Чтение онлайн

«Спасибо тебе большое! Ты лучшая!» — под надписью были нарисованы сердечки простым карандашом.

— Хорошо, что мы определились, — сказал Аскель спокойным голосом. — Ну, раскладывайте свои вещи, отдыхайте. Кстати говоря, в этом поезде есть завтрак и ужин. Так что, голодными точно не останемся. Вы же взяли с собой свою еду?

— Да, конечно, — ответила я, присев на диван снизу. Я взяла свой рюкзак, достала оттуда блокнот с простым карандашом. Наконец-то есть куча свободного времени!

— Надеюсь, что никто не против, если я лягу на вот этот прекрасный диван, — сказал Аскель, присев на диван напротив моего. — Пусть Шай и Кристофер поспят на кровати.

Шай уселась на кровати, подперев спиной стену, а Кристофер лег рядом, снова что-то активно рисуя в своем блокноте.

— Кстати, хотите рассказать немного о себе? — предложил Аскель, мягко улыбнувшись. — Слухов полно, но мне хочется познакомиться с вами поближе, раз уж мы в одной лодке.

— О. Мэй пишет стихи, — сказал Максвелл. Я оторопела:

— Ч… Максвелл!!

— О, правда? — поинтересовался Аскель. — А почитаешь какой-нибудь, если ты не против?

— Ты пишешь стихи!? — голос Шай. Она была удивлена не меньше Аскеля. — Но почему… ты мне их ни разу не показывала?

Я была готова провалиться сквозь землю. Я чувствовала, будто мои руки начинают потеть от неловкости и какого-то стыда. Я явно не планировала показывать свои стихи кому-либо В ПРИНЦИПЕ. Это слишком личное. Очень личное! И теперь, когда Шай знает об этом… наверное, у меня нет выбора.

— Мэй? — голос Шай.

— Извини, просто мне… не хотелось их показывать, — говорить было тяжело, какой-то ком застрял в горле. — Но если ты не злишься, я могу зачитать один… который я написала недавно.

— Конечно, давай! — обрадовалась Шай, наклонившись надо мной наверху. Она внимательно слушала. Я достала свой блокнот и пролистала на то стихотворение, которое я написала вчера. Все молча ожидали, когда я начну. Я нервно прокашлялась, и…

Тут поезд тронулся и мы поехали. Я дёрнулась от неожиданности. Так, спокойно, нужно взять себя в руки! Любопытные глаза смотрели на меня. Так… Что ж, начнём…

— Неуютно мне есть на глазах..

не будь это даже игрой

и вода снова здесь на очах

не могу же я стать сама собой

и я чувствую эту вину за то, что ангел ушел

и начал жестоко войну

и к демонам он перешёл

я не знала такого вчера..

рассказали мне это другие

пролетела печали искра

и в приюте у нас есть и немые…

я всех люблю, всех, даже маму

хотя я не помню её

и купила дешёвую драму

и достал он с кармана ружьё…

я старалась побыть нехорошей

но ведь не такая же я

и другие считают хорошей

Лишь меня, лишь меня, лишь меня!

Некоторое время молчания… а потом Аскель слегка похлопал:

— Очень талантливо! Ты молодец, Мэй!

— Да, это очень красиво! — сказала Шай, улыбнувшись.

— Спасибо больш…

— Ерунда какая-та, — сказал Максвелл сверху, перебив меня.

— Сам ты ерунда! — крикнула я ему в ответ.

— Как знаешь.

— А мне очень понравилось! — сказала Шай, пытаясь защитить меня. — Просто… Просто у каждого своё мнение. Не обижай Мэй, пожалуйста!

— Сказал человек, у которого мнение отсутствует.

— Максвелл, тебе стоит следить за своими словами, — сказал Аскель мягко. — Извинись перед Мэй и Шай.

— Ещё чего!

— Извинись, — ещё строже сказал Аскель, его голос сильно изменился, стал холодным, приказывающим… я аж немного испугалась — редко его можно увидеть таким.

Максвелл зарычал:

— Ну, изв… извините! Довольны?

Впервые слышу, как Максвелл извиняется. Хотя, пусть его и заставили это сделать, всё равно немного приятно такое слышать от него.

— Извинения приняты! — победоносно сказала я. Наконец-то я почувствовала вкус победы над Максвеллом, будто бы справедливость хоть на мгновение всё-таки восторжествовала.

— Впредь постарайся не раскидываться оскорблениями, по крайней мере, при мне, — голос Аскеля вновь приобрёл обычный тон — мягкий и спокойный. — Мэй, что ты ещё можешь рассказать о себе?

Я задумалась:

— На самом деле, ничего… всю жизнь я видела лишь стены приюта, ничего больше.

Примерно 5 лет назад, в приюте

Жестокость стала повседневностью. Несправедливость тоже. И теперь, когда перед сном слышишь крики детей и рёв Надзирателя, уже не так переживаешь… но почему я начинаю автоматически трястись?

Это были крики новой девочки со странным именем — Шай, по-моему. Она только приехала сюда, и она сильно отличалась от других детей. Было видно, что она из богатой семьи. Много детей появилось в приюте после Рабочей революции, и Шай, похоже, была одной из них.

Наконец, дверь открылась, и девочку с особой грубостью и небрежностью швырнули в комнату — она упала на пол, вся заплаканная, дрожащая и напуганная. Дверь с хлопком закрылась, и были слышны только всхлипы Шай. Все делали вид, будто бы ничего не было — когда отбой, нужно вести себя максимально тихо.

Я не могла слышать эти ужасные звуки рыданий. Я тихо поднялась и на носочках подобралась к девочке на полу, присела рядом с ней и положила свою ладонь ей на плечо:

— Хей. Всё хорошо. Не плачь, пожалуйста, — шепотом сказала я. Я достала из кармана сухой хлеб, который я незаметно от Надзирателя и от смотрительниц взяла со столовой, и протянула Шай: — Вот, возьми. Ты, наверное, голодная.

И это правда. Девочка не появилась на ужине, возможно даже, она теперь останется без еды завтра — кто знает. Шай посмотрела сначала на хлеб, а потом благодарно на меня: