Чтение онлайн

Рангар молча повиновался. Чуть дрогнули листочки и лепестки цветка, и Рангар вдруг поймал себя на совершенно необычном ощущении - будто кто-то большой, сильный, но ласковый, доверчивый и игривый с интересом взглянул на него.

"Ты кто?" - тихим вздохом прошелестела чужая мысль, но мысль неопасная, приятная, точно мягкий, пушистый, мурлыкающий котенок.

"Не знаю. Не помню", - как можно четче послал мысль-ответ Рангар, стараясь унять бешено забившееся сердце и привести в подобие порядка царивший в голове хаос.

"Ты не из здешнего мира. Я не могу понять, кто ты. На тебе печать инобытия, но в тебе нет зла. Ты убивал, только защищая свою жизнь и жизнь своих друзей".

"Как мне узнать, кто я и откуда? И зачем я здесь?"

"Это трудно. Тебя защищает нездешняя сила... великая сила. Она ни добрая, ни злая, она лишь призвана защищать тебя. Источник силы... далеко... не могу разглядеть... это Запределье. А приемник силы - твое кольцо. Больше я вряд ли чем смогу помочь тебе. Пусть попробуют маги, их коллективная сила по проникновению в глубины океана Либейи превышает мою. Я тоже... попробую помочь. Может, нам всем вместе и удастся заглянуть за стену в твоей памяти. Только и ты должен этого очень желать, не только не сопротивляясь, но помогая нам... тогда, быть может, у нас получится... не преодолеть, нет, это вряд ли возможно... а как бы обойти твою охранную силу, идущую извне, обмануть ее..."

Бестелесный голос умолк, и тут же грянул голос Верховного Мага:

– Ты общался с Лотосом! Священный цветок принял тебя и даже захотел помочь... что ж, я и Магистрат выполним волю Лотоса и наш долг.

Легкий шелест прошел по амфитеатру.

– Рангар Ол, разденься и ляг на алтарь у подножия Лотоса! Расслабься и закрой глаза! И помни, что сказал тебе Лотос: если ты хочешь добиться успеха, ты должен помочь всем нам!

