Чтение онлайн

— Ты окончательно решил? — Спросил он с призрачной надеждой.

— Да. — Твердо ответил я. — Это правильный исход. Мы знали, что так будет.

Андрей принял ещё более задумчивый вид.

— Постой… В тебе два экземпляра пси-вируса. Ты уверен, что они сработают в нужном порядке?

— Да. — Заверил я. — Я проверял этот случай на собаках. — Чтобы закрыть эту печальную тему, я протянул ему пульверизатор. — Возьми, он тебе пригодится.

Андрей смотрел на мое оружие с содроганием:

— Спасибо… Как только выберусь отсюда, навещу родителей… и найду Настю.

— Теперь ты должен обнимать ее за двоих. — Произнес я с игриво-строгим настроением, сумев, наконец, изобразить улыбку. Да, под маской ее не было видно, но наверняка она слышалась в моем голосе.

— Обязательно. — Подхватив мой тон, ответил Андрей.

— А ещё… познакомься с Артуром, он хороший парень. — Уже совсем радостно и смиренно добавил я. — И познакомь его с Настиными подругами.

— Как скажешь. — С теплой улыбкой произнёс Андрей.

Больше нам нечего было сказать друг другу, и мы просто молчали, обдумывая все, что нам пришлось пережить, и запоминая ощущения от этого необычного знакомства.

— Ну все, пора. — Я оборвал наше умиренное молчание.

Андрей крепко обнял меня, это было самое странное ощущение от объятий за всю мою жизнь. Не думал, что мне придут в голову такие мысли, но если бы я решил заполонить планету своим коллективным интеллектом, уверен, у меня получилось бы лучше, чем у Феликса: осознание того, что мой донор продолжит нашу жизнь, давало мне удовлетворение и полное спокойствие перед уходом в небытие. Хотя, кто я такой, чтобы судить об этом. Мы не знаем, как власть изменит наш характер, что уж говорить о глобальном господстве.

Андрей и другие исцеленные скрылись за дверью, а я остался ждать сигнала. Думая о том, насколько невероятным казалось их спасение, я понял вдруг, что рано или поздно мир вернулся бы к привычному порядку, пусть через сто поколений, природа человека, как и природа вещей, возьмёт свое, и жизнь возродится во всем своем многообразии.

Все возвращается к началу, вот ты повсюду, вот ты один и вот тебя нет. Если отбросить различия между мной и Феликсом, между всеми людьми на Земле, остаётся одно незыблемое сходство: каждый из нас по своей природе одинок. Степень одиночества может быть разной, но абсолютно у каждого человека в его многослойной личности есть слой, не доступный никому. Если проводить аналогию с планетой, этот слой ближе всех к ядру, и именно в нем кроется истина — то самое, настоящее, что определяет личность, ее скрытые и явные мотивы. До него практически невозможно добраться извне, и только наедине с собой, в своих мыслях, мы возвращаемся к нему. Кто-то делает это раз в год, кто-то живёт так всю жизнь. Очень характерно, что именно знакомство с таким исключительным экземпляром, как Феликс, помогло мне понять человеческую природу. Единственный способ полноценно разобраться в устройстве мира — увидеть мир другой. Этим миром стал Феликс. Он сумел вывернуть личность наизнанку, сделать личное всеобщим. И нет объективной истины, чей мир лучше, я так упорно и неистово борюсь за свой, просто потому что он мне дорог. Это как инстинкт самосохранения — мы не в силах досконально объяснить свою привязанность к жизни, поскольку она является частью «ядра».

Мои размышления прервал голос директора, раздавшийся из динамиков в коридоре:

— Внимание. Опасность заражения устранена. Просьба, всем вернуться на рабочие места и открыть окна для проветривания. Повторяю…

С этим сообщением начался мой внутренний обратный отсчёт. Я слушал этот болезненный, но непритворный, истинно лидерский голос и в очередной раз удивлялся тому, как все произошло. Прежде мой план, как и любой невероятный замысел, виделся где-то в будущем, которое наступит очень скоро, но не сегодня. Я до последнего не знал, как именно поставлю точку, но Феликс показал мне нужную дверь. Так или иначе, намеренно или нет, он помогал мне на протяжении всего пути, он, как и я, играл рискованно, потому что хотел всего и сразу, он, как никто, понимал быстротечность жизни. Вероятно, это понимание пришло к нему слишком поздно, и он старательно наверстывал всеми возможными и невозможными способами. Невольно вспоминаю легендарных завоевателей, мечтавших покорить мир. В отличие от них, о Феликсе никто не знает, но именно он, более, чем кто-либо другой, оказался близок к мировому господству.

Я знаю, ещё не всё закончено, можно лишь догадываться, насколько Феликс сумел распространиться за последние месяцы; я практически уничтожил «цитадель», но армия по-прежнему сильна и многочисленна, мой план — только начало большого дела, которое продолжит мой донор и наша маленькая, но живучая инфекция.

