Чтение онлайн

— Теперь это уже не изменить, — её сердце сжималось от обиды, а душа стремилась к нему, но разум стыдил её за тот проступок.

— Что с тобой, малышка? — ласково спросил её Тартар и от этих слов Каролин вздрогнула.

Но вспомнив его слова об отцовстве, тут же опустила взгляд. Тартар даже не заметил, как с каждой минутой всё больше превращался в её личного защитника. Её послушание, восхищенный взгляд робкой дочери будоражили в нём безудержную отцовскую любовь. Но её черты лица и характер, в которых он видел Анастасию, будили в нём невыносимую боль утраты. В такие минуты ему хотелось снова вырвать сердце из своей груди, но он не мог. Он был нужен ей.

— Расскажи мне про шар влюблённых. Мама писала, что этот шар забирал души неверных? Почему ты сделал из него талисман? И как вообще определяются пары в Тартарии?

— Тебя смущают твои чувства к тому парню? — ухмыльнулся бог подземного мира.

— Что-то вроде того. Я совсем не знаю его, но вся моя сущность стремится к нему, словно мы знакомы вечность. Он так спокойно к этому относится, а мне, — Каролин запнулась на секунду.

— Страшно, — продолжил за неё Тартар, — Да, милая?

— Да, — смущенно ответила девушка.

— Моя правнучка! — с гордостью сказал Тартар.

— Когда я встретил твою прапрапрабабушку, меня мучало тоже чувство. Она была красива. Оказавшись в этом месте, Настенька напоминала редчайший бутон розы, упавший с клумбы в грязь. Я смотрел на неё и не понимал, что с ней делать. Спасать? Но почему тогда кто-то её выкинул? Оставить в грязи, но как можно дать столько нежному и прекрасному созданию исчезнуть без следа. Но, также как и ты, боясь своей страсти и притяжения, я запер её в ад. Что-то внутри меня стремилось к ней каждую секунду.

— Каролин, детка, у нас была настоящая любовь — такая бывает одна на миллион! Уж я-то знаю.

— Но почему у всех тартарийцев такая же любовь? Я честно тебе скажу, в том мире, где я выросла, всё не так. Да, есть и любовь, и симпатия, но то, что я чувствую к Александру, гораздо сильнее! Даже, когда он был кем-то вроде мантикора.

— И тебе страшно. Я знаю это чувство. Ты понимаешь, что стоишь на краю пропасти и думаешь совершить ли этот прыжок в бездну?

— Да, ты прав. Но страшно мне… за его жизнь. Я ведь как бомба вспыхиваю бесконтрольно, а потушить пламя не могу! — глаза Каролин наполнились слезами, — А он как ребёнок бежит ко мне, не понимая, насколько я опасна в эти моменты.

— Когда он был монстром, я могла быть рядом. Мы чувствовали и слышали друг друга, хотя никто не слышал нас. А теперь…. Монстр — я. Он никогда не причинил бы мне боль, а я, — Каролин заплакала.

— О нет, дитя, только не слёзы, — Тартар занервничал.

Женские слёзы всегда бесили его.

— Каролин, прекрати реветь! — нервно рыкнул он и от резкого звука у Каролин перехватило дух. Ей стало страшно.

Глава 31

— Прости, милая. Не хотел тебя пугать. Женские слёзы всегда страшно злили меня.

— В этот момент ты ощущаешь свою беспомощность, да? — вытирая капли, спросила Каролин.

И только сейчас Тартар осознал, что действительно эта юная леди, тысячелетиями младше его, права. Ему не так часто доводилось видеть женские слёзы. Когда к нему попадали грешные боги, их слёзы и мольбы радовали сердце и утверждали его уверенность и власть. Но когда впервые он увидел плачущую Анастасию, хрупкую невинную и в то же время смелую, он растерялся.

— Извини, я не хотела, чтобы тебе было неловко. Я боюсь убить того, ради кого мне хочется жить.

Мышцы на лице бога напряглись и Тартар, сжав кулак, со всей силы стукнул по столику рядом с собой. Снова поранив руку, как много лет назад, он зашипел от боли.

— Давай я обработаю рану, — предложила Каролин.

Он ласково взял её хрупкую ладонь в свою грубую шершавую руку.

— Вот именно так твоя бабушка и покоряла моё сердце день за днём. И я боялся за неё, так же как и ты за своего любимого. Это нормально, деточка. Но не повторяй моей ошибки. Я подарил ей мир и бросил её там, думая, что таким образом смогу защитить её. Если бы ты видела моё удивление, когда эта хрупкая девочка пришла ко мне связанному и беспомощному и одним махом руки превратила моих врагов в микробов, — Тартар засмеялся и на щеках появился румянец. Что испытывал бог подземного мира, знал лишь он, Каролин могла лишь догадываться: то ли это было смущение, то ли — ярость потери.

— Что теперь? — резко оборвал сам себя Тартар, — Что ты собираешься сделать?

— Для начала надо освободить маму. Но как?

— Я не смогу снять это заклятие, а вот ты, — Тартар быстро прикусил язык.

— Что я? Как я могу? Что нужно сделать? — засуетилась Каролин.

И он понимал, что снятие такого заклятия может стоить ей жизни.

— Пока что ничего, дорогая. Давай вернёмся к этому позже, — мужчина отвел взгляд.

— Нет, скажи. Я вижу, ты что-то скрываешь! — Каролин крепко взяла его за руку.

Конечно, такое крепкое сжатие имело значение лишь для Каролин. Для Тартара она больше была похожа на ребёнка, интересующегося опасной игрушкой.

— Каролин, — недовольно начал он.

— Тартар, — строгим голосом произнесла Каролин, — Я не маленькая девочка, меня не надо опекать. Я всю свою жизнь росла в приюте и что-что, а выживать умею. Говори, — на этот раз вместо рук у девушки вспыхнули волосы.

Тартар понял, что должен обуздать свои отцовские чувства и помочь Каролин узнать, кто она есть на самом деле. Он также увидел в ней и себя, богиню огня, и милую хрупкую Анастасию. Бог подземного мира был восхищен тем, насколько все они уместились в одной прекрасной человеческой личности.

Именно в этот момент он понял, о чём ему говорила Настенька.

Много лет назад

Влюблённая пара сидела возле загадочного озера. Они прощались каждый день, но не на вечно, а лишь на несколько часов. Великий и непобедимый бог подземного мира нежно поцеловал уже округлившейся живот возлюбленной.

— Я никогда не думал, что у меня будут дети, — задумчиво глядя на возлюбленную, сказал он.

— Разве ты не рад?

— Я рад, но…. Понимаешь я — самое страшное зло во всех мирах. Кто может у меня родиться? — мужчина действительно боялся за собственное дитя.

— Тартар! Ты с ума сошёл! — возмутилась женщина.

— Это же дитя любви. Истиной любви. А ты не самое страшное зло, мой дорогой. Как бы тебе не хотелось, — хихикнула Анастасия.

Мужчина наигранно нахмурил брови.

— Ты справедлив, и в этом твоя сила и спасение. Да, ты караешь и порой чрезмерно жесток, но лишь к тем, кто сам говорит на том же языке и другого не понимает. Я горжусь, что буду матерью твоего ребенка.

— Ты у меня святая, — наклонившись, он, нежно коснулся её губ.