Чтение онлайн

— «Мы»? — Но Трей уже был за дверью. Марина покачала головой. Ну, что ж, выходит, произошедшее следует воспринимать как повышение по здешней карьерной (или какой там) лестнице. Неизвестно, конечно, что стоит за понятием «ведьма», и какова ее нынешняя роль. Но с проблемами правильней всего разбираться по мере поступления. Прорвемся!

Еще выходя за дверь, Марина услышала негромко переговаривающиеся о чем-то мужские голоса. Трей был явно недоволен и удивлен, слова лились бурным потоком. До боли знакомый второй голос изредка вклинивался в возмущенную Трееву тираду — Демиан лишь огрызался в ответ на обвинения друга. Вдруг оба замолчали и резко обернулись. «Вот это слух! — поразилась Марина, испытывая нечто вроде зависти. — Словно и не люди даже. Ах, да — они маги». Причина спора была неясна, но Марину почему-то не отпускало неприятное подозрение, что друзья не разлей вода поссорились из-за нее. Как бы там ни было, Демиан вежливо поприветствовал подошедшую к ним будущую ведьму, но на этом и ограничился.

Поход по здешним аналогам магазинов, равно как и по их земным собратьям, доставил Марине истинное удовольствие. В чем-то здешние «бутики» даже выгодно отличались от идентичных им торговых точек. Предупредительные и вежливые торговцы, широкий выбор товаров, предлагаемые новинки, романтичные зеркала в тяжелой металлической оправе и никаких дешевых китайских подделок. Да, впрочем, и китайцев тоже нет. А еще — прекрасная возможность поторговаться с продавцом, ведя захватывающую азартную игру. Здесь Марина чувствовала себя как на родной Земле. Вот только Трей и Демиан были явно не в восторге от Марининого увлечения, хоть и виду не показывали. Похоже, сидеть в какой-нибудь засаде для них было далеко не так скучно. Трей с готовностью высказал свое восхищение по поводу того, что его подзащитной здесь очень нравится, так что пусть выбирает себе покупки столько, сколько ей заблагорассудится. На последних словах его голос, правда, дрогнул, выдавая истинное отношение ко всей этой тягомотине. Демиан, по своему обыкновению, обошелся без слов, только устроился поудобнее, с видом человека, приготовившегося к длительному ожиданию. Из лавки Марина их вытолкала, чтоб не мешали, заверив, что за ширмой для переодевания вряд ли притаилась какая-нибудь опасность. Скептический взгляд Трея красноречиво говорил о том, что Марина найдет опасность не только за пресловутой ширмой, но сдержался, галантно предоставив спутнице возможность спокойно выбирать платья, юбки, сорочки, туфли, гребни, чулки, ленты и всю прочую дребедень, при виде которой у женщин загораются глаза и которую они на себя навешивают, уподобляясь разноцветным птицам из эльфийских владений. То ли дело они, мужчины, — рубашка, штаны, сапоги и готов к любым испытаниям. Вот теперь Марина и металась из одной лавки в другую, выискивая, где что лучше, и где дешевле. Трей только грустно вздыхал, когда мимо со счастливым видом и горящим взором проносилась его подопечная, Демиан неопределенно хмыкал и устало прикрывал глаза — получив возможность наконец-то отдохнуть, он не собирался ее упустить. Наконец, когда дневное светило уже прошло изрядный отрезок пути по небосводу, Марина явилась пред светлые очи провожатых, сжимая в обеих руках огромное количество каких-то свертков и коробок. Проворчав нечто по поводу того, что такого количества одежды на три жизни хватит, Трей мысленно возблагодарил милосердную Хозяйку и с излишней поспешностью предложил пойти в замок, предположив, что Марина, наверное, устала, и вообще, ей еще вредно так много времени проводить на ногах. Девушка задумчиво посетовала, что, кажется, не успела заглянуть в парочку ювелирных лавок, но, заметив неподдельный ужас в глазах Трея, который сейчас скорей подерется с десятком нарлагов, чем еще хоть пару минут прождет ее, Марина весело расхохоталась.

Довольная прекрасно проведенным днем, мысленно перебирая в памяти покупки, девушка не сразу заметила, как дорогу им заступила несколько странная прохожая. Возможно, Марина бы даже не обратила на нее внимания — ну, подумаешь, старое, более похожее на лохмотья, чем на нормальную одежду, платье; ну, распущенные, почему-то мокрые волосы. Вот только двигалась незнакомка как-то уж совсем… Не по-человечески, что ли. Странно пригибаясь к земле, подволакивая ноги, как зомби, глядя на застывших людей из-под спутанных косм. Ветер неожиданно сменил направление, и Марина почувствовала запах тины, влажный запах застоявшейся воды. Он был не свежим, скорее каким-то гнилостным, отвратительным. Закончив медленно перебирать ногами, прохожая остановилась, будто в нерешительности. Вопреки проснувшейся тревоге, городская нищенка совсем не казалась Марине страшной. Вот только спутники ее явно придерживались иного мнения на сей счет.

— Речная плакальщица! — потрясенно пробормотал слева Трей. — Да какого демона…

В голове быстро прокручивался весьма познавательный для иномирянки разговор с мастером Коганом, посвященный антариесской нечисти. Речная плакальщица была страшна своим криком, как для мужчин, так и для женщин. Мужчины от ее воплей теряют рассудок и, становясь послушными ее воле, безропотно топятся в близлежащих водоемах, а женщины… Женщины сами становятся нечистью. Крик плакальщицы убивает их и тут же превращает в темные создания. До набережной Илекты идти еще полгорода, так что смертельная опасность Демиану и Трею вряд ли угрожает, а вот ее саму это порождение Тьмы успеет оперативно лишить человеческой сути. Можно, конечно, защититься какими-то амулетами, вот только амулета у Марины нет, а сильное чувство, способное отвратить от человека чары плакальщицы, относится лишь к мужчинам. Да и любви в ее жизни еще не было.

