Чтение онлайн

Кабинет начальника – также огромное помещение со сводчатыми потолками, старинная мебель – стол, стулья и зеркальный шкаф с царской яхты. Значительная часть госпиталя в форме буквы Н (Николаевский, в честь «строителя» Николая I) во время бомбардировок в Великую Отечественную войну была разрушена. Дыры заложили кирпичом. Кирпич дореволюционного времени штамповался клеймом производителя. Отдельные кирпичи можно было рассмотреть на берегу залива в воде. Пролежав в ней десятки лет, он не разрушался, клеймо было хорошо видно, а кирпич вызывал чувство уважения за качество.

В штате УРСИ (учебной роте санинструкторов) был командир и четыре подчинённых офицера (командиры взводов – преподаватели спецдисциплин). За исключением одного офицера все были выпускниками ВМедА, а два – я и капитан медслужбы П. К-к – с красными дипломами, но последний ещё и с золотой медалью. Он переслуживал в капитанском звании уже много лет, но не хотел уезжать из Ленинграда, однако неудовлетворенность («статус несоответствия») давала о себе знать.

Командир роты (В.И. Т-й) тоже не хотел удаляться от Ленинграда, долго служил майором, но организовал себе облегчённую службу за счёт командиров взводов, имел другие «льготные» элементы и не тяготился своим тупиковым статусом.

Но самой большой кадровой ценностью роты был её замполит – старший лейтенант П.Г. Ч-т («хохол»). Отличник производства, работавший на заводе после срочной службы, кандидат в мастера спорта по велосипедной езде, он был призван на офицерскую службу. Его служебное положение – прямой начальник всего личного состава роты, включая офицеров с академическим образованием – позволяло вести себя начальственно и независимо, решать судьбы не только матросов, а ещё и самому учиться в институте. Служебную квартиру он получил сразу же по прибытию к месту службы.

В учебной роте полагалась должность заместителя командира по строевой подготовке. Её замещал также офицер из прапорщиков (А.К. Б-й), закончивший экстерном среднее военное училище.

Учебная рота – это подразделение образцового выполнения всех уставных требований военнослужащими.

В роту набирали 44 курсанта, делили их на 2 взвода, проводили курс молодого матроса, а далее учили медицине на роль санитарного инструктора надводного корабля могущественного ВМФ СССР. У командира взвода был боевой помощник – прапорщик, ставший им после окончания УРСИ и оставленный в старшинском звании для службы в роте. Это были организованные, знающие своё дело и добросовестно исполняющие обязанности (до какого-то периода самомнения) военнослужащие.

Фото 14. Командир взвода – преподаватель специальных дисциплин Б.И. Жолус с курсантами учебной роты (Кронштадт, 1975)

Служба выпускника академии командиром взвода и ещё преподавателем не была лёгкой. Ответственность за «любимый» личный состав, его обучение строевым приёмам с оружием и без него не вписывались в прогнозные рамки врачебной деятельности. Преподавание медицины со всеми основными лечебными дисциплинами (патология, диагностика, лечение) в конспективном виде с большим трудом ложилось на слабую общую базу знаний матросов без их мотивации.

Кроме этих основных функциональных обязанностей было ещё немало нагрузок: нештатный врач УРСИ, нештатный начальник и экскурсовод музея госпиталя, партгрупорг и прочее. Во всем требовалось успевать и преуспевать.

Фото 15. Нештатный начальник музея кронштадского госпиталя – старший лейтенант медслужбы Б.И. Жолус проводит экскурсию (1975)

Однажды с группой слушателей первого факультета академии по хирургии в госпиталь приехал полковник медслужбы профессор Порембский Олег Борисович. Ещё во время учёбы мы с ним вывели научный кружок кафедры военно-морской и госпитальной хирургии (ВМГХ) на первое место в академическом конкурсе. Знакомство было давним и добрым.

Я был старостой кружка ВНОС кафедры. Во время проведения экскурсии в музее я подвёл группу к витражу, в котором находился автореферат диссертации генерал-майора медслужбы профессора М.А. Лущицкого. На обложке было зачёркнуто в предложении «диссертация на соискание учёной степени кандидата медицинских наук» слово «кандидата», а сверху строки написано «доктора».

На мои слова о досадной ошибке О.Б. Порембский сказал, что это не ошибка. Действительно, М.А. Лущицкий представлял диссертацию на учёную степень кандидата наук, но диссертационный совет принял решение присвоить ему звание доктора наук. Этим и объяснялось исправление.

Много позднее, когда я был председателем диссертационного совета, столкнулся с аналогичной ситуацией (соискателем был В.К. Корбут – начальник кафедры ОТМС академии), но положение ВАК о присуждении учёных степеней уже не давало возможности решать таким образом проблему на заседании диссертационного совета.

Ещё один эпизод из музейной работы. В 1976 году на базе Кронштадтского госпиталя ЦВМУ МО СССР проводило сборы главных терапевтов округов и флотов. Музей был открыт для посещения участников сборов, а нештатный начальник музея должен был быть готовым к проведению экскурсий в перерыве заседаний. В зал музея вошёл заместитель начальника ЦВМУ генерал-лейтенант медслужбы Юров Иван Александрович. До этой должности он был заместителем начальника Военно-медицинской академии.

Я представился ему и услышал: «Хорошо устроился, Жолус». На что я должен был пояснить, что начальник музея – это нештатная должность. «А штатная какая?». Ответил, что являюсь командиром взвода – преподавателем специальных дисциплин в роте санитарных инструкторов. Меня удивило, что он вспомнил год моего выпуска из академии (1971), видимо, и его год перевода в Москву. «Пора уже и командиром роты быть», – завершил беседу И.А. Юров. Прошла экскурсия нормально.

После этого командиру УРСИ я с ожиданием его реакции сказал, что заместитель начальника ЦВМУ считает, что я должен быть уже командиром роты. В глазах моего начальника появился испуг, от неожиданности он выпалил: «За что?».

Из «гигиенических заслуг» в УРСИ можно привести пример об улучшении организации питания матросов роты. На очередном присутствии при подъеме личного состава, контроле за физзарядкой и завтраком увидел, что завтрак, состоящий из каши, не съедается. Матросы уходили с завтрака несытыми. Пришлось через командование решать вопрос о приходе на работу гражданского повара на час раньше, чтобы приготовить к завтраку (каше) гуляш или бефстроганов с подливой. Переделывались меню-раскладка, меню, что не нравилось исполнителям.

В круг обязанностей командира взвода в разделе партийно-политической работы входило оформление в специальной тетради, якобы со слов матросов, одобрительных отзывов о деятельности партии и правительства. Вероятно, политработники таким образом отчитывались перед своим начальством о своей титанической деятельности в массах. Не знаю, было ли это в других учебных отрядах или нет. Возможно, это в данном случае являлось отзвуком Кронштадтского мятежа, подавленного армией Тухачевского. Записи в указанную тетрадь мной заносились нарочито продуманным текстом не матросскими словами. Замечаний не было.