Рангар подошел к алтарю, сбросил одежду и лег головой к чудо-цветку. Тело его полностью пребывало в солнечном пятне, и приятное, освобождающее от всего мирского тепло начало разливаться по телу от головы до кончиков пальцев. Он закрыл глаза, но странным образом продолжал видеть... небо, солнце, облака... потом что-то мелькнуло на грани восприятия, он напрягся, пытаясь поймать в фокус ускользающую тень... это было ошибкой, ибо все вдруг завертелось в огненной круговерти... ему стало тяжело дышать, будто какая-то сила... чье-то исполинское колено придавило его, вдавило внутрь грудную клетку... низкий свистящий гул обрушился на барабанные перепонки, и они лопнули... Боковые и лобные доли черепа треснули и исчезли, а вместо них образовалась бешено вращающаяся воронка с глазом на конце, и глаз этот тяжело и пристально наблюдал за ним. Гул перешел в немыслимой силы вой, в слепящий визг, его пронзил мертвенный холод, а затем сразу, без всякого перехода, его швырнуло в жар... невыносимый, оглушающий жар... он шел откуда-то снизу, а он стоял на тонкой сверкающей нити, уходящей в бесконечность, и должен был идти, не идти было нельзя, а идти страшно, потому что спереди на него пер какой-то монстр с красными глазами... но он превозмог страх и шагнул вперед, и жар накрыл его облаком кипящей воды с паром... все естество его содрогнулось от невыносимой боли... но это было только начало. Огненный волчок кружился уже в нем самом, в самом его центре, в средостении, в точке тандэн, кружился, рассыпая беспощадные искры-иглы, искры-пилы, пронзающие и разрывающие все тело... Глаз на дне воронки продолжал следить, гипнотизируя... страшный, темный, как могила... могила в сердце, где он похоронил... Нет! Туда нельзя! Почему нельзя? Все можно, сейчас все можно... можно... Огненная юла все вертелась, наматывая на себя уже пузырящиеся от жара кишки и прочие внутренности, которые тут же сгорали, словно в пламени вакуум-термитного заряда... Что?! Что это такое?! Не знаю, не знаю, яма, яма, края сплавились, как песок от атомных фугасов... но в центре только песок... почему?.. это не важно, не важно, это было раньше, а что тогда важно, а это мы вместе должны выбрать, нет, нет, выбирать будешь ты, ведь это все в тебе, но я не знаю, знаешь, знаешь, тогда полетели... куда? там же дым?.. Значит, в дым, в дым, бой в дыму... или в Крыму?.. бой, бой, смерть, какие парни гибнут!.. но это надо, они добровольно избрали свой путь... но зачем?.. во имя Человечества и Прогресса... что такое человечество? горстка пигмеев, возомнивших себя богами, кучка испуганных призраков подземелья, обреченная на вымирание... подземелье?.. да, подземелье, страшное, темное... туннели, коридоры, стайка испуганных призраков... толпа испуганных призраков... но избавление идет, оно уже распахнуло свои теплые ладони... и теплый свет, он снимает боль... высокая фигура в белом... кто это?.. кто... кто... надо вспомнить, это важно, нет, важно другое, другое, тогда вспоминай это другое... нет, погоди, мы не обсудили слово "прогресс"... это изобретение извращенного человеческого ума, фиговый листок для прикрытия агрессивной экспансии вовне и внутрь... только внутрь больнее... господи, ну когда кончится эта боль?.. терпи, надо терпеть, тогда ты узнаешь... что, что я узнаю?.. яма, яма, опять эта проклятая яма... и алое полотнище на полнеба... там друзья, они помогут, нет, не помогут, потому что я предал, а предателям не помогают, их казнят, а я еще и трус, потому что сбежал в другой мир... нет, нет, у меня же задание... ЗАДАНИЕ?! КАКОЕ ЗАДАНИЕ?! Вспоминай, ну, вспоминай же, это как-то связано с ямой?.. да, да, но мне нельзя об этом думать, будет так больно, как никогда и никому во всем Мироздании... а что ты знаешь о Мироздании?.. все, все, это грандиозный Кристалл, и где-то на одной из граней я, а на другой - вы, но мне надо сюда, потому что... потому - что?.. унесло, забросило, закинуло, зашвырнуло, или само по себе, или кто-то помог... и я должен найти, отыскать... глаза, как Вселенная... Вселенная, полная звезд... и я лечу в ней, корабль не нужен, я умею так... что, что ты умеешь?.. да ничего я не умею, и глаза другие... синие-синие, как васильки... васильки?.. да, это цветы такие у меня на родине... были... почему были?.. а потому что и родины нет... мрачный безмолвный шар-призрак, корабль-призрак с мертвым экипажем... и ничего нельзя поправить... что, даже надежды нет?.. надежда, надежда, проект "Надежда", или даже "Наша Надежда"... нет, надежда, конечно, есть, она всегда обязана быть, она умирает последней... человека уже нет, а надежда еще живет... потому-то и живет, что человек не умирает, оставаясь навек в поле... каком поле? что это такое?.. это все и ничего, это начало и конец, это путь... путь... ПУТЬ РАВНОВЕСИЯ! Это очень, очень важно, запомните: _путь равновесия_... Давай еще полетаем... полетаем и поиграем, тебе ведь уже не так больно?.. нет, очень больно... яма... проклятая яма... я искал, искал... и вот пришел сюда, потому что ЭТО здесь... что ЭТО?.. что?.. Глаза... глаза и руки... и еще голос... и имя... но звучит оно так отдаленно, как еще никогда не звучало, это имя дальше, чем звезды, и печальнее, чем дождь усталый... это какой-то бред, нет, это поэзия... а как же цель?.. я дойду, непременно дойду... вначале цветок, он пророс сквозь меня и он говорит мне: потом змея, потом земля, вода и огонь, и только потом... потом... нет, не знаю, а как надо знать, как надо, очень надо, все равно не знаю, разве что _там_ скажут... главное, все надо увидеть собственными глазами... а они болят, потому что я смотрю на то, чему нет названия, и смотреть туда нельзя, а я все равно смотрю, и глаза вытекают из глазниц, и оттуда ползут черви, длинные и тонкие... нет, это змеи, клубки ужасных шевелящихся, извивающихся змей, они везде, заполняют черепную коробку... ах да, у меня же нет черепа... змеи ползут, ползут, все глубже и глубже, и кусают сердце... яд проникает во все клетки, которые еще остались... сердце бьется из последних сил, потом разбухает и взрывается, как термический заряд... красная кнопка... КНОПКА... и яма, нет, воронка с оплавленными краями, и глаза, глаза на дне ее, их взгляд пронизывает насквозь и кричит... я не понимаю, как можно _кричать взглядом_, но, оказывается, можно, и я тоже кричу, и падаю в эту воронку, но Дан подхватывает и выдергивает, как из той дыры на Андалуре, и говорит: на, хлебни, это спирт, и спирт течет внутрь, смешиваясь с ядом, который уже там, и ничего не происходит, боль не утихает, потому что яд сильнее, сильнее... Пора заканчивать сеанс, он больше не выдержит, откуда-то пошел прорыв негативной силы... Кто это говорит?.. это мы, мы, тебе надо просыпаться, иначе ты умрешь, я уже и так умер, давным-давно, возле ямы... или воронки... в которой не было ничего... Все, все, конец!
– кричит кто-то, и вдруг начинается стремительный полет-падение в бездну, он все ускоряется, а вокруг паутина из серебристых и черных нитей, и по ним в разных направлениях идут люди, множество людей, и все они в масках, и маски снимать нельзя, но эти люди игнорируют запрет и снимают их, одновременно, как по команде того, кто сверху дергает за веревочки... неужели он таки существует, тот, кто дергает за веревочки?.. а откуда-то появляются мириады зеркал, реальность дробится в них, и мириады сорвавших маски теней смотрят в зеркала, нельзя, кричу я, НЕЛЬЗЯ!!!