Тварь откинула голову и распахнула ужасную пасть, иначе не назовешь темный провал, занимающий две трети лица. «Я буду выглядеть так же», — тоскливо подумала Марина, но в этот момент быстро пришедший в себя Демиан выставил перед собой раскрытую ладонь, и мощный поток воздуха, который никак не могло породить это простое движение, ударил в девушку. В голове появилась какая-то тяжесть, в уши словно вату натолкали. Марина потрясенно осознала, что ровным счетом ничего не слышит, и испуганно затрясла головой. Речная плакальщица, до ужаса широко раскрыв рот, рискуя его разорвать, надрывалась в крике. Тщедушное тело выгибалось, костлявые пальцы, напоминающие птичьи лапки, бестолково когтили воздух. Трей обхватил голову руками, его губы быстро шевелились, произнося то ли молитву, то ли нечто подзаборное, причем Марина, достаточно хорошо зная языкастого колдуна, поставила бы на второй вариант. Вот только выглядело всё это очень странно, будто девушка смотрела телевизор с выключенным звуком. И шел там фильм ужасов.

Демиан, недовольно морщась, — не иначе от оглушительных воплей — что-то пробормотал, и с кончиков его пальцев ударили упругие темные струи. Словно тугие плети, они легко преодолели расстояние до беснующейся нечисти и прошили ее насквозь. Тварь еще постояла некоторое время, затем изогнулась и разлетелась тучей мелких брызг. На камнях мостовой осталась лишь небольшая лужа мутной воды, издающей неприятный затхлый запах. Вода застыла как студень, не впитываясь, словно сама земля отказывалась принять ее в себя.

Трей отнял руки и потряс головой. Затем что-то сказал и плюнул в лужу. Марина отчаянно засемафорила, привлекая к себе внимание. Демиан изобразил в воздухе какую-то замысловатую фигуру, и звуки потоком полились в уши. Тишина взорвалась целым фейерверком шума.

— Что эта мерзость со мной сделала? — Как же всё-таки приятно слышать звуки собственного голоса!

— Это сделал я, — невозмутимо откликнулся Демиан, присаживаясь на корточки возле жалких останков поверженной нечисти, и с интересом заглядывая в лужу, словно хотел полюбоваться в этом странном зеркале на свое отражение.

— Вы? Но зачем?

— Для хранительницы Единства непростительно быть столь неосведомленной, леди Марина. Плакальщица не смогла пробиться сквозь заклятие «Оглушения», и лишь по этой причине мы сейчас спокойно с вами разговариваем, а не… Ну, в общем, всё хорошо кончилось. Ведь амулета у вас не было? — Марина немного ошарашено замотала головой, но чародей мог и не задавать этот вопрос, ответ и так очевиден. — Ясно. А у тебя, Трей?

— Да нету у меня никакого амулета! — воскликнул Трей, донельзя возмущенный самим фактом наличия антариесской нечисти в Городе Магов. — Мне такое даже в голову не пришло! Защищаться от плакальщицы в Телларионе!!! Чтобы эта тварь сюда забралась?! Как??? С каких пор на этом отрезке Илекты водится нечисть?!

— Все еще любишь Валенту? — тихо спросил Демиан, взглянув на друга снизу вверх. Трей вздрогнул.

— А ты как думаешь? — неожиданно хрипло откликнулся парень; его лицо болезненно скривилось. Марина молчала, боясь взглянуть на этого нового, ранее незнакомого ей Трея, так непохожего на прежнего балагура и весельчака. Словно печальное лицо актера выглянуло из-под жизнерадостной маски шута. И девушка не знала теперь, что действительно искусственная личина, надетая для отвода глаз, а что — душа человека.

— Эта мерзость точно не поднимется? — Трей кивнул на отвратительную лужу, уже настоящий (или талантливо сыгранный?) Трей, стерший с лица боль и жалость. Только помрачневшие глаза смотрели на мир искоса и хмуро. — Не хотелось бы ночью носиться за ней по всему городу.

— Эта уже не встанет, — авторитетно пообещал Демиан, поднимаясь и отряхивая штаны от пыли. — Заклинание ее хорошенько приложило.

— «Сумрачная плеть»? — понимающе кивнул волшебник, доказав Маринину догадку об аналогии заклятья с этим садистским приспособлением. — И что теперь? К наставнику?

— Именно, и поживее. Происходит нечто очень нехорошее, и боюсь, что эта красавица — лишь первая капля. Дальше хлынет такой ливень, что никто сухим не останется. — Марина удивленно отметила, что на лице молодого мага промелькнула злая усмешка. От этого мрачноватого пророчества повеяло едким липким страхом. — Наш безупречный предводитель, похоже, не способен видеть ничего дальше собственного носа. Впрочем, — в голосе откровенно прозвучало злорадство, — уже перед самым его носом стало твориться такое, что еще совсем недавно было попросту немыслимо. Речная плакальщица в Телларионе — что-то новенькое. Если так и дальше дело пойдет, то Вечный Город перестанет быть надежной преградой для нечисти.