Чтение онлайн

На этот раз «империалистам» удалось найти решающий козырь, который сорвал планы Сталина. 6 апреля тесно связанный с японцами военачальник Чжан Цзолинь отдал приказ провести обыск в советском посольстве в Пекине. Там были найдены документы, из которых можно было заключить, что коммунистическое руководство СССР и Коминтерна стремится к устранению Чан Кайши. Эти бумаги были срочно переданы военному лидеру Гоминьдана [18] . 12 апреля 1927 г. Чан Кайши учинил разгром коммунистических организаций и профсоюзов в Нанкине и Шанхае, взял власть в свои руки в этих районах, исключил коммунистов из армии и Гоминьдана. Кровавая чистка от коммунистов охватила несколько провинций.

Освобожденная территория раскололась. Приморские районы поддержали Чан Кайши, а центральные — уханьское правительство левых гоминьдановцев и коммунистов во главе с Ван Цзинвенем, которому СССР продолжал оказывать финансовую и военную помощь. Сталин оказался заложником собственной политики и пытался извлечь пользу из союза хотя бы с осколками Гоминьдана. Но и к Уханьскому правительству Сталин относился, как прежде к Чан Кайши, тем более, что в Ухани то и дело вспыхивали столкновения между коммунистами и гоминьдановцами. В начале июля Сталин пришел к выводу: «Мы использовали уханскую верхушку как только можно было ее использовать. Теперь надо ее отбросить» [19] . Но публично Коминтерн призывал: «Ухань должен быть центром за другой путь развития Китая…», и в то же время, наученный горьким опытом союза с Чан Кайши, давал указание коммунистам: «стройте свои вооруженные силы» [20] . КПК настаивала на чистке армии от «контрреволюционного офицерства». Эта противоречивая политика неотвратимо шла к краху. Представитель Коминтерна М. Рой посвятил Ван Цзинвея в террористические планы коммунистов, считая, что «нам нечего скрывать от левых гоминьдановцев» [21] . 19 июля уханьское правительство поставило КПК вне закона. Поскольку Ухань автоматически потерял советскую помощь, а своих ресурсов у него было мало, левые гоминьдановцы воссоединились с Чан Кайши. Провал Коминтерна в Китае стал очевидным.

В отчаянии КПК попыталась в августе поднять восстания в нескольких городах Китая. В Кантон для этого прибыли эмиссары Коминтерна, в том числе видный деятель ВКП(б) В. Ломинадзе. Но население не поддержало коммунистов, и выступления были подавлены.

Китайская катастрофа потрясла коммунистов всего мира. Последние надежды на мировую революцию рухнули, тысячи китайских товарищей погибли. Сталинская политика потерпела полный крах. Эти события стали для Сталина личным поражением, и оказали двоякое воздействие на его международную стратегию. Во-первых, он согласился на переход Коминтерна к более радикальному курсу. На многие годы Сталин стал противником политических союзов, где коммунисты оказываются младшими партнерами. Прежде всего речь идет о союзах с социал-демократами. Как мы увидим, эта стратегия будет иметь наибольшие последствия для судеб мира не в Азии, а в Европе. Во-вторых, делом чести для Сталина станет осуществление его стратегии прихода коммунистов к власти не через разрушительные восстания, а через управляемую бюрократическую революцию-переворот.Интересно, что уже в новых условиях в 30-е гг. Сталин переступит через прежние обиды и санкционирует новый союз между Чан Кайши и коммунистами против японцев. И Чан Кайши тогда не поймет, что это — начало его конца. А пока первый раунд битвы за Азию Сталин проиграл, и это наложило глубокий отпечаток на его внешнеполитический стиль.

