Мир в XX веке: эпоха глобальных трансформаций. Книга 1
Шрифт:
Весной 1915 г. союзники запланировали нанести по германскому выступу два сильных удара: в Шампани силами 4-й французской армии удар наносился у Сен–Миеля; в Артуа — силами 10-й французской и 1-й британской армий у Арраса. Одновременно производились отвлекающие частные наступательные операции, носившие местный характер. По сути это были испытания новых методов прорыва сплошной позиционной обороны неприятеля и отработка активных способов наступления.
Германское командование посчитало, что одним из таких новых методов может стать химическое оружие. Именно немцы первыми 22 апреля у бельгийского города Ипра применили химическое оружие — хлор. В ходе первой газовой атаки было отравлено более 15 тыс. человек, а противнику удалось продвинуться на 6 км.
Император Всероссийский Николай II с Цесаревичем Алексеем в форме Сводно–Казачьего лейб–гвардейского полка. 1913 г. РГАКФД
Французские солдаты в траншее после атаки. РГАКФД
Имперское командование ответило на наступательные операции Антанты в Артуа и в Шампани атакой у Ипра. Впервые за всю историю человечества наступление это велось с применением нового боевого средства — химических отравляющих веществ в виде удушливого газа хлора. Немецкое военное руководство отводило этой операции важное место в плане активной обороны своего Западного фронта и готовилось к ней тщательно и скрытно, что ему вполне удалось. Немцы и ранее использовали средства химического нападения в виде огнеметов и химических снарядов, но в ограниченных размерах. В Ипрской наступательной операции они впервые применили химическую газобаллонную атаку. Для нее был выбран изгиб в немецкой обороне севернее Ипра, на стыке 2-й британской армии и 20-го французского корпуса. Равнинная местность и северозападные ветры в этом районе благоприятствовали проведению газовой атаки.
В течение нескольких суток специально созданные для этого подразделения специалистов–химиков в ночное время на фронте в 6 км установили 150 газобаллонных батарей — 6 тыс. баллонов с хлором. 22 апреля в 17 час. с попутным ветром на позиции 5-го британского армейского корпуса начался пуск удушливого газа. За пять минут было выпущено 180 тыс. кг хлора. Желтовато–зеленое облако высотой в человеческий рост двинулось на британские позиции, стало с каждым дуновением ветра проникать в окопы и укрытия для людей. За облаком хлора в сомкнутом строю, с марлевыми повязками на лицах, следовали солдаты и офицеры частей 26-го германского корпуса.
Очевидцы первой в истории войн газовой атаки так описывают ее: «Сначала удивление, потом ужас и, наконец, паника охватила войска, когда первые облака дыма окутали всю местность и заставили людей, задыхаясь, биться в агонии. Те, кто мог двигаться, бежали, пытаясь, большей частью напрасно, обогнать облако хлора, которое неумолимо преследовало их». Английская «Таймс» так рассказывала о последствиях отравления хлором: «Лица, руки людей были глянцевого серо–черного цвета, рты открыты, глаза покрыты свинцовой глазурью, все вокруг металось, кружилось, борясь за жизнь. Зрелище было пугающим, все эти ужасные почерневшие лица, стенавшие и молящие о помощи… Воздействие газа заключается в заполнении легких водянистой слизистой жидкостью, которая постепенно заполняет все легкие, из–за этого происходит удушение, вследствие чего люди умирали в течение 1 или 2 дней».
Оставленные британцами окопы и артиллерийские позиции без выстрелов занимались немцами. В этой атаке от хлора пострадали 15 тыс. человек, из них 5 тыс. умерли.
Результатом газовой атаки стало то, что полоса шириной в 10 км и в глубину 7 км оказалась практически необороняемой. Воспользовавшись этим, немцы беспрепятственно вышли севернее Ипра к Изерскому каналу. Однако первая газовая атака оказалась плохо подготовленной, поскольку немецкое командование не имело здесь резервов, чтобы развить тактический успех. Командование союзников подтянуло к образовавшемуся разрыву шириной в три с половиной километра британский кавалерийский корпус и четыре пехотные дивизии. Угроза прорыва фронта немцами была тем самым ликвидирована.
