Чтение онлайн

Где-то далеко уже раздавались первые растерянные милицейские трели, но эпидемия не прекращалась. В зале теперь был невообразимый шум, испуганные возгласы. Эпидемия между тем уже вплотную приблизилась к самым окошечкам касс. Кассир № 13 теперь очень хорошо видел изумленные лица остановившихся людей. Лица тоже были остановившимися, остановившимся было и их изумление.

Потом кассир № 13 на какое-то мгновение увидел в самой гуще остолбеневших людей двигающихся молодого человека и симпатичную золотоволосую девушку, но удивиться этому он уже не успел, потому что в тот же момент он сам остолбенел в очень неудобной позе человека, вставшего со стула не совсем, а лишь наполовину привставшего.

Когда силы вернулись и кассир № 13 снова почувствовал себя способным двигаться, вокруг уже был относительный порядок. Все, перед кассами во всяком случае, уже вовсю двигались. Но крики, растерянные возгласы, милицейские свистки — все это сливалось в совершенно немыслимый шум. Кассир мотнул головой и вдруг сразу открыл окошечко кассы — раньше положенного срока на целую минуту.

— Граждане, билетов нет, — сообщил он слабым, безжизненным голосом.

В крошечном, старинного типа дворике неподалеку от вокзала, на скамейке, надежно скрытой от ненужных взоров зарослями жасмина, Юра Лютиков и Галя Попова, еще очень взволнованные после пережитого ими на вокзале, близко сидя друг к другу, рассматривали шкалу Ромроя.

Зеленая стрелка довольно заметно отклонилась вправо — аккумулятор был уже заряжен, пожалуй, на одну десятую часть.

К хронике описываемых событий прямо относится и короткое сообщение о двух удивительных фактах, с которыми столкнулся в этот день Леня Скобкин.

Редакционное задание он выполнил очень быстро и сразу же поехал домой, чтобы проявить пленку, на которую вчера снимал пифеян. Но когда он вынес мокрую пленку из ванны на свет и стал нетерпеливо рассматривать ее кадр за кадром, он оторопел от изумления.

На кадрах отчетливо было видно все: поляна, переплетение веток и листьев, пес Шурик, груда хвороста. Не было только никаких признаков пифеян и их космического корабля, не было совсем ничего.

Леня лихорадочно просмотрел всю пленку и начал смотреть сначала. Нет, сомнений не оставалось: на пленке действительно не было ничего из того, что относилось к пифеянам, они остались словно невидимы для объектива.

Бросив пленку, Леня кинулся к диктофону — должна была быть записана мелодия, сопровождавшая появление пифеян. Но мелодии не было тоже. Диктофон воспроизводил лишь шум листьев, шорох дождевых капель и хриплый лай пса.

Леня из стороны в сторону покрутил головой и встал. Ему вдруг даже стало весело. Они и в самом деле опережали земную цивилизацию невообразимо насколько, эти пифеяне! Попробуй-ка сумей сделать так, чтобы на фотографии получилось все, что тебя окружает, а сам останься невидимкой, раз уж не хочешь, чтобы на Земле остался какой-нибудь след твоего пребывания!..

Он спрятал пленку и сел за пишущую машинку. Когда он увлекся работой, он даже на какое-то время совсем забыл об этих крошечных пифеянах, куклах из космоса…

…Но в это же самое время происходило дальнейшее развитие событий, связанных с пребыванием на Земле братьев по разуму. В течение какого-то часа разными людьми был отмечен целый ряд удивительных случаев, имевших между собой известное сходство и совершенно необъяснимых.

На углу двух оживленных улиц, например, вдруг застыла в полной неподвижности целая группа молодых людей, только что шумно беседовавших о чем-то между собой. На лицах этих молодых людей было написано выражение крайнего изумления; но несколько минут спустя вес они пришли в себя, разом задвигались и заговорили еще громче, чем прежде.

Такое же удивительное оцепенение поразило на некоторое время двух молоденьких девушек, вместе читавших в скверике у фонтана какую-то книгу.

Еще один случай произошел с большой бригадой рабочих, копавших глубокую траншею между двумя соседними домами. Все они застыли в самых разнообразных трудовых позах, и прошло некоторое время, прежде чем они снова смогли начать двигаться, как это делают обыкновенные люди. Но бригада не стала после этого возвращаться к работе, а, усевшись в кружок, начала обсуждать происшествие, употребляя в разговоре различные термины, относящиеся к требованиям техники безопасности и условиям работы.

Надо упомянуть и о том, что в этот вечер в различные поликлиники обратилось несколько человек, жалующихся на один и те же симптомы — внезапную слабость, странное оцепенение, при котором полностью сохраняется сознание. Однако — удивительный факт! — никто из врачей не смог найти в своих пациентах каких-нибудь отклонений, которые могли бы служить причиной столь внезапного заболевания.

Следующее большое месторождение энергии, расточаемой впустую, было найдено Галей Поповой. Неожиданная мысль пришла ей в голову, когда чей-то магнитофон, выставленный на подоконник, выплеснул на улицу свой ультрасовременный музыкальный заряд. Галя взяла Юру под руку и повела его в ближайший парк, туда, где должна была находиться танцплощадка.

Звуки музыки, хриплые и какие-то раздерганные, становились все громче. Они приближались с каждым поворотом аллеи, причудливо извивающейся среди островков парковой зелени. Когда музыка была где-то уже совсем рядом, Юра объявил, следуя какой-то загадочной логике:

— На острове Тага-Тиги-Тугу однажды я видел ритуальный танец аборигенов. Интересно, вот если бы привезти Ромрой туда?

— Туземцам танцы, может быть, помогают совершенствоваться, — ответила Галя. — Весьма вероятно, хорошие танцы, если хорошо танцевать, и сегодня полезны человеку. Впрочем, этого я не знаю. Зато вот здесь мы можем собрать много энергии. Здесь, скорее всего, она идет не на совершенствование человека и не на пользу ему. Одно слово — танцплощадка!..

Танцплощадка, открывшаяся наконец взглядам, была сооружением, состоящим из четырех проволочных, вольерных сеток, образующих правильный четырехугольник. В передней стороне проволочной стены была узкая щель входа, по бокам которой застыли, как часовые, две большие статуи из гипса грязно-белого цвета. Левая статуя изображала хрупкою, прекрасную девушку в балетной одежде, на цыпочках застывшую в порыве танца. Правой статуей был кудрявый молодой человек в сапогах и русской рубахе навыпуск, лихо танцующий вприсядку и не спускающий при этом взгляда с гипсовой девушки-соседки. Над входом висел яркий плакат: «Добро пожаловать на танцплощадку № 89!»

Впрочем, не надо подробно останавливаться на таком описании — многие хорошо представят, о чем идет речь. Тут надо сказать лишь самое главное: Ромрой немедленно начал действовать снова. И здесь, на танцплощадке № 89, он вобрал в себя едва ли не четвертую часть всей той энергии, что была необходима для старта корабля пифеян.

— …Тебя не удивляет, — спросила Галя некоторое время спустя, — что космическому кораблю, звездолету, для старта надо так мало энергии? Ведь, наверное, величина этой энергии, расточаемой впустую, как бы это сказать, даже состоящая из множества составляющих, не очень значительна?