Чтение онлайн

— Так вот, зачем это все: ради силы и власти?

— Ну конечно! А как, ты думаешь, я, всего лишь пэр по происхождению, без земли, без богатств или связей, с магическим резервом даже ниже среднего, смог стать Первым командором герцогства, военачальником, выше которого стоит только сам герцог. С помощью Хастура я исправил ту несправедливость, которую получил при рождении. И потом, все эти разговоры про темных богов, светлых богов — полная чушь. В жизни нет лишь черного и белого, как нет и абсолютно светлых или абсолютно темных богов. Все боги серы, Роб, и блюдут только свои интересы. Просто некоторые оказались в правильном месте в правильное время, явили народу чудо, помогли какому-то доблестному рыцарю в трудный час или просто выглядят как прекрасные сияющие мужи и девы в красочных одеждах — и вот их уже славят простолюдины, в их честь основывают культы, строят храмы, они становятся покровителями орденов, городов и целых государств. А других равняют чуть ли не с демонами, под страхом смерти запрещают поклоняться им, устраивают на верующих в них гонения. Хотя и первые, и вторые требуют почитателей и жертв, взамен вознаграждая силой. Правила одни и те же, Роб. Дело в банальной пропаганде и прививанию народу тех ценностей, которые выгодны правящему кругу.

— И что, ты хочешь, чтобы я тоже поклонился твоему божеству? Темному? — недоверчиво спросил Роб.

— Это принесло бы мне радость, но этого я от тебя требовать не буду. Ибо в тебе сильна магия, а Хастур не слишком жалует тех, кто сражается с ее помощью. Встречать врага лицом к лицу, со сталью в руке и яростью в сердце, убивать противника в честном бою — вот чего требует от нас Быкоглавец. Ты же был обучен биться иначе — за что я тебя не виню. Да и не согласился бы ты поклоняться моему божеству — слишком силен в тебе голос предрассудком и вбитые в тебя безмозглыми наставлениями установки. Нет, я всего лишь прошу сохранить все, что ты видел — в тайне.

— Ты понимаешь, что, скрывая это, я стану соучастником твоего преступления?

— Да, но, видишь ли, предрассудки в Дальвейсе крайне сильны. Поэтому я и прошу об этом.

— Я… я не знаю, — в замешательстве ответил Роб.

С одной стороны, чувство долга говорило ему немедленно доложить об увиденном, цжелательно — самому герцогу, учитывая власть и влияние дяди. Кроме того, после эпизода в пещере культистов юноша не питал к поклонникам темных богов ничего, кроме отвращения и ненависти.

Однако, здесь речь шла о его дяде, который помог и приютил его, всегда относился к племяннику с добротой и заботой. И сейчас чувство долга боролось в душе юноши с чувством любви к Тарику.

— Я еще не решил.

— Такой ответ меня не устраивает, племянник, — Тарик шагнул ближе к пьедесталу и задумчиво провел пальцами по рукояти двуручного меча. Это движение не укрылось от Роба. — Решение нужно принять здесь и сейчас.

— А если я откажусь? — спросил Роб. — Обратишь оружие против племянника, в хорошем отношении к которому еще недавно распинался. А что потом? Убьешь?

— Мне бы очень этого не хотелось, Роб. Речь идет об очень серьезных вещах. Но я уверен, ты сделаешь правильный выбор. Итак, я жду твой ответ.

Роб начал подбирать слова, готовясь ответить отказом и выхватить меч, как вдруг замолк, так и не вымолвив не звука. Юноша почувствовал, как где-то неподалеку было использовано огромное количество магической энергии. Использование магии и заклятий всегда чувствуется другими людьми, и чем могущественнее заклятье и чем больше энергии израсходовано, чтобы воплотить его в реальность — тем отчетливее его ощущают другие. Конечно, здесь еще играло роль то, насколько искусным был почувствовавший и насколько развит его собственный магический резерв и способности, но это были уже детали.

Поначалу Роб подумал, что чары высвободил дядя. Но, присмотревшись, он обнаружил, что тот также сперва удивился, почувствовав выброс магии. А затем находившееся на пьедестале голова чудовищного быка будто потухла, перестав источать багровый свет.

— Что это? — спросил Роб.