Разгром коммунистов в Китае вел к постепенному переходу страны из стана «варваров» в капиталистическую «ойкумену». По условиям соглашения между фракциями Гоминьдана разгром левых экстремистов — коммунистов, должен быть уравновешен ослаблением и правого крыла, спровоцировавшего кровопролитие в революционном лагере. В августе 1927 г. Чан Кайши сложил с себя полномочия главнокомандующего и отправился на отдых. Это время он использовал для поездки в Японию, где убедил представителей политической элиты, что он вполне лоялен мировому сообществу. К этому времени лидерам Гоминьдана стало ясно, что у них нет второго такого полководца, как Чан Кайши, и его попросили вернуться. Поддержка стран Запада сыграла в этом не последнюю роль — китайское правительство остро нуждалось в преодолении международной изоляции, кредитах, возрождении торговли. Все это теперь мог гарантировать Чан Кайши. В декабре 1927 г. из Китая выслали оставшихся советских военных советников. 14 декабря гоминьдановский Китай разорвал дипломатические отношения с СССР. В заявлении Чан Кайши по этому поводу говорилось: «Советские консульства в разных городах Китая на самом деле — филиалы Коминтерна, и в то же самое время — рассадники интриг, осуществляемых китайскими коммунистами» [22] .

4 января 1928 г. Чан Кайши снова стал главнокомандующим НРА. В марте-апреле он заключил ряд соглашений с США и с этого момента к разочарованию японцев в своей политике стал ориентироваться именно на Америку. 5 июня войска НРА вошли в Пекин. В июле туда триумфально прибывает и сам Чан Кайши. Теперь он — глава правительства объединенного Китая. 25 июля это правительство признают США, а к декабрю — ведущие страны Европы. Тогда же его власть признают все руководители провинций. В стране начинается восстановление покоя и порядка. В перспективе Китай — важнейший рынок сбыта, необъятная часть мирового рынка. Но это — только в перспективе. Китаю еще предстояло восстановить разрушенное хозяйство, добиться социально-политической стабилизации. Это — дело времени. Объединение Китая могло стать стабилизирующим фактором мирового рынка постепенно, во всяком случае — не за несколько месяцев. А вот разрушительный удар по мировому рынку, сводящий на нет успех в Китае, мог быть нанесен быстрее. И он был нанесен безо всякого участия Коминтерна.

В 1928–1931 гг. в Индии развернулась кампания гражданского неповиновения. Этот удар перекрыл стабилизирующий эффект объединения Китая, потому что был направлен именно против торговли стран Запада.

Лидером движения против британских колонизаторов в Индии стал Мохандас Карамчанд Ганди, прозванный Махатмой — великой душой. Он интересен нам не только тем, что нашел способ нанести ощутимый ущерб экономике колонизаторов, но, прежде всего, видением возможности выхода из глобальной экономики, ослабления воздействия ее колебаний на индийское (и только ли индийское) общество.

Ганди родился в 1869 г. в купеческой семье. Мохандас воспитывался в строгих индуистских традициях. Ганди работал юристом в Бомбее и в Южной Африке. Здесь он стал известен как защитник прав индусов, угнетавшихся англичанами. Когда в 1899 г. началась англо-бурская война, Ганди возглавил санитарный отряд, получил золотую медаль за храбрость. Но свой долг он видел не в помощи англичанам, а в облегчении страданий раненых. В 1904 г. Ганди создал общину «Феникс» под Дурбаном, жители которой вместе обрабатывают землю и выпускали известную по всей стране газету «Индийское мнение». Эта духовная община стала альтернативой как западному городскому образу жизни, так и серой обыденности сельской жизни стран Востока. В 1907 г. Ганди выдвинул идею ненасильственного сопротивления — сатьяграхи (упорство в истине) — неповиновения властям. В 1908 г. под руководством Ганди в Южной Африке прошла кампания митингов, забастовок, бойкота британских товаров и учреждений. Ганди был арестован. Но к 1914 г. Ганди удалось добиться отмены наиболее оскорбительных для индийцев расистских законов.

В 1915 г. Ганди с триумфом вернулся в Индию. Здесь он по своему обыкновению основал духовную общину «Сатьяграха ашрам» и принял в него семью неприкасаемых, чем шокировал приверженцев системы кастового разделения. Ганди неутомимо доказывал, что кастовая рознь не вытекает из основ религии, что люди должны преодолевать барьеры между собой, вместе бороться за сварадж — самоуправление. В 1917 г. Ганди начал организовывать сатьяграхи в тех районах страны, где произвол англичан был наиболее возмутителен. Во время массовых выступлений 1919–1922 гг. Ганди вступил в Индийский национальный конгресс (ИНК) и сразу же стал одним из его лидеров.

