Чтение онлайн

Волков, говорят, сейчас развелось тьма. И сразу на мгновение отлегло. «Эх, если бы и вправду волк!.. А если нет? Лучше я не буду спрашивать: «Кто идет?» Как увижу, что тот будет делать, сразу шарах — и конец!»

Валька быстро оглянулся. Так и мерещилось, что сзади кто–то большой и черный замахнулся и вот–вот вгонит нож между лопатками. Даже плечи свело. Черта с два тут увидишь… Крикнуть?

Шорохи внезапно стихли. Потрескивая, гудели где–то там высоко над головой провода, и чуть слышно шуршала от ветра высокая трава.

— «Каховка, Каховка, родная винтовка…»

— Это вы? — обрадованно выдохнул Валька.

— Я, — отозвался Дубинин. Появилась расплывчатая фигура. Дубинин присел на полуразобранную поленницу у мачты.

— Страшновато у тебя здесь…

— Подумаешь!

— Не ври…

— Вообще–то боязно, — сконфуженно признался Валька.

— Бывает. Куришь?

— Нет.

— Молодец. А я закурю. Мальчишка, понимаешь, из пятого «Б» на фронт сбежал. Уехал. Черт его! — Дубинин закурил. — Видали его у состава с танками… Ну, я пойду. Скоро светать будет. Еще не долго осталось.

Он шагнул в сторону и исчез.

Вальке сразу стало как–то веселей и спокойней, и, может, поэтому он не заметил, как начало светать. От леса пахнуло пронизывающей сыростью. Чтобы согреться, Валька начал выполнять упражнения с винтовкой — благо никто не видит. Он неистово колол штыком и крушил прикладом воображаемого врага.

Внезапно за его спиной кто–то тихонько засмеялся.

— Стой! Кто идет? — Валька отпрыгнул в кустарник и поспешно клацнул затвором.

У мачты преспокойно стоял Гапон. В своем сером длинном пальто, окутанный сизым туманом, он был похож на привидение.

— Ты… чего? — озадаченно спросил Валька.

Гапон не спеша уселся на поленницу, вытащил из–за пазухи банку тушенки и открыл ее самодельным ножом.

— Проведать надумал, скукота… Ешь, флотская! Валька сглотнул слюну и нерешительно протянул руку.

— А ты?

— Хэ! — Гапон постучал себя по животу. — Я еще с кило хлеба слопал! Дай винтовку подержать.

— Нельзя. Заряженная.

— Не видал я заряженных! Дай, а? Ну?

— Только смотри… — предупредил Валька. — На секунду. Гапон взял винтовку. Повертел ее, погладил ложе и приложил приклад к плечу.

Раздался выстрел. Гапон и Валька вздрогнули. Это был не очень далекий, одиночный выстрел. Но растерявшийся Мишка как–то сразу не понял, он даже от неожиданности в ствол заглянул.

— Слыхал? — опомнившись, спросил он.

Валька вырвал винтовку.

…В это утро на своем посту был тяжело ранен на просеке часовой–курсант. Но мачту не взорвали — вероятно, побоялись, а возможно, и не диверсанты орудовали, а дезертиры, — так и не узнали. Да и попробуй узнай. Лес…

Жилец сразу пришелся Гапону по душе, еще с того дня первого знакомства. Теперь они вместе каждый вечер ужинали, пили кипяток с сахарином и долго разговаривали про житье–бытье и дела на фронте. Дядя Коля раздобыл где–то чугунную лапу и подрабатывал по сапожному делу. Ходил по дворам и чинил обувь. Выходило грубо, но зато крепко. «Зубами не оторвешь, — любил он повторять. — До победы хватит!»

Мишка собирал ему по свалкам всякую рухлядь: в клочья изодранные ботинки, куски резины и дырявые протекторы — из них можно набойки вырезать.

В этот день дядя Коля был злой, как никогда. Он сидел на сундуке, положив поврежденную ногу на табуретку, словно пират Джон Сильвер на рисунке из единственной Гапоновой книжки «Остров сокровищ», случайно избежавшей печки, и угрюмо глядел в пол.

— Ты где был?

— Я? — замешкался Мишка. — Гулял…

— Я про вчера. — Квартирант поднял голову. — Ты вчера где был?

— Ну, был там… — неопределенно ответил Гапон.

Вчера он размечал новый вагон с мукой. Попробуй ему скажи про вагоны. Еще неизвестно, как жилец к этому отнесется. Да и от своих потом, если пронюхают, достанется. А он знал, как они с такими поступают.

— Не выдаешь, значит, дружков? — Дядя Коля хитровато прищурился. — Молодец.

— Каких дружков?

— Может, я обознался… Только смотри, научат — и попадешься!

Мишка демонстративно глядел в сторону.

— Кому я говорю! Тебе что, есть нечего? Я же даю!

— Грозится, грозится, а чего… — буркнул Гапон. От страха у него в животе захолонуло, как на качелях.

— Я тебе свое сказал. Навидался я таких бойких. Ловкач какой… Чай ставь, чего расселся!

Мишка с готовностью схватил чайник.

— А все это про вчерашнее… ты откуда взял?

— Доложить тебе, да? Совесть надо, Михаил, иметь.

— Я имею.

— На твою совесть телескоп нужен, чтоб увидеть. Я до твоих дружков еще доберусь. Всыпать бы тебе горячих, так ведь обидишься!

— Ну, обижусь.

— А то еще и с квартиры прогонишь, да?.. Дурак ты. Я же тебя жалею. Поймают ведь. И меня еще затаскают. Время военное.

Они попили чаю и легли спать.

«И чего он ко мне привязался? — думал Гапон. —… А влипнуть, конечно, можно, чего–чего!.. Только я не влипну, я ловкий!.. Но все равно он хороший, дядя Коля–то, он ко мне по–хорошему…»

Гапон сидел на берегу у костра и сонно смотрел на бегущую воду. Река была покрыта свинцовой рябью и громко хлюпала в подмоях.

Вокруг бродили тощие козы с колокольчиками на шее и зло косились на засохшие плешины трав, скудно разбросанные по обрывистому берегу. Далеко выпятив губы, козы жадно ощипывали кусты, усыпанные яркими несъедобными ягодами, яростно блеяли, натыкаясь на колючки, и вообще были, наверное, противны сами себе. Каждый день одно и то же место, будь оно проклято!

Рыжая коза Зойка, вытянув шею, подслеповато щурилась, уставившись на тронутую желтизной зелень косогора, над которой торчали покосившиеся кладбищенские кресты, но, как и другие козы, идти туда не решалась, потому что была уже учена–переучена длинным Гапоновым кнутом.

Подмытый кусок берега изредка обрушивался в воду со звуком пушечного выстрела, и козы задирали головы, испуганно звеня колокольчиками. Верно, вспоминали о вчерашней бомбежке. А подрядился Гапон пасти коз у одного старика с окраины. Хозяин давал за работу полную бутылку молока. Жилец дядя Коля похвалил Мишку: «При деле, да и молоко полезно, туберкулезом не заболеешь, в молоке вещества нужные».