Чтение онлайн

За острыми перепалками, обыденными разговорами и воспитательными действиями скрывался в тени символизм происходящего. Как только последний ровер колонны съедет с дороги, человеческое присутствие в Дронии завершится. Ни единого разумного существа не останется на территории цивилизации, основатели которой - точнее, основатель - мечтали о великом будущем.

Колониста, породившего Дронию, звали прораб Домай. Имя его не помнил никто, даже он сам, и имя заменила должность, вскоре ставшая официальным титулом. Двухметровый гигант и качок, на далёкой Земле Домай работал шахтёром и одним из первых записался в полёт до Хирона. Прорабом, конечно, его называли авансом - на новой планете его предполагали привлекать по строительной части.

За внешностью уголовника, заставлявшей случайных прохожих в тёмном переулке отдавать Домаю часы и кошелёк, скрывались своеобразный, но острый ум и неплохая эрудиция. Прораб увлекался историей гильдий, наизусть шпарил цитатами из Александра Бугге и Жоржа-Франсуа Ренара, а также любил к месту и не к месту поминать Торстейна Веблена, особенно его идеи о создании нового технократического порядка через революцию инженеров.

В полёте с Домаем произошёл несчастный случай, результатом которого стали частичная амнезия и неконтролируемые вспышки ярости. Но лидерства среди сподвижников и прихлебателей он не утратил и при высадке на Хирон, который теперь называли просто планетой, убедил последовать за собой более тысячи человек - в первую очередь, технарей. Прораб собирался реализовать на практике идеи Веблена; к сожалению, он полностью забыл, в чём Веблен ошибался.

Люди, поселившиеся в области, названной Дрония, были технарями-анархистами, приверженцами свободного труда, ненавидящими любое общественное или государственное принуждение. Они не терпели даже друг друга и старались отстраниться как можно дальше от соседей; таким образом, Дрония быстро расширялась за счёт появления новых небольших баз.

С грехом пополам Домаю удалось наладить подобие управления, работу коммунальных служб и сформировать мини-армию. Во всё остальное он и его ближний круг не вмешивались, в том числе, не принимали никаких экологических мер. Едва ли не каждый дрониец считал обязательным построить для себя личный заводик или мастерскую, превращая округу в помойку, запреты не должны были омрачать радости свободного труда.

Шли годы. Дрония расползалась, завязала более-менее устойчивые торговые отношения с другими человеческими территориями, пафосно называемыми цивилизациями - в том числе, и с цивилизацией Русенты, или, по старинке, с Университетом. Тем неожиданнее оказалась неспровоцированная атака русентийских солдат на базу Сильфонт. Чиновники дронийской администрации и гарнизон базы были расстреляны из лазеров, большинство заводиков разрушено. Так на планете стартовала Первая война.

Русента в этой войне вела себя более чем странно. Казалось, что ей важнее всего было сломать дронийский стиль жизни, а не прирастить свою территорию. Через четыре с половиной месяца после падения Сильфонта на базу прибыл спартанский отряд, которому был тут же передан контроль над поселением. Русентийцы в полном составе ушли из Сильфонта - для того, чтобы вскоре захватить следующую дронийскую базу с тем же результатом. Почти с тем же, так как эту базу Русента подарила одной из рас прогениторов.

Первая война продлилась несколько лет. На месте независимой Дронии образовался конгломерат из баз, контролируемых Спартанской Федерацией и чужаками. Прораб Домай до последнего не оставлял неудачных попыток умиротворить Русенту, пока не был взят в плен, судьба его неизвестна.

После разгрома дронийцев Русента утратила к их бывшей земле всякий интерес. Конгломерат, или, как его неформально называли, зоопарк из баз скатывался в депрессию и анархию. Новые хозяева практически не поддерживали связей с материнскими цивилизациями - трудно поддерживать связь, если самому быстрому транспорту требовались месяцы пути через неосвоенную местность.

