Чтение онлайн

— Но ты ведь оставила у костра свои вещи. Было ясно, что вернуться за ними можешь только ты. У любого другого хватило бы благоразумия переждать дождь.

Он посмотрел на дорогу, ведущую в сторону Мийры, которая становилась все темнее. Затем снова повернулся к костру.

— Послушай, Тарзака, иногда я заранее вижу то, чему суждено произойти. — Он указал рукой на огонь. — Но это все равно что посмотреть на костер и увидеть, что в него нужно подбросить дров и что на этом костре скоро испекутся лепешки.

Гадалка посмотрела на своего собеседника долгим взглядом.

— Я слышала песнь о Крошке Вилл и еще кое-какие сказания. Это — что-то новенькое.

— Не совсем, но, может быть, до известной степени это так, — пожал плечами Чужак. — Я видел, как слоны лишили жизни мою сестру, прежде чем это произошло на самом деле. Но я знал слонов, знал сестру, знал, что такое мийрский крааль. — Его взгляд снова вернулся к языкам пламени. — Я не видел будущего, я видел лишь то, что моглопроизойти.

— И все-таки, что же ты в своих мыслях увидел обо мне?

— Ничего я не видел о тебе.

— Ничего? — спросила Тарзака и прижала руки к груди. — Совсем ничего?

Чужак рассмеялся:

— Я хотел сказать, что твое будущее скрыто от меня. Я очень мало о тебе знаю. Мне ничего не известно ни о твоей болезни, ни о чем-либо другом. Я должен многое узнать, тогда это знание сольется воедино в моей голове и создаст определенную картину.

— Но тебе известно то, о чем ты мог и не знать. Чужак покачал головой. Затем подбросил в костер хвороста и снова посмотрел на Тарзаку.

— Я только взял из твоего разума ту картину, которую показали твои мысли. Я могу узнать лишь то, что известно тебе самой. Чтобы увидеть возможный исход твоей болезни, мне необходимо узнать о тебе больше. Узнать, как работает твое тело, как протекает болезнь и все такое прочее.

— Говорят, будто твоя мать умеет передвигать предметы при помощи мысли. А ты умеешь делать подобное?

— Немного. Нужно постоянно тренироваться, чтобы развить эту способность.

Чужак взял в руки ветку и, разломав ее на мелкие части, бросил их в огонь.

— Меня всегда интересовало другое. Скажи, ты знал о том, что обладаешь такими способностями, и ничего не делал, чтобы развить их? Тогда ты просто дурак, Чужак.

— А зачем дрессировщику нужно обладать такими способностями? Скажи мне, гадалка!

Глаза Чужака сузились. Он собрался было сказать что-то, но остановился. Немного помолчав, он все-таки спросил гадалку:

— Что ты сейчас хотела сказать?

— Прочитай мои мысли, — насмешливо ответила Тарзака. Чужак медленно закрыл глаза, потом резко распахнул их.

— Да. — Он посмотрел на огонь. Глаза его застилали слезы, размывая изображение пламени. — Да. Я мог бы спасти Мэй, если бы тренировался в мысленном передвижении предметов. — Помолчав, Чужак рукавом смахнул с глаз слезы. — Спасибо тебе, Тарзака.

— За что?

— За то, что превратила мою боль в ад.

Гадалка, не вставая, наклонилась вперед и выложила лепешки на раскалившиеся камни. Затем приняла прежнее положение.

— Ты научишь меня этому, Чужак?

Ее собеседник какое-то время молчал, затем встал и подошел к обрыву. Остановившись на самом краю, он заглянул в простирающуюся у его ног черную бездну. Внизу гулко рокотал поток, образовавшийся после недавнего ливня. Затем обернулся к Тарзаке:

— Я научу тебя. — Он поднял руку и показал на бездну. — Но нам придется отправиться в путешествие. Надо перебраться через ущелье, подняться на вершину Змеиной горы, после чего выйти к Великой топи. Там мы займемся поисками детей тех, кто учил мою мать. Она рассказывала мне, что они обладают знаниями своих родителей. — Чужак опустил руку и посмотрел Тарзаке в глаза. — Используя твой разум, они могут убить тебя, свести с ума — всего лишь ради забавы, наблюдая за твоими мучениями. Ты еще не раздумала учиться, Тарзака?

Гадалка привстала, потрогала рукой лепешки, села на место и ответила:

— Нет. Не раздумала. Но зачем для этого переходить горы? Почему бы нам не отправиться обратно и не пройти через Мийру? Чужак вернулся к костру и сказал:

— Я не могу показаться в городе, пока не умер последний слон.

— А я все-таки пойду!

— Почему?

— Я же гадалка. Я стану лучшей гадалкой и окажусь полезной для цирка.

— Цирка?! Какого цирка? Цирка давно нет! Цирк мертв! — На мгновение замолчав, он добавил уже более спокойным тоном: — Цирк мертв.

Чужак встряхнул головой и посмотрел в небо, на котором высыпали яркие крупные звезды.

— Всю мою жизнь я только и слышал о цирке. Сохранить цирк! — При этих словах Чужак горько усмехнулся. — В Мийре сейчас около двухсот дрессировщиков и только один слон. Все лошади заняты перевозкой грузов и строительством дорог. А публики нет вообще. — Чужак снова устремил свой взгляд на огонь. — Цирк давно мертв.

Тарзака еще раз потрогала лепешки:

— Он мертв в твоем сердце. — Она сняла с камня готовую лепешку, разломила ее пополам и протянула половину Чужаку. — А почему ты хочешь отправиться в это путешествие? Почему собираешься выполнить мою просьбу? Ведь не для того же, чтобы отплатить мне за одежду и вино?

Чужак посмотрел на половинку лепешки, которую держал в руке. Затем повернул голову и перевел взгляд на обрыв.

— Я не могу вернуться домой, пока жив последний слон. Я хочу научиться убивать слонов. Тарзака удивленно открыла рот:

— Раньше ты был напуган смертью своей сестры. Это могло послужить каким-то оправданием, Чужак. Но теперь ты хочешь совершить настоящее убийство!

— Да, — утвердительно кивнул Чужак, продолжая вглядываться во тьму.

— Я остановлю тебя.

Чужак резко повернулся к гадалке и улыбнулся. Тарзака резко прижала к груди руки и пыталась выдохнуть.

— Мои возможности не безграничны, Тарзака, но кое-что я умею. Умею мысленно передвигать небольшие предметы.

Чужак отвернулся, и Тарзака свалилась на землю, жадно хватая ртом воздух.

— Следи за своими словами, если не хочешь, чтобы я снова пережал тебе кровеносный сосуд!

Он сел на корточки возле костра и схватился руками за голову.