Чтение онлайн

Быстро доведя до вычислителя свои планы (ракетам оставалось 50 секунд до входа в зону поражения, еще секунд двадцать они будут подходить на дистанцию максимального поражения), и получив рекомендации с оптимальными двигательными импульсами (а заодно уведомление, что сход с орбиты "в штатном режиме" после этого маневра становится невозможным), Сергей дал команду на выполнение инструкций, и сконцентрировался на оптическом визире. В его распоряжении было восемь секунд, в течении которых Спираль быдет пролетать на расстоянии чуть меньше трех километров от нарушителя. За это время необходимо будет его осмотреть и заснять на кинопленку, причем желательно так, чтобы потом было понятно ,что именно ты снял. Вообще то уйти от ракет маневрированием было нереально, весь расчет базировался на особенности американских боеприпасов, которые в отличие от советских давали не сферический разлет осколков ,а конусовидный. Вот проскользнуть между этими конусами Сергей и собирался. Беда была в том, что проделать это с четырьмя ракетами было практически невозможно... Резкий удар перегрузки впечатал его в спинку кресла, одновременно тело повело вправо - маневр должен был вывести преследующие его ракеты на одну линию. Вновь вдавило в кресло... Сергей приник к наморднику визира, выцеливая стремительно приближающийся спутник. С ракетами он сейчас ничего не мог поделать, и поэтому постарался выкинуть их из головы. Поймав наконец в рамку уже вполне различимый силуэт он отработанным движением включил фиксацию, и слегка поколебавшись - трансляцию. Это конечно было нарушением режима секретности, но по крайней мере отснятая информация теперь обязательно дойдет до Земли.

Запущенные почти одновременно ракеты и взорвались почти в унисон. Одновременно со взрывом (датчик был настроен на яркую вспышку) Спираль рванулась вперед, безжалостно выплевывая в дюзы по 12 килограм топлива в секунду. Такого расточительства могло хватить только на сотню секунд, но зато это позволяло вывернуться из трех сходящихся потоков осколков, и почти миновать четвертый. По спутнику, к которому были прикованы глаза пилота и объективы кинофиксатора скользнул блик - источником вспышки мог быть только взрыв чегото более мощного чем ракета. Однако оставшиеся позади "динозавры" сейчас были не важны. Важен был стремительно растущий в перекрестии нитей борт чужого аппарата. Уже можно было разглядеть общую конструкцию, которая сразу не понравилась Сергею. Ячеистая фактура борта будила ассоциацию с многоствольным минометом, или с пчелиными сотами тщательно прикрытыми крышечками. Блоки маневровых двигателей на вершинах могли с легкостью вращать спутник по всем трем осям. Антенна, чересчур похожая на радарную тоже ни к чему была мирному спутнику. Внезапно возле маневровых двигателей спутника появился парок, толи близкий взрыв активировал в нем какой то механизм, толи просто поступила команда от хозяев, но Сергей с ужасом увидел как сначало одна, потом вторая, третья крышка, расположенная на видимой плоскости отлетают в сопровождении облачков конденсата. "Ракеты!" - пронеслось в мозгу, и руки автоматически передернули тумблер пуска. Отходить на безопасное расстояние было уже некогда, из открывшихся трех, нет уже четырех, шахт американца показались хищные даже на вид "головки слежения и наведения". Запущенные пограничником ракеты начали сближаться с целью, Сергей попытался с помощью двигателей ориентации развернуть Спираль днищем к предполагаемому взрыву (три километра, при разлете осколков до пяти - вся надежда на чешую силового теплозащитного экрана). И в этот момент аппарат чуть заметно тряхнуло, потом он дернулся сильней, потом еще, и рывком наступила невесомость. "Прилетел", глядя на быстро краснеющую схемку на экране БЭВМ почти спокойно подумал Сергей, - "сейчас еще рванет "сундук" и станет совсем хорошо. Черт, и посмотреть на него напоследок нельзя, Успел таки я брюхо подставить".

