Чтение онлайн

— Не слишком ли добрая? — недоверчиво выразил я своё мнение.

— А должна быть злой? — она улыбнулась и поцеловала меня в лоб. Приятно. Действительно, знает, как вести себя со мной. — Я дарю мир людям, что не смогли выжить в своём. Они сходят с ума и попадают в мои объятия. Я дарю им спокойствие, дарю то, что они потеряли или то, что хотят приобрести. Пока их тело там, пока они пускают слюни и творят глупости, веселя людей, их души и сознания со мной. Они приходят ко мне, когда боль невыносима и я просто избавляю их от неё. Как тебя.

— Прости, но мне не нужна такая реальность, — сказал я виновато.

Она погладила меня по голове, вглядываясь в мои глаза, словно желая там что-то увидеть.

— Но тебе здесь будет лучше. Я смогу позаботиться о тебе. Там тебя будет ждать лишь боль и разочарование.

Заманчиво. Очень заманчиво. Я вылез из её объятий и подошёл к окну, от куда так нестерпимо светило. И стоило мне оказаться рядом, как свет наконец отступил, позволяя взглянуть на этот мир своими глазами.

Там была небольшая площадка между пятиэтажными хрущёвками, залитая солнцем. Вокруг зелёные деревья и такая же яркая зелёная трава. Картинка была такой, словно кто-то выкрутил контрастность, яркость и жизнерадостность.

Там, на середине площадки бегали дети, среди которых я увидел одну девчонку. Помнится, мне она очень нравилась, но вместо того, чтоб признаться, я дёргал её за волосы. Её все звали вороной из-за чёрных волос, но я упорно называл её сорокой, показывая тем самым свою симпатию. Правда потом она уехала с предками и не стало у нас возможной свадьбы. Эх-х-х… Дети такие дети, что аж затылок чешется.

Сейчас это выглядит как маленький рай, очень старый и добрый мирок, что живёт где-то внутри сердца.

— И ты можешь жить здесь тоже, — положила она мне руки на плечи. — Можешь вырасти, завести семью и умереть. Когда это случится, твоя душа покинет и твоё реально тело, так что не о чем волноваться.

— Но… это не то. Это не реально. Это всё ненастоящее кроме тебя и меня. Так что… мне здесь не место. Даже несмотря на то, что я тебя люблю.

— Я не твоя мама. Почему ты повторяешь, что любишь меня?

— Плевать мне на это, — я обернулся. — Ты выглядишь как она, ты пахнешь как она и поведение у тебя такое же. Может… мне хочется на мгновение поверить в это всё, а может ты моя вторая мама, кто знает. Нянчишься же со мной.

— Это звучит странно. Первый раз меня называют мамой, при этом зная, кто я.

— Всё бывает в первый раз. Так что притворись, что ты не знаешь, что знаю я. А я притворюсь, что не узнал правды. Пусть на это мгновение, но я хочу представить, что моя жизнь сложилась иначе. Не было никаких съеденных тортиков, оставивших отпечаток в моей душе. Ни на кого не нападали белки и дрозды, никто не умирал от рака, никто не писал в цветочные горшки из вредности, и никто не калечил других. Мы просто представим, что этого никогда не было, что мир остановился в этом момент, стал вечным, ярким и добрым, где дети всегда счастливы, а родители всегда любят.

Потому, что этот момент станет ещё одним кусочком, что я сохраню в лакированной коробочке на пьедестале. Я ничего не помню об этом времени, поэтому это была возможность вновь увидеть то, что я забыл. Мне ничего не остаётся, как собирать свои счастливые моменты в коробочки, пока мир пытается вырыть мне могилу.

— Хорошо, сынок.

И вновь мы обнимаемся. Чем старше становишься, чем дальше дом и страшнее мир, где ты живёшь, тем больше хочется обнять человека, которого возможно ты больше никогда не увидишь, и не отпускать. Такая гениальная мысль, но так поздно пришла. Хотя… не до того тогда было.

— Ты ещё…

— Погоди, — перебил я её. — Давай ещё немного постоим.

— Хорошо.

Здесь так светло. Так красиво, несмотря на то, что это просто квартира. Яркое воспоминание. Не чета как моему реальному миру, так и миру, где мне все нихрена не рады. Я бы действительно хотел остаться здесь навсегда. Но жить в иллюзии… Нет уж, я лучше выберу реальность, суровую и беспощадную, но ту, где все настоящие и живые.

Минут пять мне понадобилось, чтоб наконец понять — всё хорошее надо заканчивать, иначе можно подсесть. Как например на мир, которого не существует.

— Я думаю, что мне пора, — вздохнул я, отстраняясь.

— Я вижу это, сынок. Твоё упорство, твоё желание выжить… Оно заслуживает уважения. Ты так отчаянно сопротивляешься мне, не хочешь обрести покой и счастье, которые можешь получить.

— Прости уж, мама. Лучше реальная боль, чем приятная иллюзия.

— Зовёшь меня мамой, даже зная, кто я. Ты очень странный.

— А нельзя?

— Можно, просто… удивительно это, антигерой.

— Знаешь уже мои достижения?

— Мне всё равно на них, — она провела по моим волосам пальцами словно гребешком. — Я Богиня, мне подобное не важно. Просто ожидала я увидеть… что-то более злое.

Я усмехнулся.

— Самое страшное зло — человек, который готов добиться своей цели.

— Чьи-то слова?

— Нет, только что придумал. А теперь… я вернусь?

— А сможешь? — улыбнулась она.

— Естественно, — я встал на цыпочки и напоследок поцеловал её в щёку. — Прощай ма, я рад, что ты меня навестила напоследок.

После чего развернулся к окну. Всегда есть выход и этот выход — окно. Девиз любого потенциального самоубийцы.

Я разбежался и прыгнул в него головой вперёд. С таким ростом я по идее не должен был допрыгнуть, но иллюзия есть иллюзия. Она изменяется, стоит тебе захотеть этого.

Тёплый и свежий, пахнущий утром, поток воздуха в лицо. Детские крики, которые становились всё громче и громче, после чего я коснулся лицом асфальта. Мягко и нежно.

Со стороны это мягко и нежно должно выглядеть как арбуз, который сбросили с верхнего этажа, но мне это уже и не видно. Потому что…

Я проснулся.

'Познавший безумие — вы знаете не понаслышке, что такое безумие. Вы были в её объятиях, вы слышали её голос и чувствовали её тепло, но нашли в себе силы вернуться обратно. Вы познали то, что другим никогда не будет дано узнать.

Условия получения — победить безумие. Бонус — сопротивление негативным воздействиям на сознание.'

Да ладно…

Я протёр глаза, чтоб лучше разглядеть надпись, которую сейчас видел. Она слишком отличалась от тех, что я видел до этого. Потому не сразу верилось в то, что мне её дали.

Нет, ну серьёзно! Не сумасшедший, не мудло, не больной дегенерат, а познавший безумие. Звучит? Звучит! Это даже не стыдно показать другим, хотя делать такое, наверное, не надо. Мало ли что подумают. Я бы вот решил, что передо мной посетитель психлечебницы.