Чтение онлайн

Как это тесно?

А вот так, — ответил дед. — Ты Библию читал? Бог один?

Конечно, один.

Вот видишь, Бог один, а людей много. В котором из них дух Божий?

Я задумался, а затем неуверенно проговорил:

Наверное, во всех.

Вот так же и лесной дух.

Я в Бога не верю, — сказал я.

В Бога все верят. Только по-разному его понимают и называют, — отозвался дед Федор. — В Серого ты веришь?

В Серого верю, я же его вижу.

Но он же дух.

Я снова задумался. Я чувствовал, что мои представления, внушенные в школе, рушатся, но еще не понимал, где и в чем. А дед тем временем продолжал:

— Вот если ты своей учительнице про Серого расскажешь, поверит она тебе? Думаю, что не поверит. — Дед развел руками. — Постарайся, внучек, посмотреть на весь мир, как на видимый образ Бога.

Я постарался, но у меня ничего не получилось.

Бабушка твоя говорит, что Библию нужно читать трижды. Первый раз бегло, второй с вниманием, третий — с пониманием.

Но она такая толстая и запутанная!

Правильно, внучек, нельзя святую книгу по отдельным цитатам понять. Ее в целом понимать надо. А с познанием да пониманием вера приходит. Во всех святых книгах — и в Библии, и в Коране, и в Пятикнижии, и в других великие знания сокрыты. И только человек, обладающий живой душой, способен эти знания понять и веру принять. Недаром в Коране сказано: "Мы предложили истинную веру небесам, земле, горам, они не посмели принять ее. Они трепетали перед этим бременем, человек принял его. И стал неправедным и безмысленным".

Коран я в то время еще не знал и поэтому в очередной раз ничего не понял. Голос деда звучал все тише и тише. Слова растягивались, я засыпал. Последнее, что я помню, — это как дед Федор взял меня на руки, отнес на сундук и, укрывая одеялом, сказал:

— Спи, внучек, совсем я, дурак старый, тебя заболтал!

Я уснул.

Утром я проснулся довольно поздно. Солнце стояло высоко над лесом, деда Федора в доме не было. Я слез с сундука и вышел во двор. Впечатление, что дом окружает густой лес, рассеялось. Наверное, это опять были проделки Серого. Теперь я ясно видел, что деревья вокруг дома растут упорядоченно, несколькими плотными группами по пять-шесть штук. Возникло такое чувство, что я вижу это место впервые. Я даже потряс головой. Сразу у дома рос огромный дуб и несколько ореховых кустов, где так любил скрываться Серый. Чуть в сторонке — два дубка поменьше, которые образовывали вместе с первым правильный треугольник. В середине треугольника лежал большой валун, поросший мхом. Лишь верхушка его была тщательно очищена и напоминала плоский столб.

С южной стороны кружком располагались пять сосен. Они стояли свободно, поднимая к солнцу свои ветки, их стволы в солнечных лучах казались оранжево-золотистыми колоннами. С востока располагался небольшой огород, отделенный от дома двумя рядами рябин и несколькими яблонями. С севера оставалось свободное пространство в виде небольшой полянки, в конце которой широким полумесяцем стояли осины. Их листья постоянно трепетали так, что казалось, будто воздух над ними дрожит и колышется, как живой, создавая какое-то марево.

Осматриваясь, я заметил деда Федора, который сидел под дубом, прислонившись к нему спиной, и, казалось, дремал. Я не стал ему мешать и пошел к рукомойнику умываться. Умывшись, я опять осмотрелся, но все исчезло. Точнее, все было на своих местах, но чувство, что деревья растут отдельными группами, пропало, они слились с общим фоном леса.

— Ты вовремя вышел, внучек! — Федор Иванович сидел под дубом и глядел в мою сторону. — Лишь дважды в день солнце и земля силу деревьев показывают.

Дед поднялся и пошел в дом. За завтраком он ничего не ел, выпил только кружку воды.

Деда, почему ты не ешь? — спросил я.

Мне попоститься надо, скоро Теплый ключ освящать.

Ночные видения и разговор с дедом Федором не давали мне покоя. И я после завтрака пристал к нему с вопросом:

Деда Федя, кто был тот маленький, у печки?

Домовой, внучек, — хитро посмотрел на меня дед. — Вопросов ты задаешь много, а до конца постичь ответ не пытаешься. Все скачешь от одного вопроса к другому. Тут кусочек, там огрызочек. Научись, внучек, суть каждого вопроса до конца постигать. Научишься — и не будет для тебя тайн.