Судя по показаниям датчиков, поток осколков от взрыва запущенных "динозаврами" ракет нагнал таки его, изрешетив всю заднюю часть корабля. По крайней мере датчики показывали нулевое давление как в топливных баках, так и (о как вовремя он избавился от своих ракет!) в оружейном отсеке. Двигатель не взорвался наверно только потому, что почти исчерпал к тому времени горючее. А взаимная скорость корабля и осколков, а так же несущие конструкции и стенки отсеков уберегли кабину пилота. Еще, по утверждению ЭВМ он остался без связи. Причем антенный модуль, если верить ЭВМ не пострадал, а вот приемопередатчик на запросы не откликался. Сергей начал лихорадочно вводить в БЭВМ кодограмму предстоящих действий. Задействовать датчики ускорений, чтобы при первом же ударе в днище произошел отстрел спасательной капсулы так, чтобы оставить между собой и фронтом осколков уже и без того мертвую Спираль. Закончить ввод он не успел, дернув рукоять катапульты, едва почувствовав как содрогнулся корабль. Видимо направляющие катапульты были повреждены, потому что капсула покинула корабль с ясно слышимым скрежетом, и вдобавок яростно вращаясь. И тем не менее, автоматика в ней продолжала работать. Тремя немилосердными рывками, от которых пилот "плыл" как от нокаутов, система ориентации остановила вращение, и после короткой паузы дала заключительный, еще более мощный пинок, который отправил капсулу вглубь атмосферы. Едва придя в себя от работы аварийных систем, и убедившись, что все еще жив, Сергей приник к наморднику, пытаясь увидеть результаты проведенного им боя. Американский спутник он нашел почти сразу. Когда в космических аппаратах происходит неконтролируемая реакция между топливом и окислителем, зрелище получается феноменальное, тут американские киношники угадали верно, не предвидели они только одного - любые, более-менее тугоплавкие конструкции, оказавшиеся в эпицентре взрыва очень быстро нагреваются, а потом о-о-о-очень медленно остывают. Вот и искорежено-перекрученные балки, составлявшие силовой каркас американского спутника в настоящий момент ярко пылали, пытаясь вернуть космосу не принадлежащий им жар. "Да, с полсотни ракет в этом сундуке было" - подумал Сергей, - "достаточно было одной сдетонировать от осколков, и полыхнули все. Эк, фермы аж добела раскалило! Птичку мою на этом фоне и не видать совсем". Наведя визир в точки, где должны находиться DynaSoar, он смог заметить только две ярких звездочки. Одна из них была гораздо ярче другой, и припомнив вспышку, осветившую борт ракетоносца перед самым началом всей этой кутерьмы, Сергей предположил, что и этот американец в настоящее время тоже "светится", медленно отдавая вакууму жар взорвавшегося топлива.

– Предупреждал ведь что буду стрелять, - пробормотал себе под нос пограничник пытаясь выцелить визиром корабль напарника. Но тот по видимому за истекшие минуты успел поманеврировать, и теперь без радиолокатора или данных о новой орбите искать его не имело смысла. Зато загадочное НЛО, запущенное с американской "Звездной Крепости" менять орбиту и не думало. "И какого лешего он сюда прет? Сундук ведь побольше моего ракетоносца будет. Правда в нем и топлива судя по скорости уйма. А у Валерки ведь всего три ракеты, причем одна - "кака с маком", и активировать он ее без моей команды не сможет. А вторую, дальнобойную он уже наверняка запустил. А там еще и уцелевший динозавр где то может крутиться..."

Медленно наваливающаяся перегрузка свидетельствовала, что капсула входит в плотные слои, и пора прекращать пялиться в космос, и занимать "позу оптимального противодействия перегрузкам", да и вообще вспоминать все, что можно об аварийном способе посадки. С тех пор, как космопланы полностью вытеснили Салютовские спускаемые капсулы, подобный способ посадки оставался только аварийным вариантом, и изучался исключительно на тренажерах. Восьмая Лунная, с ее печально известным аварийным стартом с Луны, и столь же аварийной посадкой на Землю, двенадцать лет назад, была пожалуй последней, кто применял это метод на практике. "Теперь вот новый прецедент для истории космонавтики", невесело подумал Сергей, стараясь устроиться поудобней, и припомнить все, что им говорили в училище о посадочных перегрузках. "Вроде трясти должно? Леонов кажется в мемуарах писал. Вот весело будет, если и я как они в тайгу ухнусь. Одна радость ,что не зима". По кабине пробежали переливчатые отсветы, тормозящая в атмосфере капсула укутывалась в плазму, чей пока еще бледный свет приникал внутрь через объективы визиров. Перегрузка росла. Действительно начинало потряхивать.