И тут наступает смерть.

10

Боль была рядом, но как бы вне его. Она сидела очень близко, и он знал, что она очень близко, совсем рядом, но пока он не шевелился, боль тоже сидела спокойно, но стерегла каждое его движение. И стоило ему хоть чуть-чуть шевельнуться, как она молниеносно делала выпад, и миллионами раскаленных игл пронзала его тело и студенисто колыхающийся мозг. Но боль сигнализировала, что он жив, и это было главным, а все остальное второстепенным, и даже эта нечеловеческая боль, потому что должным образом настроенное сознание может преодолеть и победить любую боль.

Далеко не сразу и не полностью, но Рангар это сделал, и боль отступила, но по-прежнему подстерегала в засаде. И чтобы закрепиться на отвоеванной территории и заставить боль отступить еще дальше, он приподнялся на локте и огляделся, до крови прокусив губу и едва удержав рвущийся из груди стон, ибо боль не собиралась сдаваться и бросила в бой все свои резервы.

У Рангара потемнело в глазах, но он все же рассмотрел, что лежит на циновке из душистых трав в совершенно пустой комнате с голыми белыми стенами и потолком, а рядом на такой же циновке сидит седой старик, одежду которого составляла лишь простая полотняная накидка. И лишь живым огнем сверкавший на его груди символ Лотоса в обрамлении венка хрустальных листьев - знак, который, как уже знал Рангар, мог носить только один человек на всем Коарме, - подсказал ему, кто сидит рядом. Совсем не пронзительным и огнистым, а мягким, мудрым и чуть грустным взглядом Верховный Маг Лотоса смотрел на Рангара. И голос его не гремел и не рокотал, а звучал тихо и чуть надтреснуто, когда он увидел, что Рангар очнулся:

– Я знаю, что вам сейчас очень больно, Рангар Ол. Конечно, я бы мог уменьшить и даже вообще снять боль... но от этого значительно снизится эффект от проведенного сеанса. Некоторое время вы должны будете оставаться наедине с собой, бороться с болью... и вспоминать.

Рангар напрягся. Голова его была будто стянута огненным обручем, и в ней царило странное ощущение гулкой, болезненной пустоты, причем пустота была осязаемой, почти плотной, как жидкость, и резким движением ее, казалось, можно расплескать. Делать этого, однако, очень не хотелось, потому что при этом в мозгу будто взрывалось что-то, и обжигающая боль пронизывала все его существо. "Вакуум-термитный заряд", - вспомнил он, и раскаленный обруч так сдавил голову, словно стал короче на несколько сантиметров. "Сантиметр, сантиметр, - пронеслось в голове Рангара, - это сотая часть метра, единицы длины в моем мире". Стена в памяти по-прежнему стояла, но в некогда прочном монолите образовались мелкие и крупные трещины.

– Пошли трещины по стене?
– словно прочитав его мысли, спросил Верховный Маг.

Рангар не удивился, что тот _знает_, сейчас он ничему не удивлялся, он был как губка, переполненная водой, только вместо воды в ней обреталась боль.

