Чтение онлайн

Слушатели расхохотались. Летчик, не замечая их веселья, продолжал:

— Призвали в армию, сделали пилотом. Рассчитывал летать над Антарктикой. Да кому нужны мои мечты? Нанялся вот теперь в легион, буду возить гразы.

— Бомбы, между прочим, тоже именуются грузом, — напомнил джентльмен с замшелым лицом.

— Только работа, мистер! Я не собираюсь воевать! — решительно сказал лет­чик.

— Какая разница, — привезете вы консервы или оружие? Винтовку возьмет другой, закусит вашими консервами и пойдет стрелять Цивилизация!

— Не интересуюсь политикой, мои идеалы…

— Идеалов не существует! Их выдумали коммунисты, — перебил его джентльмен с замшелым лицом.

— Точно! — едва ворочая языком, подтвердил краснолицый.

Летчик вскоре покинул странных джентльменов Отойдя к фальшборту и задумчиво глядя на расползавшиеся клубы тумана, он вслух рассуждал:

 — А пожалуй, эти канальи правы: грузом могут быть и бомбы. Но я их бросать не буду.

Внизу, у трапа, покачивался морской ка­тер. Он только что выскочил из тумана. Это было небольшое суденышко с короткой мачтой и зачехленным пулеметом на носу. Прибывшие поднялись на борт лайнера.

Чернобровый человек в черном плаще и военной фуражке доложил подошедшему адъютанту Луиса:

— Капрал Варош. Прибыл по приказанию майора Чинча!

Хотя он и четко выговаривал слова, но чувствовался акцент, обычно присущий лю­дям, говорящим на не родном языке.

Адъютант забрал запечатанный пакет и, приказав подождать, ушел к полковнику.

Наварро тем временем, перехватив у стюарда бифштекс и графин виски, уселся за крайний столик под тентом.

— Капрал, вы с этого острова? — спросил он прибывшего. — Завидую вам. Ну-ка, хлопните стаканчик, пока начальство не видит, — и он дружелюбно протянул гостю виски.

Капрал не заставил себя упрашивать: оглянувшись, он произнес:

— За вашу удачу, господин летчик, на земле и в воздухе!

Залпом выпив виски, капрал поставил на стол стаканчик и доверительно сказал:

— А завидовать, разрешите доложить, не приходится. Этот остров… он хорош лишь издали. А так — пальмы, камни да тоска. Главное — тоска.

Вернувшийся адъютант поманил к себе капрала, и они по трапу спустились в трюм. Наварро опять погрузился в бездумное созерцание рассвета над океаном.

Летчик не заметил, как на палубе показался высокий широкоплечий человек, сопровождаемый краснолицым джентльменом и капралом. Поравнявшись со скучающим Наварро, пленник неожиданно шагнул к его столику, схватил с тарелки бифштекс и, поклонившись, сказал:

— Благодарю, сэр! Весьма признателен!

При этом спокойно стал рвать бифштекс зубами.

Краснолицый, зашипев, как кот, которому наступили на хвост, двинул похитителя кулаком в бок, но голоса не подал. Странная процессия молчаливо проследовала к трапу и словно растворилась. Наварро изумленно смотрел им вслед.

— Сомнительно, чтобы все это мне приснилось, — сказал он озадаченно, — бифштекс только что вот тут был! Не пьяный ли его схватил? — Вдруг летчика осенила догадка: — Да он просто голоден, сидел в арестантском трюме. Стюард! Немедленно дюжину самых отборных бифштексов!

Наварро вскочил. Он бы побежал за неизвестным ему голодным парнем, если бы джентльмен с замшелым лицом, сидевший невдалеке и наблюдавший за всем происходящим, не удержал его.

— Не вмешивайтесь, пилот, не в свои дела, — ведь это не соответствует вашему мировоззрению. В ближайшем будущем вам вполне хватит собственных огорчений.

Никто не заметил, как на верхней палубе появилась девушка в светлом плаще. Она остановилась в тени около шлюпбалки и смотрела вниз.

Зарокотал мотор, послышался свисток — сигнал отплытия. В ответ прозвучал басистый гудок и за кормой зашумели винты. Лайнер и катер распрощались. Если бы в эту минуту кто-либо находился рядом с девушкой, он расслышал бы, как она, вздохнув, прошептала:

— Счастливого пути, мой милый! Возвращайся скорей!

На корме уходящего катера среди трех арестантов сидел широкоплечий усатый ковбой. Лишь он сумел заметить рядом со шлюпбалкой женскую фигуру в светлом плаще. Она сняла с себя шарфик и помахала ему.

Полковник Луис, к которому вернулось хорошее настроение, увидев в иллюминатор уходящий в туман катер, закурил сигару и сказал пришедшему агенту из «Юнайтед фрут компани»:

— Сейчас на остров Панданго отправилась довольно любопытная компания. Один из них — явный коммунист, а другой — наш тайный осведомитель. И в придачу к ним — совершеннейший дурак. Очень забавная комбинация!

На огромном темно-синем небосводе тропиков, густо усыпанном изумрудными, желтыми, фиолетовыми и красноватыми мерцающими звездами, ровно и ясно сияло скромное созвездие Южного Креста.

Беспрестанной чередой набегали волны прибоя на каменистые берега затерянного в океане острова Панданго и с шипением откатывались.

Одинокий остров во всех лоциях был помечен как необитаемый, но эти сведения не соответствовали действительности: на Панданго уже несколько лет ссылались люди, приговоренные к медленной смерти. За пальмовой рощей раскинулся, скрытый под сенью огромных деревьев, концентрационный лагерь, начальство которого подчинялось лишь полковнику Луису.

В крайнем бараке для белых, сооруженном из бамбука, тростника и пальмовых листьев, каторжники, копошась на трехэтажных нарах, готовились ко сну. Один из них, по имени Мануэль, с грустью рассматривал свои штаны. Они ничем не отличались от традиционной полосатой формы каторжников, разница была лишь в количестве дыр на парусине.

— Они честно прослужили три года, Мануэль; от них нельзя ожидать невозможного, — сказал черноглазый и смуглый Жан, лежавший на верхних нарах.

— Да, три года и десять дней… Вполне достаточно для человека, не говоря уже о штанах, — согласился Мануэль и положил одежду у стены вместо подушки. Оставшись в ветхих трусах, он взобрался на нары и там, подняв руку, торжественно произнес:

— Будь проклят остров Панданго! Провалиться бы ему вместе с Зеленым папой, его диктаторами и военной хунтой. Аминь!

Закончив странное заклинание, он трижды плюнул и улегся спать.

— Ты настойчив, — заметил Жан — Я слушаю твои проклятия уже много времени; они неизменны.

— Кто-то должен провалиться; либо остров, либо наши враги. Ни на что другое я не надеюсь. Отсюда не убежишь, — ответил Мануэль.

Вдруг входная дверь с грохотом распахнулась под ударом чьей-то ноги. В барак вошли два стражника с автоматами в ру­ках.

— Встать! — рявкнул один из них, выпятив вперед длинную челюсть. В лагере его называли «Лошадью».