Чтение онлайн

– Ладно, - сказал Рангар, - убедил. Кстати, сколько вы выиграли?

– Двадцать одну тысячу золотых литаров!
– с гордостью сообщил Тангор. Ты молодец, Рангар. И ничего, что применил свой прием, никто ничего не заметил, я уверен. Я сам бы не понял, если бы не знал тебя.

– Кое-кто понял, брат, - сказал Рангар.
– Сам Керчермар, например. Он даже хотел остановить поединок. Видать, слух обо мне докатился и до столицы...

– Надеюсь, в сложившейся ситуации ты изменил своему намерению и убил вендийца?
– осведомился Фишур.

– Нет. Я сделал все, как задумал. Керчермар жив, но очнется нескоро... в лучшем случае завтра к вечеру.

– О-о-о!..
– горестно протянул Тангор, подняв очи горе.
– Еще один смертельный враг, и он знает тебя... Да и жандармам наверняка расскажет... Ну почему, почему ты не убил его?

– Потому что мне надоело убивать, - огрызнулся Рангар и отвернулся к стенке, натянув до ушей одеяло.
– И вообще, я потерял много крови и хочу спать.

Тангор печально покачал головой и посмотрел на Фишура. Тот развел руками - мол, я же предупреждал... Потом они ушли, и у постели Рангара осталась только Лада. Она присела на краешек кровати, и по ее щекам медленно скатились две слезы.

Они покинули гостиницу на следующее утро, когда еще даже не начало сереть. Грустно поскрипывали колеса фургонов, цокали, тоже грустно, копыта тархов; звуки вязли в липкой, казавшейся зловещей тишине. У самых ворот, распахнутых настежь и никем не охраняемых, их ожидало странное приключение. Серая тень отделилась от стены и какая-то женщина, приблизившись с поклоном, протянула скакавшему верхом впереди головного фургона Рангару сверток.

– Кто ты?
– спросил удивленный Рангар.
– И что ты мне дала?

– Я вдова Энориса Пукурфита, - прошелестело в ответ.
– Ты отомстил за него и достоин носить это.

С этими словами она еще раз поклонилась и исчезла не хуже самого Рангара.

Тем временем к нему уже подъехал замыкавший обоз Тангор и подбежали соскочившие с козлов Фишур и Лада, правившие соответственно первым и вторым фургоном.

– Какая-то женщина назвалась вдовой убитого Керчермаром гладиатора Энориса Пукурфита и дала мне этот сверток, - ответил Рангар на немые вопросы в глазах друзей. И начал разворачивать плотную ткань.

– Очень странно, - сказал Фишур, - откуда эта женщина могла знать то, что никто, кроме нас четверых, не знает? Что-то здесь не чисто. Знаешь...
– и осекся. Потому что в этот момент Рангар закончил разворачивать сверток, и Фишур только и смог, что судорожно глотнуть воздух.

Тангор громко ахнул.

Мягкая, невесомая, текучая чернота заструилась по рукам Рангара; в ее глубине, на грани восприятия, вспыхивали и гасли нежные серебристые звездочки, что-то едва уловимо переливалось и сверкало там, как паутинка в темной пещере под случайным, заблудившимся лучиком света, как язычки темно-фиолетового пламени в невообразимой дали, в ночи, отодвинутой в беспредельность...

– Черный нифриллит!
– выдохнул Тангор с благоговением.
– А я-то думал, это все байки... И Дайн говорил, что черного нифриллита нет в природе...

– Ты знаешь, сколько стоит эта кольчуга?
– звенящим голосом спросил Фишур.
– Больше миллиона литаров! По слухам, такие кольчуги есть только у Императора и его Первого Маршала! Она стоит дороже, чем дворец принца Дольмерже, чем пинта онгры!

– В чем ценность черного нифриллита?
– спросил Рангар почему-то шепотом.
– В красоте, уникальности?

– Он неизмеримо прочнее обычного, серебристого нифриллита, - ответил Фишур.
– К тому же гораздо легче. Ты говорил, что в поединке с Алларом Гормасом тебе удалось пробить нифриллитовый щит... но то был серебристый нифриллит. Черный нифриллит пробить невозможно.

– Мой мир тоже знает материалы, обладающие поистине фантастической прочностью, - задумчиво произнес Рангар.
– Но подобного я что-то не припоминаю... Дело в том, что самый прочный материал, известный у нас, обладает и огромным удельным весом. Как производят черный нифриллит?

Фишур усмехнулся.

– Его не производят. Его находят. Как алмазы, например. И как из алмазов искусной огранкой получают великолепные бриллианты, так из кусочков черного нифриллита, размягчая его в адском огне, куют кольчугу и другие доспехи. Кстати, никому еще не удалось расплавить черный нифриллит. Даже в самой жаркой топке он становится лишь чуть-чуть мягче и едва-едва поддается инструментам кузнецов. И лишь двум-трем кузнецам из всей их гильдии разрешено работать с черным нифриллитом. Это лучшие из лучших, высшая иерархическая ступень гильдии, они так и называются - кузнецы черного нифриллита.

– Ну и что мы будем делать с этой величайшей драгоценностью?
– спросил Рангар, так и этак вертя в руках уникальную кольчугу.

– Как что?
– воскликнула Лада.
– Тебе ее подарили, тебе ее и носить!

– Может, Ладушка, тебе ее надеть? Честное слово, у меня будет на душе спокойнее.

– Нет, - покачала головой девушка.
– Нельзя дареное другому отдавать. Да и великовата она мне.

– Да-да, брат, она твоя по праву, - прогудел Тангор.

– Они правы, Рангар: тебе ее носить, - сказал Фишур.

– Что ж... раз вы так считаете...
– Рангар еще немного полюбовался на диво в своих руках, мельком взглянув на кольцо. Кольцо не подавало признаков жизни, что означало: магии в кольчуге не было. А значит, была технология - высокая, неведомая. Чужая.

– Так тому и быть, - сказал Рангар, - я надену кольчугу. Только давайте выедем из поселка. А то что-то слишком уж популярной персоной я тут стал.

И вот уже остался позади Поселок Рудокопов, а перед ними стелился, петляя между холмами, Северный тракт. Двигались они на юг, едва заметно сворачивая к востоку; только через сто пятьдесят лиг им предстоит повернуть на восток окончательно и выехать на равнинные просторы северной части долины Яанга. Но произойти это должно не ранее чем через два дня, а до того им придется вдоволь вкусить холмов и взгорий, и главное - миновать Холодное ущелье.

Если удастся.

5

За световой день карликовый обоз из двух фургонов и двух охранявших их всадников преодолел семьдесят лиг. Фишур играл роль Феопена Китаура, Лада - в мужском платье и с наклеенными щегольскими усиками - была его "сыном" Петеоном, Рангар и Тангор выступали в качестве наемных воинов-охранников. Дважды их останавливали патрули, но документы подозрений не вызвали, и Фишур возблагодарил судьбу, что додумался прихватить настоящие документы, а фальшивые оставил истинному Феопену. Но это было, пожалуй, единственным светлым пятном в том облаке неумолимо сгущающегося мрака, что незримо для глаз, но отчетливо для сердца и души конденсировался вокруг них; это напоминало исполинскую зловещую тень, наползавшую безжалостно и неотвратимо.