– Сейчас я расскажу то, что увидел и смог понять, - произнес Верховный Маг.
– Прежде всего вы - иномирянин, Рангар Ол. Это уже ясно. И прибыли сюда, как сами это представляете, с другой грани Кристалла, который в вашем воображении есть модель Мироздания. Кстати, наши представления о нем... достаточно близки к вашим, скажем так, но мы как бы смотрим с другой стороны. Впрочем, речь не об этом. На вашей родине произошла некая глобальная катастрофа... суть ее я уловить не смог... и что-то очень плохое случилось с вами лично. Эти события разъединены как во времени, так и в пространстве, и в то же время их связывает нечто... и вновь я не понял, что именно. Если же говорить об эмоциях, то они гораздо ярче, острее и болезненнее, когда воспоминания касаются вашей личной трагедии. Увы, и на сей раз я спасовал перед ее точным смыслом... там что-то было связано с взрывом и гибелью любимого вами человека, причем вы с отчаянием и яростью вините в происшедшем себя... но тут образы и эмоции достигают такой пронзительной силы и яркости, что перехлестывают через болевой порог восприятия, и я, например, ощущал все как хаос из боли и жутких образов, причем кто-то или вы сами, а может, и то и другое вместе, наложили мощный запрет на эту тему... но как раз с этим связано ваше пребывание здесь, и цель, о которой вы так часто пытались вспомнить, разрушив запрет... но этого вам так и не удалось.

– Но хоть что-то?..
– с трудом шевельнул губами Рангар.

– Что-то, бесспорно, удалось. С помощью священного Лотоса и нашей вы смогли-таки преодолеть несколько барьеров и запретов, но этот оказался наиболее сильным. Кроме всего прочего, у меня сложилось впечатление, будто бы кто-то упорно и умело уводил ваши мысли и ассоциации с опасного пути...

Альвист Элгоэллас эль-Тайконд еще что-то говорил, но Рангар уже спал, измученный болью, и она во сне отступила, и снились ему яркие, цветные сны из прошлой жизни, и вопреки логике свершившегося были они полны оптимизма и радости...

Он все забыл, проснувшись, но осталось удивительно чистое и светлое мироощущение, состояние редчайшее, когда кажется, что ты един с миром и мир един с тобой, и вокруг благоухают дивные цветы, и дорога, по которой идешь, усыпана лепестками, и вот-вот случится что-то непременно хорошее, и глаза любимой, напротив, лучатся любовью и радостью, и ты смотришь в них и тонешь в щемящем океане беспредельного счастья... Он не мог сказать, случалось ли с ним такое в прошлой жизни, скорее всего нет, всегда что-нибудь мешало... но уже в теперешней это было впервые, точно.

И еще произошло немаловажное: боль, отступив во сне, так и не вернулась. Зато возвратились силы, и ему даже показалось, что их стало больше, ибо бурлили они в нем, как соки в просыпающемся весной дереве.

Рангар, Фишур, Тангор и Тазор сидели в недоброй памяти ресторане, однако настроение у всех четверых было превосходное. Они выбрали этот ресторан по настоянию Рангара, словно желавшего подчеркнуть этим свое полное выздоровление и восстановление душевных и физических сил. Легко усматривался в этом и вызов, который бросал Рангар ополчившимся против него силам. "Плевать мне, знаете ли, на вас, - излучала вся его фигура, мне весело и я отдыхаю, где и как того хочу". Мажорное настроение передалось и его друзьям. Только Фишур с некоторой озабоченностью переваривал слова Рангара о том, что он, Рангар, ожидал несколько большего от визита в Храм Лотоса. Пожав плечами, Фишур проворчал:

– Не вижу повода для особого веселья, Рангар, кроме как твоего чудесного исцеления. Главного ты ведь так и не добился, и стена в памяти уцелела.

Рангар весело расхохотался, давно не чувствуя себя так хорошо и непринужденно.

– Ты меня не так понял, друг мой Фишур, - произнес он, все еще смеясь.
– Треснула, треснула стенка, треснула, проклятая! И хотя она еще стоит и падать пока не собирается, все больше и больше просачивается сквозь нее, через трещинки эти, и я понемногу начинаю вспоминать цельное! Конечно, я надеялся, что она и вовсе рухнет, да, видать, чересчур уж крепко постарались неведомые строители...