Чтение онлайн

Народ на трибунах гордо встрепенулся, где-то прозвучали робкие хлопки, но на энтузиаста тут же зашикали.

– Я долго ломал голову над словами дракона Женетт, с которыми она передала мне волчок. Она сказала, что дарит мне целый мир бесплатно. Почти. За мелочь, безделицу, о которой я узнаю позже. Я все размышлял о том, чем же придется заплатить. Кровью? – Я глянул в сторону стефов, тут же сделавших вид, что заняты изучением собственных ногтей. – Душой? – Мои глаза скользнули по невозмутимым фер-ди и лучезарно улыбавшейся Альфе. – Жизнью? – Я встретил горящие зрачки чужого демиурга и вечность во взгляде сидевших вокруг Помнящих. – Или еще каким пустяком? Ведь все мелочь в сравнении с властью над целой вселенной. Властью, которой тебе так хочется, верно, Ноал?

И тут демиург не выдержал, вскочил, кривя губы:

– А тебе не хочется того же?! Признайся, все, что ты тут только что наплел, просто красивые слова! Пиар, как говорят в твоем задыхающемся от собственных испражнений мире. Мы же похожи! Разве ты не видишь этого – ты и я!

Ноал взмахнул рукой, и мой взгляд упал на наше отражение в зеркальной стене чертога, то есть оно все время было там, просто раньше я не обращал на него внимания. Закутанный в черный шелк чужой – тонкий, черноволосый, бледный. И я напротив – тощий, чернявый, тоже побледневший – от волнения. Сходство ударило меня, выбив почву из-под ног. Почему же я раньше этого не замечал? Ведь если вдуматься, даже его имя отличается от моего всего одной буквой: Лиан – Ноал. «А» вместо «и». Поэтому чужой так интересовался в начале, как меня зовут? Чтобы понять, того ли он нашел… Кого? Двойника? Свое отражение? Ипостась?.. Внезапно словно ледяная игла вонзилась в позвоночник. Мог ли я действительно быть аватарой демиурга, спроецированной в земной мир? Копией, клоном, вроде бы боровшимся с хозяином, но на самом деле помогавшим ему? В конце концов, кто отдал Ноалу Торбук? Именно. Японская певица Тото Ионо.

Я тряхнул головой, разбивая оковы ужаса. Нет! Я – это я, и никто другой. И плевать, по чьему образу и подобию слеплена моя физиономия, межвселенского подонка или папы Римского в юности. Я оторвал взгляд от зеркальной картинки и снова повернулся к Ноалу:

– Между нами есть одна, но большая разница. – Пришлось повысить голос, чтобы перекрыть шум в рядах взволнованных моим замешательством слушателей. – Ты стремишься стать властителем ради самой власти. Получить свое, захапать побольше, а потом хоть потоп. Для меня власть – это ответственность. За него, – я ткнул куда-то в направлении Сконки, поспешно вытащившего палец из глубин левой ноздри, – за нее, – я махнул на женщину-хага и, наконец, указал на вампиров, – за них. Это моя плата за проезд. Делать то, что должен, и чего мне, может быть, совсем не хочется. Мелочь. Во вселенских масштабах – безделица.

Но Ноал и не думал сдаваться:

– Ха! Да что ты знаешь об ответственности?! Мальчишка, удравший в чужую вселенную, потому что не способен уладить свои собственные проблемы! Еще бы! Дома-то из школы исключили за драки и неуспеваемость, а тут – алмазный престол стоит свободный. Даже про братишку любимого забыл, с отчимом-извергом оставил…

Публика пораженно ахнула, забормотала, обсуждая новость. Мне это было фиолетово. Руки автоматически сжались в кулаки, волоски на загривке стали дыбом. Я бы бросился на болтливого ушлепка, если бы не фер-ди, предостерегающе развернувшие крылья сразу слева и справа от меня. Пришлось проделать дыхательную гимнастику через нос – челюсти у меня прям свело, даже зубы скрипнули. Так хотелось выложить подонку все, что я о нем знаю, думаю и просто догадываюсь… Но ведь, наверное, на это гад и рассчитывал, пиная меня ниже пояса: что сорвусь, наделаю глупостей, конвент превратится в обычное парламентское бурление говн, а душу мою слопают ссаные анубисы. Нет уж, не дождешься, Гендо недоделанный.

– Мы все учимся, Ноал, – слова будто царапали мне горло. – Я уже не тот, что был еще месяц назад. С твоей помощью. Скажи, а что стало с тем миром, откуда пришел ты сам? Чем пришлось заплатить тебе? Чем поступиться?

