Мир, ставший пеплом
Шрифт:
– Сука! Уроды поганые! – вновь выругался парень. – Теперь из-за вас только в детдом, или бомжевать.
Поначалу в голове у Димки возникла мысль вообще никому не сообщать о смерти родителей. Они бы могли с пацанами ночью попробовать их вынести из дома и закопать где-нибудь, или бросить в Волгу, но это было слишком рискованно. Димка уже имел несколько приводов в полицию, и за сокрытие трупов родителей его бы точно по головке не погладили. Оставалось только звонить в «скорую» и сообщать о трупах. Но сделать это можно и попозже. А пока Димка хотел собрать пацанов, чтобы решить, где ему можно будет перекантоваться, как только его cоберутся отправить в детдом. Опережая его желания, зазвонил сотовый телефон.
– Димон, ты че все утро недоступен? – раздался в трубке голос Васьки «Молочника». – Я те часов с девяти звоню. Давай, подгребай к нам! Мы с пацанами магаз на углу вскрыли. Сидим, бухаем.
– Вы че, охерели что ли? – оторопел Димка. – Как это, магаз вскрыли? На зону захотелось?
– На зону? А-ха-ха-ха, – расхохотался Молочник. – Ты че, не в курсе что ли, что происходит? – и закричал куда-то в сторону от микрофона. – Пацаны! Димон не в курсе! Он еще не въехал, че происходит! – а затем опять заговорил с Димкой. – Иди, на своих родаков посмотри. Зуб даю, что копыта отбросили!
– Откуда ты про моих предков знаешь? – с неожиданной злостью прорычал Димка в трубку.
– Откуда? Да, оттуда! Все старперы скопытились. Да и не только они. У Батона старший брат, Егор. Ему 17. Тоже коньки отбросил! – затараторил Васька. – Весь район с утра на ушах, а ты – не в курсе!
Молочник, у которого в семье ситуация была ненамного лучше Димкиной, пьяный не только от алкоголя но и от свалившейся на него свободы, продолжал тараторить. Он рассказал, что все соцсети, начиная от «Тик-тока», заканчивая «ВК», пестрят сообщениями от подростков о повальной смерти взрослых. Лишь очень редко там появлялся кто-то из старшего поколения, задавая один единственный вопрос: что случилось? Но ответа на этот вопрос никто не знал. А подростки, наподобие самого Васьки, отвечали ему одним словом: «свобода!».
А потом связь внезапно оборвалась. Димка попытался снова позвонить Молочнику, но оказалось, что больше нет сигнала с вышки. И вот тогда парень задумался. Он был одним из заводил местной шпаны. Его боялись и уважали, но Димкино мнение ничего не стоило для взрослых, которые распоряжались его судьбой, как хотели. Теперь этого не будет! Не будет угрозы детдома, или перспективы превратиться в бомжа. Не нужно будет беспокоиться о дурацких запретах взрослых, и можно будет жить и поступать так, как ему хочется. Проблема только в одном: нужно помешать кому бы то ни было захватить власть над районом! А для этого нужно срочно сколотить команду из надежных ребят, и захватить точку пожирнее, вроде ближайшего гипермаркета, в котором жратвы, бухла и сигарет хватит на долгое время. О том, что может быть потом, когда все это закончится, Димка решил не думать. Сейчас, главное – утвердить свое старшинство!
Решение этого вопроса пришло на ум чрезвычайно быстро. Его сосед по подъезду, Егор Гармашов, был заядлым охотником, и оружия в его квартире было немало. Оставалось лишь открыть дверь, и вооружиться. А затем вооружить тех, кто будет ему предан.
Димка быстро оделся и выскочил в подъезд. Как он и предполагал, дверь в квартиру Гармашова оказалась запертой. На всякий случай, нажав кнопку звонка, Димка подождал несколько минут и, убедившись, что дверь открывать некому, выскочил на улицу. Прямо в том доме, где он жил, был магазин хозтоваров. Димка разбил камнем окно, выбил остатки стекла и пробрался внутрь. Он взял с прилавка болгарку, проверил заряд аккумулятора, и вернулся назад. Из-за отсутствия навыков вскрытия дверей, ему пришлось повозиться минут десять, но в квартиру к Гармашову он все-таки попал. Железный шкаф, в котором у охотника хранились оружие и боеприпасы, он вскрыл уже быстрее. А затем, надев на себя патронташ и взяв одну «вертикалку» остальное перетащил к себе домой и спрятал под кровать. Еще через десять минут после этого, Димка с оружием в руках, стоял перед дверями магазина, в котором расположилась компания из 10–15 подростков, вместе с Молочником. Димка усмехнулся и вошел внутрь.
