Чтение онлайн

— Эстель! Эстель, да что с тобой такое?!! — Криста еще пару раз несильно, но всё же чувствительно шлепнула по щекам подругу, которая вдруг ни с того ни с сего закатила глаза и повалилась на кресло. Эстель подняла на нее еще мутный взгляд и тут же отшатнулась, увидев пятна крови на полу.

— Мне… что-то нехорошо, Криста. Я себя неважно чувствую…

— Это от вида капли крови ты потеряла сознание? И давно ты стала такой неженкой? — скептически приподняла бровь Кристалина, как вдруг ахнула и внимательно посмотрела на бледную эльфийку. Причина, объясняющая неожиданную реакцию Эстель на вид крови, так и вертелась на языке. — Эстель, да ведь ты беременна!

— Нет, не может быть! — Эстель упрямо трясла головой, не соглашаясь поверить в очевидность этого простого факта.

— Это почему «не может»? А как еще объяснить твое состояние? Какие у тебя есть предположения? Или ты что-то скрываешь, подруга?

Эстель беспомощно съежилась в кресле, каким-то инстинктивным, неосознанным еще жестом закрыв руками живот. Сознание билось в силках ужаса, сердце заходилось в сумасшедшей пляске. Пророческие слова странной незнакомки набатом ударяли в ушах, принуждая содрогаться от почти что первобытного, животного страха — страха за своего еще не рожденного ребенка. «Ты потеряешь самое дорогое». Самое дорогое… До этого дня она была твердо убеждена в том, что гадалка имела в виду Эджая — действительно, Эстель не имела ничего дороже его. Но теперь ее уверенность заколебалась, уподобилась часовому маятнику. Что для женщины может быть дороже ее ребенка? Тут даже любовь к мужу меркнет и отходит на второй план. И этого ребенка у нее могут отнять??! Нет, ни за что!! Она такого просто не переживет! Так Эстель поняла, что начинаются ее самые страшные испытания, и первое из них — пытка страхом.

— Успокойся, дорогая, всё хорошо, — промурлыкала Криста, оседлав подлокотник кресла и ласково обняв белую от ужаса подругу. — Эти необоснованные страхи вполне нормальны в твоем состоянии, уж поверь. Со временем всё пройдет. А сейчас тебе нельзя волноваться, ради твоего малыша.

— Криста, я тебя умоляю — никому не говори об этом! Слышишь, никому!!

— Даже Эджаю? — усмехнулась Криста.

— Ему я сама обо всём расскажу. Потом… Не сейчас.

— Сейчас и не получится.

— Это почему? — встрепенулась Эстель. Предчувствие боли, страха и потерь не желало оставлять измученную женщину ни на секунду.

— Его срочно вызвали в Сантану, — вздохнула ведьма, задумчиво наматывая на палец прядь темных волос. Помолчала и многозначительно добавила: — Отец.

Девушка понимающе качнула головой. Что ж, этого следовало ожидать. Эджай поступил против воли своих родителей, наперекор всему, бросил вызов авалларской знати. А если учесть то, кем была его избранница… Рядом горько вздохнула Криста — участи своего брата она явно не завидовала. Похоже, в стенах родного дома ему предстоит выдержать настоящую битву одного против всех. Мрачная паутина зла неумолимо надвигалась, готовая в любой момент накрыть собой, задушить несчастную жертву в своих смертоносных объятиях.

— Всё плохое пройдет, Эстель, — раздался успокаивающий голос Кристалины. Эльфийка с готовностью кивнула, хоть и была уверена в том, что плохое только начинается, и на нее с Эджаем посыпались только первые несчастья и испытания из тех, что уготовила для них Хозяйка. — Интересно, — протянула Криста, — кто у тебя будет — мальчик или девочка? — Эстель пожала плечами — главное, чтобы ее ребенок был жив, здоров и рядом с ней, а остальное неважно. Но подруга уже сама ответила на свой вопрос. — Уверена, что у вас с Эдом будет сын!

— Почему вдруг такая уверенность? — не смогла сдержать улыбку Эстель, но тут же вспомнила про потрясающую способность авалларских магов к предчувствию.

