Чтение онлайн

У Рэя разгорелись глаза. Вот он — тот самый Прогресс, о котором столько писали фантасты, о котором он и сам когда-нибудь напишет. В голове у парня проносятся планы, строятся оптимистические проекты, и вряд ли знал он в те дни, он — мальчишка из захолустья, — что девиз выставки выглядит мрачной иронией на фоне последних вестей из Европы несколько месяцев тому назад в далекой Германии к власти пришли нацисты. [18]

А на следующий год опять затрясло Америку пошла волна еще одного кризиса Снова Леонарду Брэдбери не везет, он теряет работу Значит, опять паковать чемоданы и баулы, сниматься с насиженных мест, куда-то ехать в поисках удачи?… Неизвестно, какие причины заставили главу семейства Брэдбери остановить свой выбор на Лос-Анджелесе, но выбор оказался на редкость удачным По крайней мере, с точки зрения его сына Хотя разве мог знать тогда Рэй Брэдбери, что проживет в городе-гиганте, нежащемся на берегу Тихого океана, как минимум полвека!

Пока же все было в новинку, и кипучая энергия подростка, в сочетании с поистине фантастическим любопытством, наконец-то нашла себе выход.

После сонного Уокигана — поражающий воображение улей, в котором не прекращался шум от жужжания почти миллиона «пчел» Город, где были библиотеки, университеты, аэродромы, цирки вокзалы, по сравнению с которыми уокиганский казался обыкновенным безымянным полустанком Постоянная толчея на улицах, сколько газет, какое изобилие в книжных магазинах, — а сколько новых знакомых! Не говоря уж о совершенно особенном, чисто «лос-анджелесском» чуде надев по утрам роликовые коньки, мчаться что есть духу в северо-западный пригород, название которого звучало для американцев как сказка Голливуд И если вовремя поспеть к воротам киностудии «Парамаунт», можно было запросто «разжиться» автографом какой-нибудь кинознаменитости.

Два года пролетело — он даже не заметил. Помнит только, что сочинял, сочинял, сочинял…

Свои рассказы, а их накопилось порядочно, он диктовал новой знакомой девочке из соседнего подъезда, у которой была настоящая пишущая машинка В эти годы он начал даже первый роман страниц на восемьдесят, но так его никогда и не закончил Зато уже пробовал рассылать свои произведения по редакциям журналов, однако пока безуспешно И все-таки верил пока.

Успех приходит с совершенно неожиданной стороны При лос-анджелесской школе, где учится наш герой, открывается драматическая студия, и школьник-старшеклассник вдруг обнаруживает в себе талант актера (ну и, разумеется, пишет для студии) А ко дню шестнадцатилетия, в августе 1936 года, вновь исключительно везет с подарком в центральной газете его родного Уокигана появляется первая публикация Рэя Брэдбери, первая, из зафиксированных библиографами Не научно-фантастический рассказ, а простенькое стихотвореньице.

Это все, однако, были события второстепенные, «фон», главное же событие этих лет жизни не заставило себя ждать А случившись, направило жизнь Рэя Брэдбери в русло, которое он уже никогда не покинет.

Он знакомится с миром американской научной фантастики. Не с книгами — а с самим этим миром. И сам становится частью его.

Произошло это в 1937 году.

Много всего случилось в этот год Рэй открывает для себя Томаса Вулфа и покупает первую настоящую пишущую машинку за 10 долларов, сэкономленных на школьных завтраках Он интересуется политикой, хотя, вероятно, еще не знает, что его набирающий известность земляк, молодой журналист и писатель, по имени Эрнест Хемингуэй, уже шлет на родину первые военные репортажи из пылающей Испании.

В самой Америке все тихо Весной Рэй заканчивает предпоследний класс школы, и вот тут сюрприз так сюрприз «отлично» по рассказу (в этом несомненная заслуга учительницы Джаннет Джонсон, которую он никогда не забудет), «отлично» и по драматургии, [19] и даже по астрономии — но вот по языку позорный провал Это так же загадочно, как и легендарные тройки по физике у Альберта Эйнштейна…

А в один из ранних сентябрьских дней, роясь в книжных развалах близлежащего магазинчика, мальчик неожиданно разговорился с незнакомым сверстником, таким же фанатиком научной фантастики История «фэндома» (так называют свое объединение «фэны») сохранила нам его имя Боб Кампок Он знаменит единственно тем, что после разговора с ним у Рэя Брэдбери открылись глаза .

