Чтение онлайн

– Критики разорвут этот фильм на части.

– Мне казалось, ты говорил, что это будет шедевр.

– Мне казалось, что если Абидеми расскажет о том, кто он, своей любовнице, то все закончится хорошо. Чем не финальная сцена фильма? Потом мне казалось, что все будет хорошо, если он сотрет ей воспоминания и все продолжится, как и было. Тоже неплохо для фильма. Но он увидел все, что она о нем думает, и решил послать все к черту. Вот так. Я облажался, – он улыбнулся, продолжая подпирать взглядом потолок. – Как думаешь, Келлер, какую музыку сейчас лучше сыграть?

– Тишина подойдет? – Келлер крякнул, не ожидая, что Джуд ткнет его кулаком в бок.

– Какого черта ты делаешь? – спросила она одними губами.

– Он все правильно делает, – сказал Феликс и уставился на дно своего пустого стакана. – Думаю, нужно еще выпить.

– Может, лучше свернем одну из моих самокруток? – предложил Келлер.

– У тебя есть твое знаменитое «Северное сияние»?

– Как в старые добрые времена, – Келлер вытащил из кармана спичечный коробок и бросил его другу.

Феликс не попытался поймать его. Коробок ударился ему в грудь, упал на диван. Феликс уставился на него, словно не понимал, что это и откуда взялось.

– Думаешь, сможешь подкупить меня этим? – тихо спросил он. – Думаешь, если я накурюсь, то решу продолжить съемки?

– Да мне вообще плевать, продолжишь ты съемки или нет. Ты ведь сам сказал, что мы все получим обещанные деньги вне зависимости от того, выйдет фильм или нет.

– Верно, получите… – Феликс взял спичечный коробок, сунул в нагрудный карман и поднялся на ноги. – А вы оба… – он уставился на Джуд и Келлера так, словно только что увидел. – Вы что, снова вместе? Как в тот день на озере? – И не дожидаясь ответа: – Дурацкий день. Просто катастрофа. – Феликс прошел мимо своих друзей, стараясь не встречаться с ними взглядом. – Если вернутся Субира или Абидеми, то я на балконе, пытаюсь убить себя самосадом друга детства, – сказал он, не оборачиваясь, и вышел, громко, надрывно смеясь.

– Черт! – сокрушенно сказала Джуд.

– Думаю, если ты хочешь, чтобы завтра съемки возобновились, то должна пойти к нему, – сказал Келлер, глядя на закрывшуюся за Феликсом дверь.

– Пойдем вместе.

– Я всего лишь его друг.

– Черт!

– Он действительно может закрыть проект. Ты же знаешь его. Так что если тебе важно закончить фильм, то иди. Только не говори, что тебе жаль и все такое… Он все это ненавидит.

– Да знаю я! – Джуд тяжело вздохнула, заглядывая Келлеру в глаза, словно там была написана подсказка слов, которые ей нужно было произнести согласно сценарию. – Знаю…

Ожидание. Сначала Субира ждала, что Абидеми придет к ней в кафе, потом надеялась на звонок, уверяла себя, что у него могут быть проблемы в семье, на работе, он может быть просто занят, но…

«Но неужели так трудно позвонить?» – начала она злиться на третью неделю после вечеринки, когда ее любовник повел себя так странно, что она не могла избавиться от чувства – что-то не так, что-то случилось. Конечно, он мог испугаться ее припадка, но ведь у нее никогда не было припадков прежде. Если, правда, в ее организме что-то не сломалось. Именно эта мысль заставила ее обратиться в больницу. Седовласый врач выслушал ее историю и назначил полное обследование, не выявившее ничего, что могло бы спровоцировать припадок, о котором говорит Абидеми. Доктор Ворхов поднял историю болезни ее родителей, связавшись с городом в бывшей Океании, откуда приехала Субира, – ничего.

– Но с людьми не случаются припадки просто так, верно? – сказала Субира.

– Верно, – согласился врач, задумчиво кусая седой вислый ус.

«Значит, либо я больна и вы не можете это установить, либо меня разыграли», – подумала Субира. В первое верилось с трудом, а вот второе… «Да, определенно, здесь что-то не так. Человек не может просто так отключиться, потерять час своей жизни», – решила она. Эти мысли помогли ей успокоиться – она здорова, но как только Субира решила так, то волнение вернулось с новой силой. Если это розыгрыш, то это плохой розыгрыш. Злая шутка. А возможно, и что-то похуже.