— Знаю — и всё тут. Да к тому же, как-то сложно представить моего братца отцом девочки. Вот мальчишка — совсем другое дело. Вот увидишь, он будет на него похож!

— Посмотрим. Но я тебя еще раз прошу — никому ни слова, даже Фрее, Солейн и Когану со Старком.

— Клянусь, Эстель, никто об этом не узнает. Но всё же ты не сможешь долго это скрывать. И, если твои страхи за ребенка обоснованы…

— Я была бы счастлива, если б это были просто капризы женщины, ждущей ребенка, — вздохнула эльфийка, — но, увы, это не так. Я боюсь, Криста. Я всем своим существом чувствую угрозу, но не могу понять, откуда она исходит, не могу ничего сделать. Я не знаю, кому доверять, лишь в тебе и Эджае я полностью уверена.

— Эста, мне кажется, тебе лучше уехать из Теллариона, — взволнованно произнесла Кристалина. Страх подруги передался и ей.

— Хорошо бы, но мне некуда ехать, — грустно улыбнулась девушка. — Двери дома для меня закрыты, а в Сантане меня никто не ждет. Я там чужая, меня наверняка обвиняют в непокорности Эджая и за глаза уже ненавидят.

— Ох, Эстель, что же делать?

— Не знаю. Поживу пока в Белом городе, а потом видно будет. Спасибо за заботу, подружка, но не стоит забивать себе голову моими проблемами.

Гордый и неприступный город-крепость Сантана, столица авалларов, был всё так же прекрасен, как и пару лет назад, когда Коган прибыл сюда вместе со своим другом Эджаем. Вот только нет прежней радости и восторга, не хочется с изумлением крутить головой по сторонам, в деталях разглядывая верх архитектурного гения, с тем, чтобы намертво отпечатать всё в памяти. Не то настроение, не тот случай. Коган скосил глаза вбок, на молчащего друга. Эджай не смотрел на дорогу, с его обостренным, почти звериным чутьем, он, не напрягаясь, мог бы идти с закрытыми глазами и ни разу не споткнуться при этом. Взгляд молодого волшебника был устремлен вглубь себя, в чуть прищуренных глазах застыло что-то горькое и нехорошее. Плавная текучая походка воина едва уловимо изменилась — в ней появилось нечто напряженное, неестественное. Коган отвел взгляд и уставился на отполированные каменные плиты, от которых прямо-таки исходил аромат древности, титанической мощи и седой полузабытой магии. По ним долгие века ступали величайшие герои Предела [25] , правители, мудрецы, полководцы, маги. Сейчас по ним идут они, но гулкое эхо шагов Великих отдается в сознании, говорит о вечном, о славе, о памяти… Коган раздраженно тряхнул головой, пытаясь таким примитивным способом избавиться от ненужных дум. В любом случае, сейчас не время размышлять о том, что конкретно его никак не касается. От великих свершений, кровавых битв и хитроумных заговоров пусть болит голова у тех, кому делать нечего и у кого нет никаких забот и проблем. А ученик мастера Грайлина, боевой телларионский маг Коган Согр`ейн к числу последних никоим образом не относится.