Неожиданно в голову пришло соображение, что если Валерка остался подключенным к "Радуге", то он вполне мог получить санкцию на применение ракеты с ядерным зарядом и без помощи командира.

– Вы сами вынудили нас, - с трудом прошептал непослушными от перегрузки губами Сергей.
– Не мы первые...

Последняя мысль меркнущего от непривычных перегрузок сознания была: "Что я услышу в момент касания - визг сминаемой гармошки амортизатора, или хруст своих ребер?"

– "Орлан -1", "Орлан-2" готовность один!!!

– "Альбатрос-1", "Альбатрос-2" готовность один!!!

– "Буревестник-1", "Буревестник-2" готовность один!!!

– Четыре минуты назад в космическое пространство Советского Союза совершено вторжение аэрокосмических сил Соединенных Штатов Америки. Была предпринята попытка массированной атаки мирной спутниковой группировки нашей страны. В ходе боестолкновения с диверсионным спутником и вылетевшими на его поддержку аппаратами класса DynaSoar, спутник и один из истребителей поддержки уничтожен. Второй истребитель и одна из машин погранслужбы продолжают маневрировать. Ваша задача - выход на ударные позиции с параметрами: высота... наклонение.... Развертывание систем радиолокационного наведения над акваторией Индйиского океана с координатами: ...южной широты и ...западной долготы, и нанесение загоризонтного, ракетно-ядерного удара по целям в составе авианосных соединений ..., ..., и ... При маневрировании в районе низких орбит принимать во внимание наличие средств противокосмической обороны противника.

ПКО у противника действительно имелась, и поэтому число получивших приказ Ударных Орбитальных Самолетов в три раза превышал количество предполагаемых авианосных групп.

Сергею Боярову оставалось до Земли сорок восемь секунд. Валерию Пономареву - девяносто три секунды до получения приказа на активацию спецБЧ. До полномасштабного развертывания плана "Радуга" оставалось два с половиной часа.

"Черный метеор" готовился открыть регулярное сообщение по маршруту Орбита-Земля...

Лейтенант спал, облокотившись на казенник стомиллиметровой противотанковой пушки, сморенный изматывающим ночным переходом. Спал, чему то улыбаясь сквозь сон. Обрывки довоенных видений, смеющееся лицо матери, встречающей его на каникулы из университета. Отец, провожающий на срочную службу, когда он вылетел из ВУЗа. Любимая, которая никогда его не любила… хотя, кто ее знает. Они слишком мало пробыли вместе, он оказался законченным идиотом - в конце концов она ушла к другому. Перед ним вновь проносились те счастливые моменты, когда они вдвоем…

— Товарищ лейтенант. Товарищ лейтенант, проснитесь, — кто то осторожно тряс его за плечо. Лейтенант встрепенулся, не открывая глаз пробормотал:

 — Что, началось? — зашарил по земле в поисках следующего снаряда. Задание было простым - удерживать позиции до тех пор, пока есть боеприпасы, а потом отойти, подорвав орудия. Не очень то сложно, если учесть, что снарядов было по два выстрела на орудие. Менее пяти минут боя.

— Товарищ лейтенант, проснитесь же. Прибыло подкрепление и привезли боекомплект с харчами. Ребята уже разгружают.

Лейтенант, чертыхнувшись, открыл глаза и оглянулся. Пяток БТРов, пара БМП-2, около двух взводов пехоты и… четыре крытых армейских ЗИЛа, явно привезших пресловутые боеприпасы. Та-ак, за пять минут столько не расстреляешь. Мда…

— Вадякин, это что, все нам? Я в смысле ЗИЛы.

Чернявый Вадякин пожал обтянутыми выгоревшей "афганкой" плечами: — Нет, ну что вы, четвертый грузовик, он соседям.

Лейтенант тряхнул головой, прогоняя приступ внезапного головокружения. Три дня назад, во время последнего боя, его ощутимо контузило близким разрывом минометной мины и до сих пор иногда контузия отзывалась волной непереносимой слабости. В такие моменты, казалось - весь мир начинает терять реальность, расплываться на части и сильное, упругое тело внезапно теряло очертания, исчезая в круговороте тошноты и головокружения. На этот раз приступ оказался не таким сильным, видно молодость брала свое, но он доподлинно знал, что до конца от этого не избавиться никогда.