Оказывается, он жил совсем рядом с волшебной страной Оз — и ничего не знал! Оказывается, вот уже четыре года лос-анджелесские «фэны» регулярно собираются в маленьком кафе «Клифтон» на одной из улочек в южной части города, не без претензии названной Бродвей. Оказывается, они даже создали собственную организацию — «Лос-Анджелесский Клуб Научной Фантастики» (позже «Клуб» поменяли на «Общество»). И там спорят до хрипоты, и многие сами пробуют писать, а есть и такие, кто успел прославиться в профессиональных журналах! А еще там меняются книгами, устраивают совместные пикники за городом, печатают на мимеографе собственный «клубный» журнальчик «Воображение!»…

Господи, куда же он смотрел? И как мог упустить из виду ТАКОЕ! Получив от своего нового знакомого адрес, 7 октября Рэй явился на очередное заседание Клуба. И началось…

Через неделю он уже по уши в работе: пишет для клубного журнала и сам рисует заставки. В тот год, за одну только осень, он написал двадцать фантастических рассказов, и все они, как один, были отвергнуты редколлегией школьного альманаха. Не беда, теперь у него есть «Воображение!» — вот где можно развернуться по-настоящему! И действительно, первый рассказ Рэя Брэдбери, «Дилемма Холлербокена», спустя полгода появился именно в этом журнале.

…Сейчас американский «фэндом» относится к Брэдбери со смешанным чувством обиды и почтения. Обиды — из-за ухода Брэдбери в большую литературу, а ведь всякий профессионализм для истинного «фэна» — что-то вроде измены незримому кодексу этого забавного и странного «ордена» энтузиастов. Почтения — из-за несомненных заслуг юного Брэдбери перед «орденом». И еще, вероятно, присутствует подсознательное чувство гордости: великий человек, чья слава простирается далеко за границы мира научной фантастики, а вышел, что ни говорите, из лос-анджелесского «фэндома».

Но все это позже, а пока наш герой становится «фэном».

В конце тридцатых это высокий, крепкого сложения юноша (многие даже считают, что он занимается боксом), невероятно близорукий и постоянно освещающий всех своей широченной улыбкой. Большим шутником слывет он среди друзей, и его бесконечные шутки и проказы даже раздражают. Любит он баламутить, это отмечают все: катаясь однажды на лодке по озеру нью-йоркского. Сентрал-парка, он так распелся, что пришлось вызвать администрацию. А легендарная брэдбериевская «Похлебка Вурдалака» (интересно, что бы это могло быть?) вызвала скандал в каком-то кафе… Кстати, поесть он любил. Постоянные посетители небольшой сосисочной «Горячие собачки Хьюго» могли часто видеть белобрысого долговязого парня, который одной рукой держал раскрытый журнал научной фантастики, а другой отправлял в рот солидную порцию сосисок, называемых в Америке «горячими собачками». А в одном из воспоминаний о ранних годах «фэндома» натыкаемся на забавную фразу: «…гости могли насладиться зоопарком, видом звездного неба в планетарии и видом местного „фэна“ Рэя Брэдбери, уплетающего полдюжины „горячих собачек“ за один присест».

Весной тридцать восьмого года — выпускные экзамены, сданные на «отлично». Пришло время подумать о своем будущем. Брэдбери пока еще точно не решил, кем станет — писателем или актером: он не расстается с книгами Стейнбека и Хэмингуэя, в которых только что влюбился, но в то же время постоянно пропадает с какой-нибудь театральной труппой. А пока суд да дело, начинает зарабатывать себе на жизнь, торгуя с лотка местной газетой «Лос-Анджелес дейли ньюс». Заработок небольшой, 10 долларов в неделю, но зато решена проблема коммуникаций: теперь его друзья по Клубу знают, что по утрам Брэдбери наверняка можно поймать на углу улиц Нортон и Олимпик.

Окончательный выбор между литературой и театром произойдет позже. Вообще неизвестно, кем бы стал Рэй Брэдбери, если бы молодым актерам и драматургам, его сверстникам, пришла в голову идея создать нечто подобное Лос-Анджелесскому Клубу НФ… И нет сомнений в том, что на будущий окончательный выбор в значительной мере повлияло событие, которое всколыхнуло Америку и резко повысило акции молодой научной фантастики.

Вечером 30 октября 1938 года по радиостанции «Коламбиа Бродкастинг» был передан сорокапятиминутный сенсационный репортаж о высадке в Нью-Джерси кровожадных захватчиков-марсиан. Миллионы американцев поддались панике, она не утихла, даже когда выяснилось, что это всего-навсего оригинальная радиоинсценировка уэллсовской «Войны миров»… Молодой режиссер с точно такой же фамилией — Орсон Уэллс [20] — и не подозревал, насколько глубоко в сознание его соотечественников проникли сюжеты и идеи научной фантастики. Как не подозревал никто до этой радиопередачи, насколько же всесильны средства массовой информации. Уэллс-то думал, что слушатели догадаются хотя бы бросить взгляд на раскрытый календарь: 31 октября, канун праздника Хэллоуин, — ну кого в этот день можно всерьез напугать!