Я понял, что попал в яблочко. Чужой не выдал себя ни звуком, ни единым мускулом. Только чернота между длинных ресниц полыхнула и тут же подернулась пеплом. Догадка скользнула по поверхности моего сознания, но строгий голос Альфы спугнул ее:

– Попрошу кандидатов не переходить на личности и соблюдать регламент. Лиан, у тебя осталось три минуты. Будь ближе к теме. Думаю, все мы жаждем услышать о твоей программе развития.

Я кивнул и облизнул языком мгновенно пересохшие губы. Арста сейчас напоминала нашу русичку – та так же говорила о себе во множественном числе и все жаждала чего-то несбыточного. Ну какая у меня программа? Разве что за девятый класс, да и та неполная…

– М-м, э-э… – На меня снова напало косноязычие. – Для меня… для всех нас сейчас самое главное, чтобы люди, вампиры и прочие расы жили в мире. А с остальным, думаю, местные правители сами разберутся. Ведь раньше же они неплохо справлялись… Вот. В общем, это все.

Что ж, я мог утешаться тем, что заснуть мои слушатели не успели. Уже на полпути к свободному месту в первом ряду меня настигла беглянка – заготовленная начальная фраза всплыла из подсознания, как подводная лодка. Я запнулся и нерешительно поднял глаза к зрительским рядам. Участники конвента сидели тихо – видно, еще не пришли в себя от моего красноречия.

– Да, я тут забыл… Извиняюсь, если я там кого на крыше обо… в смысле, обидел. Это случайно получилось.

По залу разнеслись смешки, постепенно множившиеся, набиравшие силу и, к моему удивлению, перешедшие в довольно дружные аплодисменты. Я забился на жесткое сиденье подальше от Ноала. Все ясно, выпрут из школы, буду юмористом подрабатывать – глядишь, карьеру сделаю…

Альфа развела в стороны руки, и все стихло.

– Спасибо, Лиан. Это было запоминающееся выступление. А извиняться было не обязательно – у драконов мочеиспускание непроизвольное. Физиология такая.

Тебе спасибо, родная, утешила. Только вот почему-то у Ноала это непроизвольное на головы зрителей не случилось. Арста тем временем продолжала:

– А теперь слово предоставляется нашему следующему кандидату.

Мой конкурент уверенно прошагал к центру зала и встал лицом к электорату. На этом самом лице сияла улыбка, достойная пиндосовского президента.

– Дорогие граждане! Мы собрались здесь в тяжелый для Среднего мира момент, объединенные общей тревогой за его будущее…

Я заскучал и принялся потихоньку рассматривать аудиторию. Хаги вроде бы и правда верили, что нового демиурга обуяла тревога за их судьбу. Лица илламедцев выражали скепсис, стефы сидели мрачнее тучи. Вампы стреляли желтыми зенками по сторонам, будто высматривая, нельзя ли поживиться в чертоге чем-нибудь, да так, чтобы собакоголовые не заметили. Исуркхи изображали энтузиазм, помахивая крыльями и топорща перья в наиболее экспрессивных местах демиурговой речи. Помнящие выглядели так, будто больше всего хотели бы все забыть.

Ноал продолжал распинаться в стиле отца народов:

– Все мы были свидетелями того, как расы, лишенные заботы единого властелина, рассорились, будто несмышленые дети, и бросились друг на друга с тумаками. Люди, вампиры и хаги забыли, что все они – пальцы одной руки, которые я соберу в кулак…

Я навострил уши, желая узнать, кому этим кулаком демиург собрался настучать по башке, но тут грохнуло совсем в другом месте, да так, что с высокого потолка посыпалась на плечи Альфы алмазная пыль. Ноал прервался на полуслове, народ закрутил головами. Снова грохнуло, и пара женских голосов взвизгнула хором. Неужели это моя лягушонка в коробчонке?..

Дверь в дальнем конце Чертога распахнулась, но это была не Машура, а один их вездесущих фер-ди. Подлетев к арсте, монстр согнулся в три погибели и что-то зашептал ей на ухо. Публика насторожилась, вздрагивая при каждом новом звуке, доносящемся из недр цитадели. Наконец, Альфа коротко кивнула и обратилась к собранию.

– Владелец стриптопелии в боксе сорок два! Прошу немедленно проследовать в транспортный отсек и успокоить животное, иначе им займутся стражи. Боюсь, после этого вам придется найти иной способ воздушных перемещений…