Чтение онлайн

— В четверг. После дождя, — раздраженно ответил Карл, ни на секунду не прерывая работы. — Ни днем раньше.

— Тебе впору объявление повесить! — веселился великий композитор. — «Работаю всегда!».

— От такого и слышу! — мрачно бросил Карл.

После визита Михаила Глинки, Карл потребовал от Юлии, чтоб ее «атланты» к нему в мастерскую не пускали больше никого.

— Даже меня? — машинально спросила графиня, заранее уверенная в отрицательном ответе.

Каково же было ее изумление, когда ее любимый Карл, не отрывая остановившегося взгляда от полотна, на котором, кстати, ничего вразумительного еще не было прорисовано, пробормотал:

— Никого означает никого.

Графиня Юлия поначалу растерялась. Потом решила оскорбиться, но все-таки сдержалась.

— Господибогмой! Может быть, мне уехать? — холодно поинтересовалась она. — Скажем, на неделю-другую в Париж.

— Лучше в Берлин.

— Чем Берлин лучше Парижа?

— Берлин отдаленнее от Рима, — ответил художник.

Это было уже откровенной грубостью. Карл по-прежнему, остановившимся взглядом смотрел на полотно. Вернее, в одну какую-то, ему одному видимую, точку на полотне.

Графиня вспыхнула и, хлопнув дверью, чего за ней никогда, ни до, ни после этого происшествия не замечалось, быстро вышла.

Уже на следующее утро она объявила всем знакомым, будто немедленно покидает Рим. Но сборы как-то затянулись…

Разумеется, она не уехала ни в какой Париж. И уж тем более в Берлин. Прекрасная Юлия издали наблюдала за мастерской Карла. Для этой цели она наняла двух частных сыщиков, которые с крыши соседнего дома подглядывали в окна мастерской художника и ежевечерне докладывали графине, что там и как.

Кроме того, она каждый день подсылала свою служанку с набором продуктов, которую та, в плетеной корзинке протискивала в щель двери.

Два частных сыщика лежали на крыше дома, напротив мастерской художника, глазели в окна и лениво переругивались:

— Гляди, гляди! Как петух вышагивает! Смех, одно слово.

— Работа, не бей лежачего. Помазал кисточкой, получи деньги. Побегал бы он, как мы, с утра до вечера за каким-нибудь богатым субъектом. Да еще все замечай, запоминай.

— Петух, одно слово! И грозно так поглядывает!

— Интересно, сколько он получит за эту мазню?

— Мильон!

— Ну, это ты хватил. Я бы за такую пачкотню и одной лиры не дал. Все эти живописцы… бездельники. Им бы побегать, как мы…

— Ну, сегодня-то мы не бегаем. Лежи себе, загорай…

— Обидно! Одни трудятся в поте лица, другие деньги направо налево швыряют.

— Ты о ком это?

— О клиентке нашей, о ком еще! Вот уж у кого денег!!!

— Твое дело маленькое. Наблюдай, все подмечай и подкладывай клиентке. Чужие карманы, не твоя забота.

— Интересно, сколько он получит за эту мазню?

— Заткнись! Смотреть мешаешь.

— Если молчать время бежит слишком медленно.

— Не умничай!

Для любящих время движется особым образом. Вдохнула у форточки ранним утром ОНА на одном конце города, делая гимнастику, — прошла неделя. ОН, на другом конце города, сильно выдохнул, отложил кисти в сторону — промелькнула другая.

Каждый вечер долгие встречи. Каждую ночь бесконечные разговоры по телефонам. Недели мелькали рекламными клипов на ТВ. Дни просто с ума сошли. Летели со скоростью взмаха ресниц. Короче, не успели Кристина с Майком перевести дыхание, впору уже юбилей отмечать. Месяц со дня знакомства.

В тот день Майк подкатил на джипе к детскому центру творчества «Логос». Само собой максимальным эффектом. С угрожающим ревом двигателя, кошачьим визгом тормозов и пронзительным музыкальным сигналом клаксона, «Где же, моя Сулико!». Вдобавок, выйдя из машины, достал сотовый и долго делал вид, меряя шагами двор, будто темпераментно обсуждает какие-то неотложные бизнес-проблемы.

Несколько десятков детских голов одновременно возникли во всех окнах центра. Занятия были явно прерваны раньше времени. Сплющив носы о стекла, детские рожицы застыли в неподвижности. Приземление инопланетного корабля произвело бы, куда меньшее впечатление. А когда из парадной двери вышла сама КрисИванна, и независимой походкой направилась к джипу, приветливо махнув ручкой его владельцу, детские рожицы из всех окон как ветром сдуло. Уже через секунду толпа детей из всех групп высыпала во двор. Кто в чем! Кто в балетных пачках, кто в форме летчика времен отечественной, кто зайчиком, кто белочкой. У большинства девочек в руках почему-то оказались разноцветные мячики.

Когда КрисИванна отчаливала от «Логоса» дети всех групп устроили народное ликование. Кричали девочки «Ура-а!» и в воздух мячики бросали. Мальчишки оглушительно свистели, как на футболе после удачно забитого мяча в ворота бразильцев.

— Сволочь Рублево-Успенская! Сталина на вас нет! — шипела Лариса, свет, Васильевна, глядя из окна на отъезжающий джип последней модели.

Как ни верти, время бежит, годы уже не те, здоровья никакого. А до победы коммунизма во всем мире или хотя бы в одной, отдельно взятой стране, еще трудиться и трудиться. Сил едва ли хватит. Впору организовывать новую «Народную волю». И взрывать всех этих олигархов. Без всякой пощады.

Нет, сил уже не хватит. А жаль. Жизнь прошла, а результат?

Джип Майка плавно, медленно и даже, как бы, величественно двигался в узком потоке по запруженным улицам центра. Внушительный корвет в узком канале среди себе подобных и прочей мелочи. Катеров, яхт, ботиков с подвесными моторами.

И только когда вырвались на простор третьего кольца, Майк прибавил газу.

— Пожалуйста, потише. Не люблю быструю езду. И вообще, машин. Я боюсь.

— Со мной вы в полнейшей безопасности, — самоуверенно заявил Майк.

— Не уверена. Сбавьте, пожалуйста, скорость.

Майк согласно кивнул, но и не подумал уменьшить скорость.

— Теперь ваше слово для меня непреложный закон.

— Теперь? Что вы этим хотите сказать?

— Кристина, милая! Нам давно пора перейти на ты. Вам не кажется?

— Хорошо, — пожала плечами она, — Только это ничего не изменит.

Майк только хмыкнул и покачал головой.

— Ну и характер у вас!

— Это не характер, — возразила Кристина, — Способ существования. С детства привыкла никому не доверять.