце» призыв к борьбе против тиранов во имя мирной жизни без страха. Ведь Линдгрен испытывает глубокое отвращение к угнетению человека человеком.
Вместе с тем «Братья Львиное Сердце» — книга, повествующая не только об ужасах, жестокости и смерти. Эта повесть-сказка, как и большинство сказочных произведений Линдгрен, — о дружбе, братстве, самопожертвовании, глубокой нежности к близким. Правда, некоторые критики считают, что в книге «Братья Львиное Сердце» встречаются приключения, которых не должно быть в детской книге. Прежде всего — добровольная гибель Сухарика, преодолевшего страх и последовавшего за старшим братом. Но, как всегда, защитниками сказочницы оказались дети.
«Дети на моей стороне, — говорит Линдгрен. — Они читают книгу как увлекательную приключенческую историю…»
— Над чем вы сейчас работаете, Астрид? — спросили Линдгрен через несколько лет после выхода в свет книги «Братья Львиное Сердце».
Писательница воскликнула:
— Ох уж этот традиционный журналистский вопрос, на который часто так нелегко ответить! Разумеется, я думаю о новой повести, но это, пожалуй, и все, что я хотела бы сказать: хотя каждая будущая мать непременно видит своего неродившегося ребенка этаким удальцом и красавцем, никто не любит говорить об этом вслух… Да и как угадать, что выйдет из-под твоего пера? Знаю, есть немало писателей, которые, подобно шахматистам, заранее и тщательно рассчитывают предстоящую «литературную партию» на много ходов вперед. Это, наверное, хороший метод, но для меня он недостижим. Если уподобить литератора, приступающего к работе над новым произведением, путнику, отправляющемуся по неизведанной дороге, можно сказать, что я, ступая на этот путь, вижу лишь небольшую его часть: один-два поворота, пригорок, лесок, кусочек серебряного озера, — а дальше дорога исчезает за холмами, и мне совершенно неведомо, куда она меня заведет… Рассказывать об этом легко, но в действительности, поверьте, рождение каждой книги — трудный, сложный процесс.
А путь вел писательницу в то время к повести-сказке «Ронья, дочь разбойника» (1982). И не случайно виделись ей в то время пригорок, лесок, кусочек серебряного озера… Ведь книга о Ронье — это гимн природе, спутнице, кормилице, защитнице человека. Линдгрен любит нашу землю, о которой как-то сказала: «Земля — родина человека, и родина изумительная». Повесть-сказка «Ронья, дочь разбойника» рассказывает о прекрасной земле с ее первозданной природой. Природа чудесна. Она накормит и напоит. А как добр и в сущности своей прекрасен человек, если и к нему относиться по-доброму! Линдгрен показывает, что злоба, вражда и ненависть таких, как разбойники Маттис и Борка, разрушают, уничтожают жизнь на земле, красоту природы и любовь. Как и в других произведениях Линдгрен, героями этой книги являются дети: Ронья, дочь Маттиса, и Бирк, сын Борки.
В ту ночь, когда родилась Ронья, дочь Маттиса, молния расколола разбойничий замок ее отца надвое. Отныне замок разделяет гигантская расселина — Адский Провал. Но еще более зияющая пропасть разделяет двух предводителей разбойничьих шаек Маттиса и Борку, поделивших лес на две части: на лес Маттиса и лес Борки. И что удивительно: в ту самую ночь, когда родилась Ронья, появился на свет и сын Борки — Бирк. Ненависть Маттиса и Борки друг к другу отравляет все вокруг. Они, как и другие разбойники из их шаек, не замечают, как чудесна природа в окрестных лесах. Любит природу, неразрывно слита с ней только маленькая Ронья. Ее приучили с детства, что в лесу Маттиса бояться нечего. И она, не боясь, все же старается встречаться с дикими сказочными существами. Страх остановил Ронью, когда она начала гулять в лесу и охотиться вместе со своим другом Бирком. Маттис и Борка, узнав о встречах детей, всячески препятствуют их дружбе. Но дети видятся тайком и помогают друг другу. «Брат», — называет мальчика Ронья. «Сестренка моя», — вторит девочке Бирк. «Сколько раз еще ты собираешься спасать мне жизнь, сестренка!» — восклицает Бирк. «Столько же, сколько ты спасаешь меня», — вторит ему Ронья.
