Чтение онлайн

– И куды тебя поставили?
– спросил Старший, прекратив разговоры о родне и свойственниках.

Уж больно издалека малец, ни земель, ни родни не сыщешь, значит, надо рядом с его бригадой разместить, и пусть уж те к порядку приучают.

– В гараж, - шмыгнул носом малец.

– Куды-ы?!
– изумился старший гаражной бригады.
– Да на хрена ты нам нужен?

– Я машину знаю, - неожиданно ответил малец, - и чинить, и водить умею.

– Чо?!

– Ты, малец, ври, да не завирайся.

– Ежели ты пол в гараже раз в жизни помыл...

– Может, ты и грамотный?
– насмешливо спросил Чеграш.

– Ага, - кивнул малец и вздохнул, - мы уже карты разбирать стали, да хозяина с деньгами припёрло, он нас и продал.

– И много вас было?
– спросил Чалый.

– Двое, - малец снова вздохнул, явно сдерживая слезы.
– Мы бригадой шли, нас на этом... акци...

– Аукционе, - пришёл он на помощь.

– Ну да, уже всё, уже последняя цена, и тут... разбили. Его за шестнадцать тысяч, меня за восемь.

– Он шофёр, а ты при нём автомехаником, так?
– догадался Зима.
– Так шли?

– Ага, Рыжий - он водила сильный, он меня и выучил.

– Рыжий?
– переспросил он...

...Словом, Лутошку, как, оказывается, звали мальца, разместили рядом с ними. Раз уж у них хоть знакомец общий есть. Рыжий-то тот самый оказался. Второго рыжего сержанта-фронтовика с пятилучевой звездой быть не может. Теория вероятностей не допускает.

Знал Лутошка неожиданно много, видно, занимались с ним всерьёз, и оказался неплохим рассказчиком и собеседником. Охотно слушал и запоминал. Парни за этот год - да, правильно, Главный конструктор принёс ту папку в феврале, а сейчас январь, так что одиннадцать месяцев прошло, полный учебный год - освоили школьный трёхлетний курс и теперь учили Лутошку, пересказывая ему прочитанное в учебниках и услышанное по радио. С письмом оказалось сложнее. Но ладно, что-нибудь придумаем.

Лутошка много и охотно рассказывал им о Рыжем. Какой Рыжий был сильный, весёлый, а когда злился, то как бешеный становился, даже страшно. Как в рейсах Рыжий, чтобы не заснуть за рулём, пел и читал стихи. Или заставлял его петь. И в посёлках везде, куда ни приедешь, Рыжий - желанный дорогой гость.

Седой слушал Лутошку, а потом, лёжа ночью на своей койке, не мог отделаться от назойливо стоящей перед глазами картины. Как Рыжий, остановив фургон на улице какого-то маленького городка, идёт на почту, покупает конверт с маркой и несколько листов писчей бумаги, садится к окну и пишет, макая ручку с заржавевшим пером в чернильницу, полную утопившихся от тоски мух, вкладывает исписанные листы в конверт, заклеивает его и пишет адрес: "Аргат, редакция...". И сдаёт письмо на отправку. Как письмо взвешивают и требуют доплаты за лишний вес, и Рыжий выгребает из карманов мелочь. Конечно, всё не так, это невозможно. Раба никто не пустит на почту и ничего ему не продаст. На почте давным-давно не держат на столах чернильниц и ручек. И такое письмо-статью никогда не пропустила бы цензура, введённая в позапрошлом веке для охраны военных тайн - с кем-то мы тогда из-за чего-то воевали - да так не отменённая до сих пор и потому исправно перлюстрирующая всю почту независимо от адресата и отправителя. Разумеется, было отправлено как-то иначе. Но отделаться от этой картины Седой не мог.

И от горького чувства неоплатного долга. Он в долгу перед Рыжим. Если бы не его подвиг... То, что парни получили возможность учиться не по его отрывочным рассказам, а пройти полноценный школьный курс и продолжить учебу - вчера они получили новый комплект по составленному им списку. Уже институтские учебники по математике и физике, а заодно большую пятитомную энциклопедию, политехнический словарь и "историю стрелкового оружия". Это он в список не вносил, это Главный от себя им положил. И новый запас кофе, сахара и сливок, и пять баночек поливитаминов. И новые условия работы. Всё, если честно, благодаря Рыжему. И прошлое лето тоже...

...Они все-таки довели до ума "изделие". Форзейлианского образца им так и не дали, только не слишком вразумительное и явно неквалифицированное описание, из которого они выжали всё возможное. И только на третьем варианте, отбросив всё, что мешало важнейшему - надёжности, и совсем немного потеряв на остальных параметрах, но сделали. Сначала модель, потом было обсуждение, в котором участвовали помимо Главного конструктора ещё главный инженер и главный технолог. Парни не оробели, держались уверенно и докладывали вполне грамотно. Спорить, правда, не рисковали, это он брал на себя, заодно и показал парням, как это делается. Сделали и образец, разработали технологические карты, здесь уже к ним чаще заходили Инженер и Технолог. Чтобы не путаться, они в разговорах между собой так и называли всех троих, отбросив слово Главный. Потом им опять сказали: "занимайтесь теорией", что было весьма кстати, так как из-за гонки с "изделием" учеба застопорилась.

И, наконец, наступил, совершенно неожиданно, тот день.

Утро прошло как обычно. Подъём, завтрак, обыск, путь в мастерскую, обыск, запуск...

– Что сегодня?
– спросил Чалый, когда за ними захлопнулась дверь.

Он пожал плечами.

– Занимаемся теорией.

Парни стали доставать учебники и тетради, Зима включил радио.

– Седой, кофе поставить?

– Потом.

– Ну да, только-только полопали.

– А мне, может, для мозгов нужно.

– Меньше с девками барахтайся, от этого мозги трясутся.

– У него трястись нечему.

– Ага, он другим трясёт.

– А у тебя...

– Цыц, - прервал он сквозь смех их перепалку, - надзиратель услышит.

Зима доделывал свой чертеж, Гиря читал хрестоматию по литературе, Чеграш взял химию, Чалый...

– Чалый, историю ты мне вчера не ответил.

Чалый, вздохнув, отложил алгебру за выпускной класс и взял учебник истории.

– Седой, да на хрена нам, когда и с кем голозадые воевали?

Он улыбнулся.

– Читай, знания лишними не бывают.

И только утихомирились и втянулись в работу, а сам он взялся перечитать биологию - совсем перезабыл всё, а парням для кругозора нужно обязательно - как надзиратель загремел замком. Особо прятаться не нужно: всё же им велели "заниматься теорией", но Зима сразу метнулся выключить радио, а он встал и шагнул к двери, чтобы, как и положено Старшему, встретить вошедшего и, если надо, заслонить парней. Но никто не вошёл, а надзиратель рявкнул им.

– На выход, волосатики. Живо!

Зачем? Почему? Вопросов задавать не полагается, они и не задавали. А молча, оставив всё как есть, вышли в коридор и встали на обыск. Их обыскали, закрыли и опечатали дверь их мастерской. И последовал новый приказ.

– Руки за спину! Вперёд марш!

Впервые они шли по коридору в рабочее время. И удивлённые лица встречных и выглядывающих из открытых дверей людей сказали ему, что те, свободные, и не подозревали о работающих рядом с ними рабах. Их провели к ведущей в рабскую казарму лестнице.