Несомненный успех первого применения химического оружия стимулировал его дальнейшее активное применение воюющими сторонами. В том же 1915 г. 31 мая на Восточном фронте немцы применили против русских войск еще более высокотоксичное отравляющее вещество под названием «фосген» (полный хлорангидрид угольной кислоты). В ходе этой атаки погибли 9 тыс. человек. 12 мая 1917 г. произошло еще одно сражение при Ипре, и снова немецкие войска использовали против неприятеля химическое оружие — на этот раз боевое отравляющее вещество кожно–нарывного и общетоксического действия — дихлордиэтилсульфид. Из–за места первого применения этот газ получил название иприт. Так этот маленький бельгийский городок стал, как позже Хиросима, символом одного из величайших преступлений против человечества. В Первую мировую войну на солдатах были «опробованы» и другие отравляющие вещества: дифосген (1915 г.), хлорпикрин (1916 г.), синильная кислота (1915 г.). Перед окончанием войны стали активно применяться отравляющие вещества на основе мышьякорганических соединений, обладающие общетоксическим и резко выраженным раздражающим действием — дифенилхлорарсин, дифенилцианарсин. Тогда же были испытаны в боевых условиях и некоторые другие отравляющие вещества широкого спектра действия. За годы Первой мировой войны всеми воюющими государствами было применено 125 тыс. т отравляющих веществ, в том числе 47 тыс. т — Германией. Химическое оружие унесло в этой войне 800 тыс. человеческих жизней.
После неудачных наступательных операций союзников в Артуа и в Шампани у высшего военного командования Германии не возникало серьезных опасений за устойчивость своего позиционного фронта на Западе, и оно стало смелее перебрасывать значительные силы оттуда на Восток. А наличие густой и протяженной сети железных дорог позволяло делать это довольно быстро. Уже к маю 1915 г. на русский фронт были переброшены 90 пехотных и 54 кавалерийских полка.
Высшее российское военное командование обратило внимание правительств Великобритании и Франции на этот факт и просило активизировать боевые действия на Западном фронте. Однако эта просьба осталась без ответа. Именно по этому поводу английский премьер Д. Ллойд Джордж написал свое признание: «История предъявит счет военному командованию Франции и Англии, которое в своем эгоистическом упрямстве обрекло своих русских товарищей по оружию на гибель, так как Англия и Франция так легко могли спасти русских и таким образом помогли бы лучше всего и себе. Английские и французские генералы не научились понимать того, что победа над немцами в Польше оказала бы большую поддержку Франции и Бельгии, чем незначительное продвижение французов в Шампани или даже захват холма во Фландрии».
Подводя итоги военной кампании 1915 г. на Западном и Восточном фронтах, следует отметить, что Центральным державам сопутствовал успех на Востоке, который в тот год стал основным фронтом военных действий (здесь действовали 116 пехотных и 24 кавалерийские германские и австровенгерские дивизии, а на западе — 90 немецких).
В пользу Берлина и его союзников сложилась и ситуация на Балканах. После вступления на стороне Центральных держав в войну 11 октября 1915 г. Болгарии в октябре–ноябре в ходе болгаро–австро–германского наступления им удалось разгромить Сербию. Остатки ее армии были эвакуированы на о. Корфу. Полным провалом для союзников по Антанте закончилась и Дарданелльская десантная операция, целью которой было прорваться к Константинополю и вывести из войны Турцию.
Действия воюющих сторон на море в течение 1915 г. ограничивались тактическими столкновениями. Однако в феврале германское командование решило начать неограниченную подводную войну при помощи своего подводного флота, рассчитывая таким образом прервать поставки в Англию из США, Канады и других стран продовольствия и вооружения. Подводная война, в ходе которой были потоплены пассажирские суда с американскими гражданами на борту, резко обострила отношения между самой крупной нейтральной державой — США — и Германией. Протесты Вашингтона заставили германское командование отдать приказ временно ограничить войну на море только борьбой с военными судами противника.
Как бы то ни было, но главную задачу кампании 1915 г. — вывести из войны Россию — немцам выполнить так и не удалось. Перед Берлином и Веной продолжала стоять реальная перспектива продолжения войны на два фронта. Более того, после вступления в войну на стороне Антанты 23 мая Италии Центральным державам в срочном порядке пришлось открывать в Альпах новый фронт. И хотя наступление итальянцев в 1915 г. под Изонцо не смогло кардинально изменить расклад сил коалиций, австрийцы были вынуждены перебросить на итальянский фронт несколько дивизий.
Не выполнили свои стратегические планы и союзники по Антанте. Кампания 1915 г. выявила явную несогласованность действий высшего военно–политического руководства Антанты, что позволяло германцам свободно маневрировать своими силами между Западным и Восточным фронтами. Но все решающие сражения Первой мировой были еще впереди.