Будучи полусамостоятельными, бывшие дронийские базы запустили нескончаемый процесс войны 'каждый с каждым'. Сначала схватки шли за богатые ресурсами районы, затем - по принципу 'я дерусь... просто потому что я дерусь'. В редких случаях базы удавалось захватывать. Не избежал печальной участи и Сильфонт. После пятидесяти лет под контролем выходцев из Спарты база пала перед отрядом чужаков. Они правили Сильфонтом следующие полвека, пока не были разгромлены вернувшимися русентийцами. Да, войны на планете велись неспешно.

Нынешнее возвращение русентийцев в экс-Дронию радикально отличалось от их первого вторжения. Теперь базы не передавались на сторону, а ликвидировались, и остатки жителей-людей перемещались в Русенту - на очень плохих условиях, о чём уже говорилось ранее. Чужаков русентийцы убивали до последней особи. За сотню лет с момента начала Первой войны мир на планете стал намного более жестоким и кровожадным.

И вот история Дронии подошла к логическому завершению. Уцелевшие потомки дронийцев, если бы они умели писать, могли бы сложить торжественную сагу, в которой Сильфонту отводилось бы большое место. Сильфонт был последней базой, построенной дронийцами в период мира. Он же стал первой базой, куда вторглись русентийцы, и он же оказался последней базой, окончательно завоёванной и ликвидированной всё теми же русентийцами.

Но вернёмся к нашим героям. Колонна выступила по направлению к южному валу кратера. Лёгкая нервозность обоих командиров, Алекса и Силача, передалась всем. Даже без учёта угрозы новых нападений путешествие отныне становилось ещё более трудным. Прежде всего, предстояло спуститься в кратер.

Объехать кратер поверху? Грубые намётки маршрута, полученные Силачом от лейтенанта-десантника, не предполагали подобной возможности. У Алекса, естественно, путь до Каналграда был проложен с большей деталировкой, но и он вёл только через кратер. Разведчики, будь они в одиночестве, могли бы решиться проверить давно или вообще нехоженые места, но с колонной на хвосте, с чьей судьбой по неясным пока причинам решил связать себя Алекс, такой трюк был абсолютно нереален.

На поверку получилось, что спуск на дно гигантской воронки не был чрезмерно опасен. Ветра и воды размыли стенки кратера, образовав причудливую естественную дорогу. Встречались места с шириной проезжего участка чуть более ширины ровера, машины протискивали через них по очереди те двое водителей, что были поопытнее остальных.

Спуск занял большую часть дня. Алекс приказал готовиться к ночёвке. Силач согласился, он тоже не испытывал восторга от перспективы подъёма по восточной стене кратера в тёмное время суток и на фоне общей усталости людей.

– В той стороне есть ручьи и родники. Скажи своим, пусть воды наберут, и побольше.

– Запасы воды довольные и с лихвой. Настаиваешь на дополнительном грузе?

– Силач, на востоке после кратера фунгус, не забыл? В фунгусовых полях всё становится непредсказуемым. Давай лучше перестрахуемся, пока есть такая возможность. Добавь воды.

– Ха! Про воду отдам распоряжение. Но дополнительное продовольствие взять здесь неоткуда.

– Если поход затянется, урежешь рационы. Перетерпят. Вода - предмет более критичный. Кончится вода, человек долго не протянет. У нас один скаут обходился без воды семь суток.

– Ого! И что с ним сталось?

– Умер, - Алекс вдруг широко улыбнулся; оказывается, он тоже умел улыбаться.
– Его скелет обнаружили через полгода.

– Слышь, как догадались про неделю без воды, коли отыскали один скелет?

– Да никак! Нужна была страшилка для курсантов, чтобы не забывали правильно рассчитывать запасы воды. Вот и придумали историю про семь суток. На самом деле, может, он просто взял и помер. Так бывает.

Силач почесал лысый затылок и изрёк: 'Прелюбопытно у вас обустроено'.