Чтение онлайн

Пухлый. Десять баксов за капсулу. Торг неуместен.

Джефферсон. Хорошо. Значит, двести долларов за двадцать капсул – вместе с той, что ты только что нюхнул.

Тощий (мотает головой). Комиссия банка.

Отдаем им «Аддерал» и получаем сто девяносто баксов.

На банкнотах над головой президента – чудной штамп. Две башни Всемирного торгового центра и надпись: «Помни вечно», выполненная старинными письменами.

Джефферсон. Во как.

Ратсо. Котируются только проштампованные купюры. Остальные конфискуют.

Джефферсон. Кто конфискует?

Ратсо кивает на отморозков в камуфляже.

Умник. На монетах штамп не поставишь, значит, ими не пользуются?

Ратсо. Точниссимо.

Джефферсон. А разве нельзя подделать штамп и напечатать собственные деньги? Достаешь чернила, обычных банкнот кругом полно…

Ратсо. О, лучше не стоит.

Я. Почему?

Ратсо (морщится). Поверь, не стоит.

Умник (Джефферсону). Фиатные деньги.

Джефферсон. Выпускаются при насильственной поддержке государственной монополии. Потрясающе.

Я. Если вы закончили лекцию по высшей экономике, может, займемся делом?

Джефферсон. Хочешь за покупками?

Вообще-то да.

Изучаем столы и палатки вокруг больших часов. Пока ничего не берем, прицениваемся. В глаза торговцам не смотрим. Вылитые туристы на мели.

Джефферсон разглядывает коробки с патронами в палатке под вывеской «Стой, стреляю». Идет дальше, к конкурентам, в «Международный дом смертоубийств» – и вдруг настороженно застывает.

Неужели конфедераты?

Кладу палец на предохранитель карабина.

Но это не опасность. Это – кофе.

Джефферсон как загипнотизированный уставился на сверкающую хромированную кофеварку рядом с кофемолкой. За раскладным столиком для пикника стоит чувак с красным ирокезом, кивает и лыбится Джеффу, типа: «О да, верь глазам своим».

Ирокез. Как раз собирался начать новую банку.

Джефферсон. Нет, без вариантов.

С вариантами. Парень вскрывает серебристую жестянку с кофейными зернами, и наружу вырывается аромат, запечатанный еще до Случившегося. Сует банку Джефферсону под нос. Джефф впитывает кофейный запах, все до единой молекулы.

Ирокез. Эспрессо или капучино?

– С молоком? – недоверчиво уточняет Джефферсон.

Мы обступаем парня, а тот открывает холодильник со льдом – настоящим льдом! – внутри которого красуется аккуратный ряд коробок.

Я (потрясенно). Откуда у тебя лед?

Ирокез. С «Базы “Арктика”», внизу. У них там есть оборудование. А молоко – мой секрет.

Джефферсон, судорожно стискивая в кулаке наличность, смотрит на нас умоляющими глазами несчастного котика.

Я. Вперед. Оставишь чуток.

Джефферсон. А двойной капучино сколько?

Ирокез. У меня все двойное. Два бакса.

Джефф снова оглядывается. Мы киваем. Он протягивает десятку и получает назад восемь долларовых банкнот, на каждой – красный штамп.

Парень с ирокезом – его зовут Кью – засыпает зерна в кофемолку. «“Маззер”», – гордо сообщает он, и Джефферсон уважительно цокает языком. Начинается ритуал приготовления: смолоть, забить, утрамбовать. Наконец Кью устанавливает маленькую штуковину с ручкой в кофемашину.

Джефферсон. Можно… можно мне включить?

Кью (подумав). Давай.

Джефф почтительно щелкает тумблером, и аппарат оживает. Мы молча смотрим, как густая черная жидкость льется в щербатую керамическую чашку.

Джефферсон (самому себе). Цивилизация.

Кью. А вы, ребята, похоже…

Я. Новенькие, да. Не ты первый заметил. Слушай, как тут все устроено? За право торговать платишь головорезам?

Кью. Я плачу банку. Он контролирует Базар. А «головорезы», как ты назвала наших бравых полицейских, на него работают.

Я. И тебе приходится покупать все необходимое только тут, да? Долларами ведь не наешься.

Кью. Ты знаешь, в округе многие принимают банковские доллары, потому что могут потом тратить их здесь. Но мне искать что-то на стороне резона нету. Я живу рядом, в Метлайф-билдинг.

Я (Джефферсону). Как тебе это нравится?

Тот молча от меня отмахивается. Закрывает глаза и смакует кофе.

Питер. И в чем смысл?

Ратсо. В том, что товар продается только за банковские доллары; банк же закупает оптом, а продает в розницу. И контролирует электричество.

Электричество? Ага, шнур от кофеварки заканчивается обычной вилкой, которая вставлена в такую прямоугольную штуку… как же она называется, Умник мне в помощь? От нее идет провод потолще к шестиугольной коробке у входа в зал, а от коробки по проходу змеится толстый кабель – естественно, к огромному генератору с вооруженными охранниками.

Кью (недовольно). Паренек с вами?

Я. Типа того.

Кью. Вот вам мой совет. Остерегайтесь людей-кротов.

Ратсо (с невинным видом). Людей-кротов не бывает.

Джефферсон с глубоким вздохом отрывается от чашки; в ней остался лишь темный кофейный ободок да капельки пены.

– Спасибо, – кивает он Кью. – Всем спасибо, – улыбается нам.

Кью протягивает руку за чашкой, но Ратсо хватает ее первым и быстро вылизывает начисто.

Ратсо. Собирай по ягодке – наберешь корзинку.

Кью. Говорю вам, берегитесь его.

Он забирает чашку, промывает ее мыльной водой из пластиковой бутылки.