Коган только неопределенно хмыкнул, вспоминая потрясенную физиономию наставника в тот момент, когда Эджай без обиняков и словесных переходов заявил о расторжении клятвы, а затем о женитьбе на Эстель. По природе своей языкастый мастер Грайлин на некоторое время забыл, как люди разговаривают и зачем ему вообще нужен рот. Во всяком случае, минуты две несчастный колдун лишь разевал его и вновь захлопывал, не в силах выдавить из себя ни звука. Вообще-то, по личному мнению Согрейна (которое, правда, никого особо не интересовало), учителю с ними повезло, как никому. По Закону, Главами которого руководствовались в своих поступках волшебники, у одного мага может быть лишь один ученик, но в случае Грайлина вышла накладочка. Помимо самого Когана, по логике вещей, единственного законного ученика Грайлина, маг получил еще Старка и Эджая, как говорится, для полноты ощущений. Старк Ривиан попал под опеку мастера Грайлина при весьма трагических обстоятельствах. Наставник Старка, мастер Сат`ур, почти сразу же после Церемонии Принятия, не вернулся с задания из страшных Келнорских болот. Потерявшего учителя талантливого мальчишку, потенциально весьма неплохого мага, решили, вопреки установившимся традициям, передать в руки другого волшебника. Жребий пал на мастера Грайлина, уже имевшего к тому времени ученика, но он, в память о погибшем товарище, решил принять на себя ответственность еще за одного мальчишку. Эджай же попал в Телларион при еще более необычных обстоятельствах. Единственный сын Верховного князя Арг`ая Д» элавар, законный его приемник и наследник, вдруг стал учеником чародея. Скандал, разразившийся по причине этого небывалого события, долго не мог утихнуть. В Сантане твердили, что мальчик может быть либо магом, либо наследным князем, но никак не то и другое вместе. Охочие до власти авалларские князья, воспользовавшиеся инцидентом, предъявили Верховному князю настоящий ультиматум — если он пошлет сына в Телларион, то о правах на титул князя Эджай может и не мечтать. В то же время из Белого города без перерыва приходили настойчивые требования немедленно привезти им Эджая Д» элавар, потому как он маг и маг, обладающий небывалым по мощи Даром, а такие обязаны пройти обучение в школе магии, и, даже если впоследствии молодой человек не собирается истреблять нечисть, блуждая по проклятым местам, он должен постигнуть все колдовские премудрости. В результате, своенравный Верховный князь поступил по-своему. Он ухитрился одновременно сохранить ровные дипломатические отношения со столицей магии, удержать за сыном право на княжение и в очередной раз показать зарвавшимся аристократам, кто здесь настоящий хозяин. Так у телларионского мага Грайлина появился третий, и, слава Хозяйке, последний, ученик. И вот сейчас Коган размышлял о том, как бы ему, не приведи небо, впоследствии не достались такие подопечные, как его многострадальному наставнику.

Молодые маги миновали внушительных размеров холл, вдоль стен которого на века замерли статуи величайших авалларских князей и магов. Коган еще раз искоса взглянул на мрачного товарища. В жилах Эджая Д» элавар текла кровь многих поколений боевых магов — авалларские правители, ведущие свой род от могущественного колдуна древности, умели обходить запрет Теллариона на право колдунов обзаводиться семьей. Как правило, маги передавали Дар своим детям, и иногда он несколько усиливался от поколения к поколению. Такое положение дел расшатывало монополию Магистра на власть, ведь рано или поздно на свет мог появиться чародей, по силе равный, а то и превосходящий телларионского повелителя. Вот только ничего не мог поделать Магистр с сантанской вольницей — Верховный князь, в первую очередь, правитель авалларов, а государству необходим наследник.

Стража, замершая у монументальных дверей, внешне ничем не отличалась от каменных изваяний, настолько прямо и неколебимо она стояла. Коган, не удержавшись, вздрогнул, когда «истуканы» отсалютовали новоприбывшим мечами и, чеканя шаг, разошлись в стороны, освободив магам дорогу. Эджай с бесстрастным выражением на лице шагнул вперед, и многотонные створки на удивление бесшумно распахнулись. Следом вошел Коган, внутренне приготовившись к чему-то очень нехорошему.

Об истинных размерах зала можно было только гадать — потолок и стены терялись в неестественно густой вязкой темноте. У Когана создалось неприятное впечатление, что в этом мраке кто-то прячется, но он тут же выкинул из головы эти детские выдумки. Помещение напоминало подземные залы гномов, настолько величественным и суровым в своей первозданной простоте оно предстало перед ним. Авалларская архитектура ничем не напоминала зодчество эльфов — извечных противников и соперников. Общее было одно — красота, от которой замирало дыхание и бешено билось сердце. В отличие от эльфов, дворцы и замки авалларов почти никак не украшались, но четкость безупречных линий, простота форм, впечатление завершенности и полноценности поражали ничуть не меньше серебристых поющих фонтанов, вечнозеленых садов и непревзойденных армалинских барельефов и гобеленов.