Чтение онлайн

— Андрей, прошу, не надо. — Так же тихо произнес один из них.

— Берите толстого и тащитесь к оврагу. — Я говорил, не меняя интонации. Трое взяли грузного инспектора под руки, и, вопреки его болезненным стонам, поволокли его, оставляя широкую борозду на песке.

Мы с Настей безотрывно наблюдали за их работой, хладнокровно направляя на них оружие. Я пребывал в необычном шоковом спокойствии; когда вокруг то и дело льется кровь, минуты без насилия становятся безмятежными, и я решил для себя совершенно точно: «больше никто сегодня не пострадает».

— Все лицом вниз, руки за голову. — В приказном тоне продолжал я. Все четверо замерли, упираясь лицами в траву в ожидании экзекуции. Я не думал о том, как выразить свои эмоции и свое состояние, я лишь сделал глубокий дрожащий вдох и начал говорить. — Как это, Феликс? Что это значит? Два месяца назад ты рассказывал мне свой план преображения мира, говорил о сострадании, о том, что люди будут жить, как братья, под твоим началом. А теперь ты…, - пытаясь завершить предложение, я ощутил, как мои нервы приблизились к точке срыва, в горле защемило, и на глазах начали наворачиваться слезы, — ты убил эту женщину. Она ведь была твоей копией, как ты мог так хладнокровно… — И снова ступор, снова мой голос подрагивал. Это, черт возьми, не по-мужски, но я ничего не мог поделать. Видимо, я еще не готов был видеть смерть и ходить рядом с ней по тонкой грани. — Я все понял, Феликс, — уже несколько спокойнее продолжил я, — в твоем самокопировании я почему-то представлял тебя сложным коллективным интеллектом. Теперь я вижу, насколько это далеко от истины. Ты не коллективный интеллект, — тут мой тон начал непроизвольно подниматься, — вы все просто толпа особей, которым плевать друг на друга. Вы ничуть не лучше остальных людей, даже хуже, потому что все — копии эгоистичного, запертого в себе социопата. Ты хотел создать вирус — ты его создал. Этот вирус и есть ты, и он погубит человечество, если его не остановить. — Тон моего голоса колебался между спокойным и нервным, почти взрывным, я сам становился похож на ненормального. — Пора начать дезинфекцию. — Я направил ствол на одного из них, надеясь, что он это заметит. Для убедительности, я щелкнул полувзводом.

— Стой! Не надо! — Вдруг сорвался один из них. — У меня жена и трое детей, они не знают, что я обратился. — Он разорялся, раздувая ртом песок, и даже под страхом смерти он выражался почти безэмоционально, просто потому что не умел иначе, но, зная Феликса, я понимал: он был напуган до смерти. Я не говорил ни слова и намеренно давил на него своей невозмутимостью. — Моя дочь ждет ребенка… — Вдогонку прохрипел он.

"Твою мать…", — подумал я, и мой взгляд резко изменился. Теперь на мою совесть давили тысячи ничего не подозревающих людей, с кем Феликс легко и незаметно породнился. Он и вправду настоящий вирус — зараженную клетку нельзя попросту удалить без вреда для организма, ее необходимо вылечить. Как это сделать, никто не знал. Я снова посуровел лицом, мои пальцы крепко сжали рукоятку.

— Андрей, не надо. — Опять взмолился он. — Совесть замучает тебя.

Его довод был чертовски сильным, но я неотступно направлял на них оружие.

— Держи их на мушке. — Я оставил пленников Насте, а сам направился к полицейской машине.

Четырьмя выстрелами я спустил колеса и снова возник над спинами Феликса, подобно палачу. Нужно было что-то сказать напоследок, подвести черту, кратко и емко объяснить ему его никчемность, но это не имело смысла. Его больше нельзя было воспринимать как человека, это вирус, каждый его экземпляр опасен, но бороться с каждым в отдельности бесполезно. Вероятно, это осознание стало моим первым значимым шагом на пути борьбы с Феликсом.

Мы оставили их в живых. Смог бы я на самом деле убить кого-то, не знаю. Уезжая с того треклятого карьера, я думал о другом: мне разрывало голову жестокое противоречие между безумным, но все же благонамеренным планом Феликса и его братоубийственным эгоизмом. В этих мыслях я был подвешен, как муха в паутине, взгляд мой прыгал по верхушкам елей, сходившимся в одну точку у горизонта.

— Андрей… — И вдруг голос Насти пробудил меня. В своих размышлениях я окончательно покинул ее. — Ты как? Пора возвращаться.