В 1915 г. между противоборствующими группировками продолжались не только бои на полях сражений, но и дипломатические битвы. Как и прежде, в этом плане на повестке дня и для союзников по Антанте, и для Центральных держав стояли две важнейшие задачи: привлечение на свою сторону новых союзников и борьба за укрепление коалиций.
К этому времени самой крупной европейской страной, еще не втянутой в мировой конфликт, оставалась Италия. С самого начала войны правительство этой страны стало строить предположения, на чьей стороне окажется победа и за счет каких союзников можно будет получить наиболее ценный приз. Член Тройственного союза, Италия 3 августа 1914 г. заявила, что война вызвана нападением Австро–Венгрии на Сербию, а Тройственный союз по своей сути исключительно оборонительный, поэтому Рим не считает себя с этого момента связанным какими–либо союзническими обязательствами и заявляет о своем нейтралитете. Возмущенный кайзер оставил на письме итальянского короля, извещавшего, что обстоятельства возникновения войны не подходят под формулировку casus foederis в тексте договора о Тройственном союзе, краткую пометку: «Негодяй». Собственно, итальянцы не могли не понимать, что в силу своего географического положения и безраздельного господства на Средиземном море англо–французского флота, а также экономической зависимости от Англии и Франции их страна имела мало шансов на успех в войне против Антанты.
Пока велись переговоры о внешнеполитической ориентации Рима, итальянцы в октябре 1914 г. оккупировали о. Сасено, расположенный у входа в Валонский залив на Адриатическом побережье Албании. В декабре того же года они оккупировали и саму Валону. После битвы на Марне и краха немецкого плана блицкриг общественное мнение Италии стало все больше и больше склоняться в пользу Антанты. Однако требования, которые итальянцы предъявили Антанте, а они замахнулись на обширные земли в Средиземноморье и территории южных славян, показались чрезмерными России и Франции. Характерно, что Петроград выступал против численного увеличения коалиции. На то у России были свои причины: во–первых, пришлось бы расплачиваться с Италией за ее лояльность Антанте южнославянскими территориями, а во–вторых, Рим требовал со стороны России гарантий в том, что она не ослабит свой нажим на галицийском направлении. Лишь под сильным давлением Англии российская дипломатия изменила свою позицию, и союзники подписали 26 апреля 1915 г. в Лондоне договор с Италией, по которому Рим обязался через месяц начать военные действия против Центральных держав. 23 мая 1915 г. Итальянское королевство объявило войну Австро–Венгерской империи.
Одновременно с борьбой за привлечение на свою сторону Италии между воюющими коалициями развернулась острая дипломатическая борьба за страны Юго–Восточной Европы. К середине 1915 г., не считая отсталой и раздробленной Албании, в этом регионе оставалось только два государства, не определившихся со своими предпочтениями, — Болгария и Румыния. Причем особо важное значение для Антанты приобретала позиция софийского руководства, в силу того, что к 1915 г. Болгария оказалась своеобразным ключом ко всему Балканскому полуострову. К тому же из всех балканских стран Болгария обладала самой боеспособной армией. В случае ее вступления в войну на стороне Центральных держав Сербия оказывалась в безвыходном положении, и, наоборот, присоединение Софии к Антанте отрезало от Европы Турцию, обеспечивало Сербии тыл и давало надежду на то, что примеру Болгарии последуют Греция и Румыния. Кульминация борьбы противников за Болгарию пришлась на лето 1915 г.
Российское руководство прекрасно понимало значение Болгарии и с первых же дней войны попыталось привлечь ее на свою сторону. Наша дипломатия лелеяла надежду на восстановление славянского блока времен Первой Балканской войны, но сделать это можно было только одним способом — уговорить соседей Болгарии Грецию и Сербию пойти ей на уступки и вернуть земли, захваченные в ходе Второй Балканской войны. Министр иностранных дел Сазонов уделил этому особое внимание, но задача оказалась практически невыполнимой. Греция вообще отказалась говорить на эту тему, а сербы в принципе согласились передать своим соседям часть Македонии, но лишь после получения компенсации за счет балканских владений Австро–Венгрии. Позиция российского министра вызвала разногласия и в стане союзников. Англия, которая высоко ценила свои тесные связи с Грецией, полностью поддержала Афины и активно противодействовала политике русского правительства.