— Как это?

— Да вот так. О Теплом ключе мы говорили, а что это — ты не спросил. О рябинках беседовали, что они воду кажут, а как это происходит — не поинтересовался. Сосна тебя качала, а зачем? Ты не знаешь. Ну, и другое тоже…

Мне стало стыдно. Дед абсолютно прав, но вокруг было столько интересного, что я никак не мог удержать мысль в одном направлении. Хотелось узнать все сразу.

— Ничего, внучек, — сказал дед. — Все мы такие были. Это все оттого, что мал ты еще, а начнешь вспоминать — так вроде слов много слышал, а что внутри их, ты и не знаешь. Сейчас по малости своей не все ты понять можешь, но какие-то основы запомнишь. Со временем они в голове сложатся, опыт добавится, наблюдение — все ясно станет, а пока о деревьях послушай.

Дед уселся на лавочку, скрутил козью ножку и продолжил:

Каждое дерево своему духу посвящение имеет и свою силу несет. Потому и с каждым по-разному общаться надо. Деревья, внучек, ветвями к небу тянутся, от солнышка и воздуха силу берут, корнями в землю уходят, от земли и воды питаются. По стволу эта сила вверх-вниз

течет, так небо и земля силой обмениваются. Коли научишься эту силу брать — суть дерева поймешь и много тайн узнать можешь. Деревья все помнят, что на свете происходило и происходит, а от неба они тайны будущего узнают. Дуб, например, рано утром свою силу проявляет. Человека он любит, а потому охотно этой силой делится. Сказывают, первый человек из дуба вышел и на мир взглянул. А поскольку стоял он, прислонившись к дубу спиной, то и силу свою дуб только через спину дает. Может, так это было, а может, и нет — кто знает, но силой своей дуб лишь через спину делится.

Деда Федя, а силу человеку только дуб дает?

Нет, конечно, силу дают и березка, и клен, и другие деревья, но через спину с человеком только дуб общается. Как дорогу указывает. И сила у него самая большая.

Как дорогу указывает?

Дед улыбнулся:

Посмотри на сосны.

Я обернулся. Сосны стояли на своем месте.

Ну и что?

А то, что ты ко мне спиной стал. Сосны видишь и куда идти, знаешь. А значит, плутать не будешь и силу напрасно не потратишь. Правда, жаден человек, силы от мира много берет, лишнее отдать не хочет. А потому и болеет часто, и стареет быстро.

Так вот. Когда человек силу от дуба взял и она в теле закрепилась, надо лишнее сосенке отдать, чтобы она его миру вернула. Сосна — дерево святое, из солнечного света рождена, она силу освятит, лишнее возьмет, чтобы зла не вышло…

А разве сила лишняя бывает?

А если объешься, живот болит? — вопросом на вопрос ответит дед. — Выходит, что бывает. Только общаться с сосенкой нужно в середине дня, когда солнце в полной силе, и соединяться с ней через ладонь. А на закате-к рябинке, яблоньке или другому плодовому дереву сходить нужно. Оно все по местам расставит, успокоит, дневные заботы уберет, дурные мысли прогонит. К деревцу подойдешь, лбом к нему прижмешься, остальное оно само сделает. — Дед поднялся: — Поиграй пока, внучек. Мне по делу сходить надо, скоро вернусь.

Оставшись один, я отправился посмотреть осиновую рощицу. Серый не появлялся и уйти от дома мне не мешал. Побродив по рощице, я нашел несколько красных грибов и хотел уже идти в дом, как заметил за деревьями блеск воды. В роще был большой пруд, поросший по берегу кустами. С одной стороны к пруду примыкало болотце, с другой — берег представлял собой полянку, спускавшуюся к воде.

Я уселся на берегу, опустил ноги в воду и стал наблюдать за стрекозами. Солнечные блики играли на водной поверхности, они гипнотизировали, и отводить взгляд не хотелось. Не знаю, сколько я так просидел, но сзади послышался какой-то шум. Повернув голову, я увидел большую собаку. Она стояла в нескольких шагах, смотрела на меня и скалила зубы. Сразу же в кустарнике раздалось стрекотанье, похожее на сорочье, и показался Серый. Он выглядывал из кустов и громко стрекотал. Собака посмотрела в его сторону, перестала скалиться и стала пятиться к лесу. Она поджала хвост и всем своим видом выражала испуг.