Чтение онлайн

— Иногда давали поесть из собачей миски, словно какое-то животное. А иногда… и вообще… из туалета… есть… это…

Снова всхлип. Я улавливаю, что она имеет ввиду и примерно понимаю, что чувствует. Её гордость свободной женщины-воительницы. Кушать из туалета или миски. В каждом ломают то, что даёт ему силу. Конкретно в ней ломают гордость, унижая чем могут. И сейчас она просто выговаривается, чтоб было легче идти дальше.

— Потом он ушёл с концами, а я ещё жива. И лишь потому, что им надо над кем-то издеваться и кого-то насиловать. Девку в соседней камере отпустят, но не меня. И умереть мне не дадут. А после него через время пришёл ты.

— Так вот ты чего меня потащила сразу в угол… Греться стала?

— А ты думал от большой любви? Единственное, что в камере меня волнует, это как найти тепло. И пока ты жив, я буду греться об тебя. Придёт другой, я буду греться об него.

— Не придёт, — сказал я, вложив всё свою уверенность в голос, словно это уже было решённым вопросом. — Я стану твоим последним сокамерником, а потом… потом это просто станет воспоминанием.

— Ты прав, — хриплым, но уверенным тоном сказала она через некоторое время. — Я переживу эту хрень. Я ещё не полностью сломлена и моё тело… всего лишь тело.

— Просто удивительно! — душегуб смотрел на меня с какой-то радостной улыбкой, словно я выиграл приз. Который раз я уже здесь? Который раз мне так весело? Им ему весело? Я уже сбился со счёта.

Возможно я и выиграл приз, так как рядом с ним в ошейнике стояла эта голая и худая женщина с квадратным подбородком, угловатым лицом и шрамом через левый глаз. Реально, подстриги её, одень в парня и не скажешь, что женщина. Хотя возможно именно худоба даёт ей эти квадратные очертания лица.

И мне кажется, я знаю, почему нас собрали. Я же не тупой, мне уши на мозг теперь не давят, как говорили учителя. А всё потому, что их отрезали! Учителя бы были в восторге, ведь я поумнел и их мечта сбылась.

Я глупо хихикнул ещё более глупой шутке.

Их отрезали, как и мой бедный нос, которому перед ампутацией сделали и крабика, и сливку, и всё, на что фантазии хватило. Я уже не говорю, что мне отрезали щёки и по доброте душевной дали полюбоваться в зеркало. Теперь у меня улыбка от уха до уха… которых нет. Можно девок пугать. Да много чего отрезали у меня.

И скальпик частично сняли. Мой скальпик! Я буду скучать по тебе. Хи-хи-хи…

Я не говорю про обугленную кожу, про раздробленные кости, выжженный один глаз. Про галлюцинацию, что постоянно что-то говорит, цифры, дошедшие уже до квадрильонов, туман в сознании, который уже занимает половину моей черепушки, постоянные слуховые галлюцинации и прочую ересь, которой не может быть.

Передо мной крутятся картины, как меня пытают, водоворотом, и я слегка теряюсь… Мне хочется смеяться от того, что я видел и хочется кричать от того, что творится теперь в моей голове. Словно внутри что-то ползает, прямо в мозгах. И то, что со мной до этого произошло… мне кажется, что это происходит со мной снова и снова.

Короче, мне очень весело! Особенно, когда я слышу голос, рассказывающий несмешные анекдоты и не дающий мне спать.

Бог Скверны, ты меня слышишь?

Абонент выключен или находится не в зоне действия.

Ага, бросил своего послушника? Ну-ну… Потом ещё попроси что-нибудь у меня, я тебе припомню.

А мой друг тем временем продолжил.

— Знаешь, мы столько прошли вместе, всего ничего ты здесь, а испытал на себе столько вещичек! Обычно я стараюсь выловить информацию, но ты… с тобой так весело! — он хлопнул в ладоши. — Признаюсь честно, мне не нужна правда! Мне просто нравится проводить с тобой время!

Какой няшка!

— Мне тоже, — кивнул я.

Вернее, мои уста покинуло нечто похожее, так как без щёк и губ говорить не очень удобно. А голова просто дёрнулась. Но все поняли мною сказанное.

— Я рад! Ты прямо ветеран! Конечно, были и те, кого я пытал дольше, но через столько предметов пыток и с таким упорством ещё никто не проходил, гордись собой!

— Очень горжусь! — гаркнул я и захихикал, чем вызвал сочувствующий взгляд женщины.

Меня кстати покормили. И ни чем-то, а мясом. Варёным! Ещё и с бульончиком. Правда срезали это мясо с моей ноги, но это хуйня. Всё хуйня. Только время не хуйня. Время-время-время… оно не стоит на месте и скоро я увижу, что мой час настал.

— Итак, моя милая шлюха, — он взял её за подбородок и повернул лицо к себе, — пришло время для прояснения ситуации. Или смерть или…

Ей помогают усвоить урок. Если она станет ручной и повторит закреплённый урок, то жизнь, если нет, то смерть. Даже мудло как я это понял. Не зря её ебали и издевались на протяжении месяца.

— На колени.

И наша несломленная воительница, поджав губы встала на них. Видимо всё-таки сломалась. Какая досада!

— А теперь… кто ты?

Она ещё плотнее сжала губы, а из глаз потекли слёзы. Ну да, так унижаться перед человеком, которому ты говорила о том, что не сломаешься. Это весьма и весьма печально.

— Ж-животное… — сказала она хрипло и заплакала.

— Чьё?

— Ваше.

— И что должно делать моё животное?

— Подчиняться… — тише выдавила из себя она и уставилась в пол.

Парам-парам-па! Она сломалась! Её опустили, и она приняла судьбу! А речи были так громки! Хи-хи-хи-хи… боже я уезжаю! На паровозике в страну безумия! Так, стоп-кран, ещё рановато, хи-хи-хи-хи… сначала бойня! После отката правда, но… Бойня!

Бойня-бойня-бойня-бойня!

После этого я наблюдал, как верная собачка выполняла приказы. Встала на четвереньки, лизала сапоги моему лучшему другу, пока те не заблестели, жрала словно собака из его руки, а потом из миски. А в конце…

— А теперь, мой дружок, за столь долгое сопротивление пыткам и несломленность я дарю тебе подарок!

Подарок был довольно необычный и в тоже время обычный.

Новоиспечённая животинка, сломленная воительница и так далее, поджимая губы и молча роняя слёзы унижения, отсосала у меня. Перед этим она посмотрела своими глазёнками, полными боли, но… извини, одним глазом я не могу оценить твою печальку. Зато могу оценить твою натренированность. Могу ещё отдать должное, кое-какую разгрузку моей нервной системе это дало.

После этого мой друг решил похвастаться мне (он так и сказал: хочу тебе похвастаться) тем, как хорошо он приручил её. Она лаяла, бегала на четвереньках высунув язык, лизала ноги, потом сосала, её драли во все дыры, потом засовывали в неё всякие предметы, показывая её растянутость…

Короче демонстрировали мне успехи по дрессировке. Могу только сказать спасибо ей, так как в этот день меня пытали поменьше. Бля, а я-то хотел попробовать вон тот агрегат, который раскаляется и поджаривает в себе кисти рук… правда у меня теперь всего одна кисть, ну да похуй. Хочу-хочу-хочу-хочу…