Субира покинула больницу, намеренная во что бы то ни стало выяснить, что случилось на вечеринке. Снова и снова она вспоминала друзей Абидеми. Кто же из них? Кто же из них? А может быть, это был сам Абидеми? Ведь вся эта вечеринка, все эти его знакомые… Она всегда чувствовала, что с ними что-то не так. Неясно что, но что-то во всем этом шоу было ненастоящего, словно смотришь фильм, где актеры не очень стараются, и не чувствуешь, что все происходит на самом деле.

Если бы Субира знала, где живет Абидеми, то отправилась бы к нему, но, когда они встречались, он всегда снимал номера в гостинице. Лишь ближе к концу у него появилась мысль арендовать квартиру недалеко от работы Субиры, чтобы они могли съехаться. Значит, он не хотел ее бросать, пока что-то не случилось на той вечеринке. Да, теперь Субира отчетливо помнила его волнение. Он что-то хотел рассказать ей. Она почему-то думала, что он предложит наконец-то съехаться, но он не предложил. Значит, что-то его остановило. И это не ее припадок, потому что припадка не было. Было что-то другое.

Три долгих дня Субира думала об этом, смотрела на телефон и все еще ждала звонка от Абидеми, способного все объяснить. Но звонка не было. Ни звонка, ни Абидеми. А это значило, что все ее опасения не были напрасны. Ее разыграли. А если учесть, что любовник бросил ее, сбежал, то еще и попользовались. Субира вызвала такси и долго кружила по району, где проходила злополучная вечеринка, – других адресов она не знала.

– Вот здесь, здесь! Все! Стойте! – заорала она водителю.

Такси остановилось, выплюнуло ее на тротуар. Субира не двигалась, стояла и смотрела, как уезжает желтый кэб, – здание, где проходила вечеринка, находилось за ее спиной, и никуда оно уже не денется.

Теперь успокоиться, собраться.

Субира вошла в прохладный, несмотря на палящее солнце на улице, холл. Дежурный за стойкой кивнул ей – узнал. Субира вздрогнула, словно была шпионом, подошла к лифту, заставляя себя не оглядываться. Руки у нее дрожали. «Дзинь», – открылись двери лифта. Субира вошла в него, выбрала девятый этаж. Моторы загудели. Никого. Она одна. Подъем резвый, стремительный. «Дзинь», – открылись двери. Субира выглянула в коридор. Нет, она не была здесь. Значит, ей нужен другой этаж. «Может быть, девятнадцатый?» И снова – «дзинь». И снова резвый подъем. «Девятка точно была. Точно». Лифт остановился. Звякнул колокольчик. Двери открылись. «Да. Девятнадцатый». Субира стояла в лифте, пока двери не начали закрываться, и только тогда выскользнула в коридор. Загудели моторы. Лифт сорвался – она буквально видела его падение.

Закрыть глаза. Какая квартира?

Субира осторожно шагнула вперед. У нее всегда была плохая память. Когда она была ребенком, отец говорил, что если не развивать память, то придется работать официанткой. Что ж, отец оказался прав. Субира вздрогнула, услышав гневные голоса. Вернее, один голос – знакомый, вот только бы вспомнить, кому из друзей Абидеми он принадлежит. Да и друзей ли? Ведь Абидеми не был богачом, а этот дом… Бедняки не живут в таких домах. Здесь все пахнет деньгами. Но голос за дверью кажется знакомым. Голос странного Феликса Денсмора. Субира подошла ближе.

– К черту фильм! – донеслось до нее.

Затем тишина. Нет, не тишина. Кто-то тихо говорит. Кто-то другой. Воображение заработало, показав Субире ее любовника. Он стоит напротив Феликса и размеренно объясняет ему что-то… О чем это? О фильме? О каком, к черту, фильме?

– Я сказал, проект закрыт! – снова услышала она голос Феликса.

«Какой проект? Что вообще здесь происходит?» – думала Субира.

– Нет, черт возьми, облажался не только абсорбер. Облажались мы все. Вся эта вечеринка… Весь этот фильм… Это жизнь, Безим. Настоящая жизнь. Понимаешь?