– Харе бухать! – рявкнул он, вместо приветствия. – Нам нужно район под контроль взять. И, в первую очередь, гипермаркет. Если там кто-то есть, всех выгнать. Вы думаете, вам этого надолго хватит? Через неделю все выпьете и сожрете, а потом что? А если пацаны с соседнего микрорайона гипер захватят? Думаете, они с вами поделятся?
– А ты че раскомандовался? – презрительно сказал пьяный Молочник, поднимаясь на ноги. Его качнуло в сторону. – С чего ты решил, что ты здесь центровой?
– Если тебе, дебилу, не хватает мозгов подумать о завтрашнем дне, можешь идти на хер. Мы без тебя обойдемся, – брезгливо ответил Димка.
– Я тя спрашиваю, ты че раскомандовался? – Васька явно не желал подчиняться.
– Это, не аргумент? – ехидно поинтересовался Димка, вскидывая двустволку к плечу.
– Ты че меня пукалкой этой пугаешь? Думаешь, я тя боюсь? Да, я те щас башку сверну! – заорал Молочник и рванулся вперед.
Димка нажал на спуск. В замкнутом помещении магазина выстрел из ружья прозвучал так громко, что у всех заложило уши. Ваську, получившего заряд крупной дроби в грудь, отбросило назад, на стеклянный прилавок, который вдребезги разлетелся под весом его тела, а кровь из ран в спине мелким бисером забрызгала стеллажи с консервами за его спиной. Кто-то из пацанов тихо ойкнул, кто-то выругался, но все застыли на месте, как вкопанные, осознав, что в их жизни наступила новая эра – эра малолеток.
– Еще кто-то будет со мной спорить? – поинтересовался Димка, перезаряжая ружье.
– Какие вопросы? Говори, Копченый, мы все сделаем, что нужно! – раздался в ответ единодушный возглас.
Глава 2
История Ланы, во многом, оказалась сходной с тем, что сегодня утром испытал Гриднев. Пока они шли до отдела полиции, девочка успела рассказать совсем немного, но и этого было достаточно, чтобы картина происшедшего начала становиться более ясной. По словам Ланы, ее утром разбудил заплаканный брат, который заявил, что мама с папой умерли. Девочка решила, что он специально ее старается разозлить, и сама побежала в спальню родителей, чтобы пожаловаться на брата.
– Он не соврал, – всхлипнула Лана. – Мама с папой лежали и не шевелились, а рты у обоих были чем-то гадким перемазаны.
Затем дети попытались дозвониться до бабушки и тети, но не смогли. Они решили дойти до родственников сами. Бабушка жила ближе, но, сколько они не стучались в двери, им никто не открыл. Тогда они пошли к тете и встретили эту четверку малолетних мразей. Пацаны сразу завязали ссору, а когда Павлик бросился заступаться за сестру, ударили его камнем. Все остальное, в принципе, Гриднев видел.
Лана попыталась рассказать все подробности сегодняшнего утра, но Лев остановил ее. Они уже подошли к полицейскому участку, и Гриднев решил сначала осмотреться, прежде чем выходить из парка на стоянку перед зданием полиции. Ни на самой стоянке, ни поблизости ни одной полицейской машины не было. Стояло несколько разномастных автомобилей, которые, скорее всего, принадлежали сотрудникам полиции, но все они сейчас были пусты. Никакого движения ни перед участком, ни в самом здании Гридневу заметить не удалось. Взяв девочку за руку, он быстрым шагом перешел открытое пространство и нажал кнопку вызова на домофоне на металлических дверях участка. Тут же зазвучала мелодия, показавшая, что связь работает, но на вызов Гриднева не отозвался никто. Он еще раз утопил кнопку домофона, просто, для верности, хотя и уже не сомневался, что ответа вновь не дождется. Если в участке кто-то и был из полицейских, то они, скорее всего, были так же мертвы, как и все остальные взрослые в городке.
– Вот, черт! – сквозь зубы выругался Гриднев. – И что теперь делать?
– К тете Тане идти, – ответила девочка, видимо, решив, что он спрашивает ее.
– Нет больше никаких тетей Тань, дядей Вань и всех остальных! Нет больше ни полиции, ни врачей, ни власти! Ни-ко-го! – зло отозвался Гриднев, и тут же мысленно обругал себя, увидев очередные капли слез на глазах девочки.
– Извини, Лана, – Лев опустился перед ней на корточки. – Я не хотел так говорить, но твоя тетя, и все остальные, похоже, умерли так же, как твои родители.