Я успешно загрузил капсулу с вирусом и закрыл задвижку, тихий гул Экскубатора стал чуть более тревожным, передо мной был возведенный рычаг, одно волевое движение должно было очистить целый город и дать толчок глобальному освобождению. С момента отмены тревоги прошло несколько минут, осталось выждать совсем немного для максимального эффекта, и тут я услышал, как за моей спиной открылась входная дверь. Я резко повернул голову, Стас стоял у входа. Его маска была массивной, с большим стеклом, благодаря чему было хорошо видно его озлобленное, исполненное сжатой ярости лицо. Я оторопел. В этой ситуации мне стоило немедленно нажать на рычаг, но страх сковал мне руки. Он выглядел страшнее и решительнее, чем весь элитный отряд Феликса целиком. Его маниакальный взгляд упал на топор, лежавший в двух шагах, затем снова вонзился мне в лицо. Я замер в тотальном оцепенении, передо мной стоял человек, которому нечего было терять.

— Андрей, не делай этого. — Попросил он ровным голосом, спокойно и убедительно. — Иначе, я зарублю тебя. Я серьезно, будет больно. Я сделаю это максимально медленно, буду отрубать конечности маленькими частями, пока ты не умрешь от потери крови.

Благодаря Феликсу, я узнал практически все о природе сознания, но это не помогло мне ей противостоять. Он использовал надо мной все возможные способы давления, и наконец, перешёл к самому прямому и суровому, и, надо сказать, он работал. Животный страх перед мучениями не давал мне сделать решающий шаг. Я невольно представил в красках, как он пронзит мою грудь тупым, тяжёлым лезвием, как я буду корчиться в муках и мечтать приблизить свою смерть. Стас, тем временем, уже держал в руках топор и медленно, но неотвратимо приближался, гипнотизируя холодным огнем своих воспалённых глаз. Стоит мне промедлить ещё чуть-чуть, и время уйдет, он снова получит превосходство, и будет уже не важно, насколько тяжёлый путь я прошел и сколько людей впоследствии исчезнут навсегда. От этих мыслей мое лицо налилось гневом и ненавистью к самому себе. В какой-то момент оно окаменело, и точно так же будто окаменело мое сознание, из головы словно откачали часть мозга, и руки внезапно освободились. Не думая больше ни о чем, я нажал на рычаг. Из недр адской машины донеслась череда щелчков и гидравлических всхлипов, за ними последовал неровный нарастающий гул.

Стас остановился, оцепенев. В моих глазах он превратился в гранату, с которой только что сорвали чеку. Запал уже воспламенился. Ещё четыре секунды, и заряд сдетонирует, осколки разлетятся во все стороны и порвут мягкие ткани, не оставив живого места. Я вцепился взглядом в лезвие топора, готовясь реагировать на атаку, а внутри меня торжествовало самодовольство. Мой смелый поступок придал мне энергии, и в какой-то момент я решил, что смогу дать Стасу отпор. Не меняясь в лице, он крепко сжал древко топора. Злой, как сам дьявол, он, без сомнений, готов был порубить меня, как капусту. Заряд рванул, он с пугающим яростным криком занёс топор и зверем бросился на меня. «Будет бить в бедро», — подсказала мне интуиция. Отойдя от шока, я сделал шаг вперёд и резко отскочил в сторону. Удар топора настиг меня в полете: краем лезвия он порезал бедро, подкошенный, я прокатился по полу и тут же поднялся, почти не ощущая боли. В белом халате, в противогазе и с окровавленным топором, Стас был похож на настоящего злодея из кровавого хоррора. Теперь в нем не было ничего, кроме ярости, все предохранители были сняты, он направился вслед за мной, издевательски давая мне фору для побега — он понимал, что далеко мне не убежать.

Выскочив из помещения, я сперва дернулся в сторону лифта, но тут же заключил, что там Феликс меня определенно настигнет. Я повернул направо — к лестничной клетке. Экскубатор, меж тем, набирал обороты, его турбинный гул заполонил весь этаж и, вероятно, соседние этажи. На лестнице меня ждал очередной выбор. Я снова послушал интуицию и направился вверх, рассчитывая, что все двери будут открыты. Подъем дался мне очень тяжело, рана ревела и сжималась на каждом шаге, заставляя корчить лицо от боли. Шаги Стаса слышались вдалеке, удивительно, что он не догнал меня на подъеме; судя по всему, он был твёрдо уверен, что мои шансы уйти безнадежно малы.

Дверь на крышу была открыта, и это уже было значительной удачей. Я выбежал на холодный ветер, в две секунды оценил обстановку и быстро, насколько мог, устремился к парапету. Пока я болезненно ковылял вдоль вентиляционных шлюзов, шум Экскубатора постепенно стихал, пока не прекратился вовсе. Я услышал стремительно настигающие шаги за спиной, от которых у меня леденели поджилки. Но конец был близок, я напряг раненную мышцу, как на последней стометровке марафона, и вот я уже стоял на краю, готовый к прыжку.

— Стой! — Раздался страшный крик позади, и шаги прекратились.

Я обернулся: Стас стоял в нескольких метрах, свирепый и беспомощный, словно цепной пес. Его хищный взгляд жаждал моей крови, а руки безустанно теребили красное древко. И тут раздался сильнейший щелчок, злость на его лице стала неподвижной, будто это был уже не он, а его фотография. Я посмотрел через край и увидел открытые круглые сопла в стене. Вслед за щелчком раздался ещё более громкий звук, похожий на запуск ракеты, от испуга я пошатнулся и чуть было не сорвался вниз. Рвущийся в атмосферу газ гудел несколько секунд, после чего гул прекратился, сопла повернулись и скрылись в стене. Я понял, что все закончилось.