Чтение онлайн

На столе лежали полуразобранные часы, инструменты. Одиноко стояла глазная лупа, казалось, поставленная на своё место буквально пару секунд назад. В стакане остался недопитый чай. А в открытом ящике стола остались лежать девять тысяч рублей.

И – всё. Никаких следов, ничего – человек словно растворился в воздухе.

Полиция долго ломала голову, пытаясь хоть как-то объяснить возможную причину исчезновения. Но – тщетно. Стандартная формулировка сообщения о без вести пропавших – «ушёл из дома и не вернулся», тут явно не годилась, а ничего другого пока никак не удалось изобрести. Написать же: пропал без вести в собственном доме – означало вызвать недоумение руководства.

«Как это – «пропал в собственном доме»? Бесследно растворился?

Он что – химик? «Царскую водку» [1] синтезировал? Или ещё какую-то жуткую смесь, способную растворить человеческое тело без остатка?

Нет?

А что ж вы нам голову-то морочите?!»

Глухой «висяк» себе на шею тоже никто вешать не хотел. Но никаких иных вариантов попросту не существовало. И уголовное дело по факту пропажи гражданина Шарова Петра Владимировича перешло в указанный выше разряд.

Дед просто исчез.

Бабушка с трудом перенесла этот факт. Постарела и осунулась. Но – выправилась.

И немалую роль в этом сыграли внуки – каждое лето приезжавшие к ней в гости. И отвлекавшие её от грустных мыслей своим безудержным энтузиазмом и юношеским задором.

Варенье и компоты, помощь по хозяйству, да и просто беготня по старинному дому – на всё это с трудом хватало целого дня! А ещё и здоровенный огород – вообще неизведанная до конца земля.

Дом стоял на самом краю города, к огороду подступал тенистый лес. И в нём тоже имелась масса интересных вещей! Надо исследовать протекавшую поблизости реку, осмотреть полутёмный чердак, залезть в подвал – и непременно в самый дальний угол! И так – почти три месяца подряд!

Так ещё и в течение года случались каникулы – пусть и не столь продолжительные, как летние. Вечно занятые на работе родители были только рады тому, что дети не сидят в четырёх стенах московской квартиры – Боровск казался им самой удачной альтернативой прозябанию в каменных джунглях.

Но.

Была ещё одна особенность старого дома. Трудно сказать, но порою казалось, что он живёт своей, одному ему понятной, жизнью. Часы, которые имелись в доме практически повсюду, не отставали ни на минутку! Хотя за ними никто давно уже не ухаживал. Более того! Даже наручные электронные часы у ребят – и те каким-то непостижимым образом синхронизировались со всеми остальными. И неважно, какое время они показывали до этого. Стоило переночевать в доме – и на циферблате высвечивалось то же самое время.

Загадка. Одна из многих.

Антон на полном серьёзе уверял, что постоянно чувствует чей-то взгляд. Лера отмахивалась, но какие-то странные ощущения не покидали и её. Она всячески старалась анализировать всё, что видела вокруг, и что происходило с ними в доме. Но пока ничего не складывалось. Какая-то деталь постоянно не вставала на место.

И это очень сильно её раздражало!

Настолько, что она уже начала протестовать против поездок к бабушке. Нет, её-то она всегда была рада видеть. Но вот дом решительно не вписывался в её стройную картину мироздания.

Положение вещей усугублялось тем, что бабушка никак не могла бросить своё сложное хозяйство. Места в городской квартире хватило бы на всех – но она наотрез отказывалась куда-либо переезжать.

«Как я могу бросить наш дом? И кто будет заводить часы?!» – все разговоры на тему переезда всегда на этом и заканчивались…

А оставлять детей болтаться по городским дворам… с их постоянными соблазнами – на это уже не могли пойти родители!

«Последний раз туда еду! – в конце концов, заявила Лера. – Чего я потеряла в этом музее часов? Там даже интернет через пень-колоду работает!»

Антон на этот раз промолчал и ничего не возразил, как он это обычно делал. Но перспектива ехать следующим летом к бабушке в одиночку и его не слишком обрадовала.

Он был молод и талантлив. Усидчив – до невероятности! И всегда был готов воспринимать что-то новое и незнакомое. Пойти пешком за полсотни миль, чтобы выслушать заезжего мастера – легко! Просидеть все праздники, разглядывая какой-то непонятный механизм – вообще без проблем. Молодой парень – но чурающийся дружеских вечеринок с такими же, как и он сам, подмастерьями. Избегающий общества весёлых девиц и вечерних попоек с друзьями.

Но в то же время, никто другой так не разбирался во всевозможных механизмах и устройствах. Именно ему, как правило, и поручалась самая сложная работа по ремонту и восстановлению сломавшихся или неправильно работающих машин и прочих агрегатов.

Но его страстью – пожалуй, единственной, были все, же часы.

Парень подолгу просиживал за верстаком, разглядывая их устройство и вникая во все хитрости и тонкости работы часовых дел мастера.

Мастера, которым он не являлся.

Он был подмастерьем, обязанным отработать в мастерской хозяина не менее десяти лет. И только тогда – да и то, с соизволения всех членов гильдии, – он имел право на экзамен.

Формально – имел. Многие, очень многие так всю жизнь и проходили в подмастерьях.

Согласно правилам гильдии, держать экзамен на звание мастера можно было лишь после десяти лет работы подмастерьем. И крайне желательно, чтобы экзаменуемому было бы не менее двадцати пяти лет! Не говоря уже обо всех прочих условностях…

Гильдии попросту не требовалось такое количество мастеров – её всё и так устраивало. Мастерами становились, как правило, дети старых мастеров – и дело не выходило за пределы семьи.

Да и то сказать, деньги даже и на экзамен требовались немалые!

Сделать (за свой счёт!) хорошие часы, чтобы качество работы было бы по достоинству оценено всеми мастерами гильдии – задачка непростая! Выдержать экзамен, устроить пирушку для всех членов гильдии – это тоже ложилось весьма тяжелым грузом на юношеские плечи.

И народ предпочитал оставаться в подмастерьях. На выпивку и пирушку деньги есть, девушки любят – чего ещё надо-то? На более-менее нормальную жизнь хватает, так что можно не особо напрягаться.

Так бы всё оно, наверное, и продолжалось, но… случаи бывают разные.

Гордостью города, как и владеющего им герцога, являлись часы.

Точнее, не просто часы, сложное и весьма громоздкое устройство. Оно не только передвигало стрелки на четырёх циферблатах, но и приводило в действие сложный ансамбль из красивых резных фигурок, которые в условленное время показывались в окнах часовой башни. Пели механические птицы, взмахивал крыльями дракон, раскланивались фигурки людей и взмахивали своими алебардами механические стражники.