Она дотронулась до меня едва-едва, я почувствовал, как мое тело начало расслабляться, руки ослабили хватку, я выдохнул и, наконец, вернулся.

— Спасибо тебе. — С полной искренностью произнес я. — Ты спасла нас обоих.

— Не благодари. Это моя женская обязанность. — Ее голос был для меня спасительным зельем. Даже после того, что случилось, он звучал жизнерадостно и звонко. — У тебя был чудовищный день. Тебе нужно отдохнуть.

И только после этих слов я почувствовал, как блоки оставили меня окончательно. Я ослабил давление на педаль, мы проехали по мосту над маленькой речушкой и остановились. Эмоции, весь день сидевшие внутри, наконец, высвободились, я опустил руки и беззвучно зарыдал.

— Андрей. — Тихо обратилась ко мне Настя. — Андрей… — Тут она все поняла. — Это из-за родителей?

Я кивнул, сбросив пару соленых капель на колени. Настя заботливо обхватила мою голову, крепко прижавшись к ней щекой. Не знаю, как я держался раньше, вероятно, адреналин не давал эмоциям свободы. Но теперь мой пульс был спокоен, и я снова стал человеком — не ученым, который борется с никому не известным вирусом, а обычным человеком. Мы просидели так около пяти минут, а потом я вспомнил, что Феликс был у нас на хвосте. Он всегда был где-то рядом — к этой данности мы уже практически привыкли.

— Надо ехать. — Широко раскрыв высушенные глаза, сказал я.

— Подожди. — Вдруг остановила меня Настя.

Она взяла пистолеты и вышла из машины, через зеркало я проследил, как она бросила их с моста в реку. Я ни о чем не спрашивал, тем не менее, она дала ответ:

— Из них была убита женщина и ранен полицейский, нужно было избавиться от улик.

Благодаря Насте, я снова начал мыслить конструктивно, с этим настроем я нажал на педаль и устремился вперед по дороге до ближайшего поворота. Нам и вправду нужно было отдохнуть, и лучше всего вдали от автострады. Мы нашли на карте небольшой отель, окруженный лесом и, не раздумывая, направились к нему. Лесная глушь действовала на меня успокаивающе, впервые за целый день я почувствовал себя обычным человеком, забыл о погоне и сумел насладиться этим моментом с Настей.

Отель оказался скромным, но чистым и вполне уютным — то, что нам было нужно. В нем было настолько тихо, что создавалось впечатление, будто мы в нем одни. Сосны стояли так плотно, что лик закатного солнца рассеивался где-то вдалеке. Первое, что я сделал после душа — взял смартфон и продолжил писать этот дневник, очень многое нужно было излить и сохранить в этот день. Разумеется, Настя не знала о моих записях, но теперь в их секретности не было смысла.

— Ты ведешь дневник? — Удивленно произнесла она, положив свои теплые ладони ко мне на плечи.

— Да, вроде того. — Ответил я, в легком шоке от ее прикосновения. — Тут все о Феликсе и его изобретении.

— Это будет интересный доклад, он привлечет много внимания, когда все закончится.

— Если все закончится, мне никто не поверит, — я намеренно сделал ударение на слове "если", — ну а если нет…, тогда вообще никому это не будет нужно.

— Андрей, посмотри на меня. — Настя заставила меня поднять голову, и я снова увидел ее светлый, полный непоколебимой уверенности взгляд. — Все будет хорошо. Он не сможет захватить весь мир, рано или поздно его раскроют.

— Ты не представляешь, насколько он умен. — Убедительно произнес я.

— Но сегодня ведь мы его одолели. — Настин довод был неоспорим. Я снова начал размышлять о том, что произошло на карьере.

— Феликс удивлял меня, сколько я его знаю, но сегодня он шокировал по-настоящему. Я просто не могу уложить это в голове.

— Еще бы, в твоих руках погиб человек. — Настя смотрела на меня с сопереживанием.

— Да, но сейчас я не об этом. — Я подбирал слова, чтобы сформулировать свою мысль, которая была пока, скорее, эмоцией. — Феликс…, он хотел изменить мир к лучшему, по крайней мере, он искренне уверял меня в этом. По его идее, в мире, где все люди произошли от одного человека, не может быть несправедливости. Я видел в его плане создание идеального общества, он мог создать слаженный и эффективный глобальный разум. Но теперь эта картина рухнула, каждое из его порождений живет своей жизнью и готово грызть другим глотки ради своих личных целей. — Я задумчиво смотрел в окно и разговаривал как будто сам с собой. — Если подумать, только такой асоциальный, эгоистичный тип, как Феликс, мог догадаться заполонить собой всю планету.