В 1922 г. Ганди был арестован. Процесс над ним превратился в обличение колонизаторов, но его итоги были предопределены — Махатма был заключен в тюрьму, где провел 1922–1924 гг. Здесь он написал книгу «Моя жизнь», в которой безжалостно проанализировал свой опыт. В тюрьме Ганди обдумывал программу преобразований Индии и стратегию ее освобождения.

Ганди выступал за то, чтобы борьба против британского колониализма велась безо всякого насилия, так как политическая философия Махатмы основывалась на принципе ахимсы-ненасилия. Кампанию 1919–1922 гг. Ганди прекратил после того, как узнал, что разгоряченные борьбой индусы убили несколько англичан.

Поражение кампании гражданского неповиновения 1919–1922 гг. не означало конца борьбы. Менялась лишь ее форма. Теперь движение вступило в фазу «конструктивной работы». Ганди уже давно говорил о том, что индусы вполне могут обойтись без английской экономики и тем самым решили бы множество своих социальных проблем. Необходимо переориентировать индийский рынок на индийские же товары и бойкотировать иностранные товары (кампания «свадеши»). Это нанесет колонизаторам болезненный удар, но даст работу миллионам соотечественников. Начинается кампания за прядение тканей («кхади»), в которые одеваются миллионы патриотически настроенных людей. Ганди считал, что значительная часть потребительских товаров может производится кустарно, без строительства крупных промышленных предприятий. В первой половине ХХ века, в эпоху всеобщего увлечения индустриализацией, эта мысль выглядела наивно. И только в наше время, когда потребительское общество вступило в прямой конфликт с природой, когда цивилизации грозит ресурсный кризис, скептицизм Ганди по поводу индустриализации становится более понятен. Ганди не был противником техники как таковой: «Никто не противостоит машинам. Мы выступаем против злоупотребления ими и их чрезмерного использования» [23] . В Индии в то время миллионы людей подражали своему вождю, обматывая тела домотканым полотном. «Мы поставили себе целью одеваться лишь в ткани, сделанные собственными руками. Поэтому прежде всего мы перестали пользоваться фабричными тканями» [24] , — вспоминал Ганди о решении, которое они приняли в своем ашраме, общине единомышленников. Пока это был выбор небольшой группы людей. Но если бы он распространился на десятки миллионов индийцев, удар по мировой торговле был бы весьма ощутим. Ганди развернул широкую кампанию в поддержку кхади. Он призывал: «для каждого патриота, влюбленного в свою страну, нет другого выхода из состояния своей полной бесполезности, кроме пропаганды кхади» [25] . Уже в 1928 г. Ганди мог подтвердить, что производство кхади — важный экономический фактор. В 1925 г. за десять месяцев было произведено 7,3 млн. ярдов ткани, а за тот же период к январю 1928 г. — уже 10,3 млн. ярдов. И кампания в поддержку кхади продолжала нарастать.

Ненасильственное сопротивление для Ганди становится не только методом достижения свободы, но и путем построения нового общества, и критерием того, готовы ли люди к свободе. По его мнению, «власть государства вытекает единственно из его способности к наказанию. Те личности, которые изгнали из себя страх перед этим наказанием, без насильственного противодействия власти государства, действуют так, будто его нет, и всегда побеждают» [26] .

Большое влияние на социальную программу Ганди оказали взгляды Д. Раскина и Л. Толстого. Под их воздействием Махатма эволюционировал к умеренному анархизму и социализму. «Только ненасильственные, любящие истину и чистосердечные социалисты смогут установить социалистическое общество в Индии и во всем мире» [27] , — писал он позднее. Ганди не разделял популярной в странах Третьего мира (а ныне и в России) уверенность в преимуществах именно национального капитала: «Глупо полагать, что индийский Рокфеллер будет лучше американского Рокфеллера» [28] .