Дружба Роньи и Бирка, их бесстрашие, самоотверженность заставляют в конце концов и родителей отказаться от взаимной вражды. Маттис и Борка вызывают друг друга на единоборство, в котором побеждает Маттис. После этого благодаря дружбе детей два враждующих между собой предводителя разбойничьих шаек примиряются. Они даже мечтают объединить свои шайки во главе с Бирком, сыном Борки. Но дети не желают грабить и убивать. Они избирают новую жизнь и хотят стать рудокопами.
Повесть-сказка «Ронья, дочь разбойника» пользуется большим успехом. Она, как и «Мио, мой Мио!» и «Братья Львиное Сердце», переведена уже на множество языков.
Л. Брауде
МИО, МОЙ МИО!
И день и ночь в пути
«Полиция Стокгольма разыскивает девятилетнего Бу Вильхельма Ульссона. Позавчера в шесть часов вечера он исчез из дома на улице Уппландсгатан, тринадцать. У Бу Вильхельма Ульссона светлые волосы и голубые глаза. В тот день на нем были короткие коричневые штаны, серый вязаный свитер и красная шапочка. Сведения о пропавшем посылайте в дежурное отделение полиции».
Вот что говорили по радио. Но известий о Бу Вильхельме Ульссоне так никогда и не поступило. Он исчез. Никто никогда не узнает, куда он девался. Тут уж никто не знает больше меня. Потому что я и есть тот самый Бу Вильхельм Ульссон.
Как бы мне хотелось рассказать обо всем хотя бы Бенке. Я часто играл с ним. Он тоже живет на улице
Уппландсгатан. Его полное имя — Бенгт, но все зовут его просто Бенка. И понятно, меня тоже никто не зовет Бу Вильхельм Ульссон, а просто Буссе. (Вернее, раньше меня звали Буссе. Теперь же, когда я исчез, меня никак не называют.) Только тетя Эдла и дядя Сикстен говорили мне «Бу Вильхельм». А если сказать по правде, то дядя Сикстен никак ко мне не обращался, он вообще со мной не разговаривал.
Я был приемышем у тети Эдлы и дяди Сикстена. Попал я к ним, когда мне исполнился всего один год. А до того я жил в приюте. Тетя Эдла и взяла меня оттуда. Вообще-то ей хотелось девочку, но подходящей девочки не нашлось, и она выбрала меня. Хотя дядя Сикстен и тетя Эдла мальчишек терпеть не могут, особенно когда им исполняется лет по восемь-девять. Тетя Эдла уверяла, что в доме от меня дым стоит коромыслом, что я притаскиваю с прогулки всю грязь из парка Тегнера[1], разбрасываю повсюду одежду и слишком громко болтаю и смеюсь. Она без конца повторяла: «Будь проклят тот день, когда ты появился в нашем доме». А дядя Сикстен вообще ничего мне не говорил, а лишь изредка кричал: «Эй ты, убирайся с глаз долой, чтоб духу твоего не было!»
Большую часть дня я пропадал у Бенки. Его отец очень часто беседовал с ним и помогал строить планеры. Иногда он делал метки на кухонной двери, чтобы видеть, как растет Бенка. Бенка мог смеяться и болтать сколько влезет и разбрасывать свою одежду, где ему вздумается. Все равно отец любил его.
И ребята могли приходить к Бенке в гости и играть с ним. Ко мне никому не разрешалось приходить, потому что тетя Эдла говорила: «Здесь не место для беготни». А дядя Сикстен поддакивал: «Хватит с нас и одного сорванца».