— Похоже на нападение. Быстро, наверх, — ответил Тарик, подхватывая одной рукой двуручный меч, другой — башенный щит, и выбегая на лестницу. Юноша последовал за ним.

Выйдя в холл, первое, что заметил юноша — распростершееся на полу тело служанки и склонившегося над ней Тарика. Вокруг служанки валялось разбитое блюдо и рассыпанные яблоки.

— Она жива, — обернулся к юноше Тарик. — Просто спит. Но так крепко, что я не могу ее разбудить. Да и не засыпают люди так внезапно, посреди коридора. Дело не обошлось без магии.

— Угадал, демонопоклонник, — донесся сзади насмешливый голос. Роб и Тарик синхронно обернулись, и глаза юноши расширились от изумления.

В дом вошли двое, и обоих Роб уже видел раньше.

Первым был Гаэль — воин, который бился и победил устрашающего Рашад Хула в недавнем Испытании поединком, чем впечатлил всех присутствовавших тогда зрителей. Молва о нем быстро разлетелась по Карноулу, люди до сих пор говорили о той победе. Как и во время Испытания, Гаэль был облачен в отдельные части брони из черной стали, а его обнаженный двуручный меч покоился на плече.

Вторым же был тот самый черноволосый с посохом, который, как помнил Роб, во время поединка стоял рядом с купцом. Он был намного ниже, чем рослый Гаэль, и на его фоне выглядел просто маленьким. В отличие от своего напарника, черноволосый был облачен довольно легко — в кольчугу из темного метала, которая местами виднелась из-под черного плаща. Другой брони Роб на нем не заметил. В руках он нес посох с навершием в виде белой сферы, зажатой тремя когтями, а сбоку край плаща оттопыривали ножны меча. Брошенная фраза, которую и услышали Роб с Тариком, принадлежала ему.

— Собственно, я удивлен, почему вы в сознании, — продолжил черноволосый. — Я думал, что смог накрыть заклятьем весь дом. Вы прятались где-то?

— Во имя бороды Тюринга, кто вы такие, и что делаете в моем доме без приглашения? — поднявшись с пола и сделав несколько шагов в сторону прибывших, грозно спросил Тарик.

Гаэль и его напарник остановились в небольшом отдалении, и воин с двуручным мечом произнес:

— Это и так очевидно, разве нет?

— Но для особо недалеких поясню, — все тем же насмешливым тоном продолжил черноволосый. — Мы пришли снести с плеч твою голову. Понимаешь ли, ты поклоняешься темному богу, и в этом славном городе есть те, кому это не по душе. И кто готов платить за то, чтобы подобные тебе еретики больше не топтали мостовую этого города и не нарушали законы этой страны.

— Убить меня вздумали, щенки? — прорычал Тарик. — Да вы хоть знаете, кто я такой? Я Первый командор Карноула, главнокомандующий войском герцога. Даже если сможете меня одолеть, герцог этого так просто не оставит. Он с вас шкуру спустит, если узнает.

— Он знает, — коротко ответил Гаэль, а черноволосый добавил:

— Ты думаешь, кто нас нанял? Видишь ли, герцог в курсе того, что ты возносишь молитвы не Талсии, и даже не одному из Пантеона Света. Но если он разоблачит тебя и казнит публично, это плохо отразится на его репутации. Оставлять все как есть — тоже не вариант, сам понимаешь. Вот он и нанял нас, чтобы мы решили проблему за него. А для меня с братом убить поклонника темных богов — всегда радость. А тут за это еще и платят.

— Убить меня? Ну попробуйте, — сквозь зубы ответил Тарик.

Он поднял двуручный меч в боевую позицию, удерживая его одной рукой, и выставил вперед щит, полностью закрывшись им. Учитывая то, что на Тарике были доспехи, которые он, вернувшись из замка герцога, так и не снял, а также помня рассказы о его доблести и мастерстве боя, Роб понял, что наемникам, даже несмотря на искусство боя Гаэля, придется трудно.

Сам юноша также обнажил меч, с которым после эпизода с культистами не расставался ни на минуты, и приготовился к схватке. Поклонялся его дядя темному богу или нет, заслужил ли он смерть от рук этих двух, или нет — сейчас Роб думал не об этом, а о том, что его дядю собираются убить, и был готов биться на его стороне.