Чтение онлайн

Встречаться со злом мне пока не приходилось. Оно обходило стороной. С несправедливостью – тоже. Пока ты с ними не столкнулся, их просто нет в твоей жизни. Со страхом тоже не знакома. Но жизнь только начинается.

Вечерами мы с Максимом говорили о будущем. Кем станем, когда вырастим:

– Я лётчиком буду, – с гордостью заявил друг.

– Может, не надо? – пытаюсь отговорить.

– Почему?

– Они пьют много. Здоровье нужно крепкое.

– Откуда ты знаешь? – удивлялся Максим, и я рассказывала истории про лётчиков, которые слышала от родителей.

– Я такого не знал, – расстроился друг. – Придётся выбрать другую профессию. Когда вырасту, пить не буду и работать там, где не пьют.

Максим рос без отца. Мать – воспитанная, скромная молодая женщина. Достойного мужчину пока не встретила. А тот, с которым встречалась, сморщенный и похож на пьяницу. Всегда навеселе, не слишком молодой и слишком разговорчивый. Не матерился. По деревьям не лазил, листья не сушил, ничем особо не увлекался и Максиму время не уделял. Значит – обычный. Бабушка называла его БУ (бывший в употреблении).

– Я, когда вырасту, стану дирижёром, – делилась с другом. – Буду управлять музыкой.

– Это как? – недоумевал Максим.

– Представь: ты стоишь перед оркестром. Это такое место, где много людей с разными музыкальными инструментами, и ты машешь перед ними палочкой. А они понимают тебя без слов. Звучит прекрасная музыка. Дирижёр – это начальник оркестра. Он главный.

– Покажешь? – попросил Максим.

– Конечно, – уверенности мне не занимать. – Давай вон ту палочку, она подойдёт.

Друг протянул удочку из детского рыболовного набора. Приняв соответствующую позу и придав лицу чуть отстранённое сосредоточенное выражение, я принялась изображать дирижёра. Максим внимательно наблюдал. Оркестр звучал слаженно. Рука с удочкой мелькала с невообразимой скоростью. Вторая рука дополняла её, делая паузы и акценты в нужных местах. От бурной деятельности на лбу выступил пот. Иногда я замирала.

– Здесь тишина, обрати внимание, – поясняла другу. – Я не машу, и музыка не звучит. Это – пауза.

Концерт получился на славу. При этом в комнате стояла полная тишина.

– Да, – протянул Максим, – у тебя хорошо получается. Главное, не бросай. Так, как ты машешь, талант нужен. Я так не смогу.

– Я учусь, – в моих глазах восторг. – Как только вижу оркестр и дирижёра, становлюсь перед телевизором и повторяю все движения.

Тему будущих профессий оставили в покое и затронули загадочную тему веры.

– Ты веришь в Бога? – спросила я.

– Не знаю, – ответил Макс. –Никогда о нём не слышал.

– Папа верит, – открыла я секрет. – Но не хочет о нём говорить. Сказал только – Бог всё видит. И всех. Представляешь? Вот мы сидим с тобой, а он нас видит. Откуда? Как?

– Может, шпион? – предположил друг. – Японский! Имя короткое, необычное.

– Нет. Папа как – то говорил, он добрый. А ты чёрта видел? – не унималась я.

–Нет. А это кто?

– Не знаю. Но черти злые. Они людей мучают. Особенно мучают тех, кто пьёт. Иногда по ночам. Папу, когда поздно домой возвращается, мама спрашивает строго: «Где тебя черти носили»? А он даже не ругается, еле на ногах стоит, уставший, измотанный. Видать, здорово они его потрепали. Говорю тебе, они сильно людей вымучивают.

– Да… – задумчиво протянул Макс. – Сколько всего необычного. Какие тут игрушки. Дело серьёзное. Нужно думать, как жить дальше.

– А слышал, соседи, когда ругаются, кричат: иди ты к чёрту или чёрт бы тебя побрал! И человек сразу замолкает. Боится. Не хочет, видать, с чертями дело иметь. Страшные они.

* * *

Жизнь шла своим чередом. Максим стал частью нашей семьи. По выходным вместе с нами ездил на море. У моря своя жизнь: пахнет сушёной рыбой, водорослями и свободой. На море чувствуешь себя гостем и вести себя нужно соответственно. Крики чаек, улыбки на лицах отдыхающих, прозрачная вода и морские камни. Я с гордостью носила зелёные резиновые тапочки для купания, соблюдала меры предосторожности: ноги можно поранить. А ещё надевала зелёные в жёлтый горошек купальные трусы и такую же панамку.

Во время отлива мы бежали по мокрому песку вглубь моря, собирали маленьких крабов и морских звёзд. Папа подсказал: брать нужно тех, которые не шевелятся. Погибших. А живые пусть растут. Мы строго придерживались оговоренных правил. Папа умудрялся находить для нас кораллы. Бледно – фиолетовые, они похожи на каменные цветы. Каждый коралл на вес золота. Находки аккуратно складывали в ведёрко и везли домой. Дома честно делили поровну. Драгоценные находки сушили на подоконнике в кухне. Затем покрывали бесцветным лаком и ставили на видное место.

Мы с Максимом придумали что-то вроде морских шахмат: крабы против звёзд. Основных правил не было. Крабы, желая одержать победу, отчаянно тарахтели сухими ножками и клешнями, а морские звёзды… просто красивые. Сражения продолжались по несколько часов. Правила придумывали на ходу. Вся прелесть – в неизвестности. Тактика боя захватывала без остатка. Казалось, морские шахматы будут всегда. Всегда будет залитый солнцем кухонный подоконник и новая партия сушёных фигурок. И детство – тоже навсегда.

Кухня. Едой я не перебирала. С аппетитом никаких проблем. Папа придумал хитрую игру. Кто первый съест суп, тот увидит, какой рисунок на дне тарелки, и он выигрывает. Тарелок не так много, вычислить рисунок не сложно. Но выиграть хотелось в любом случае. К чёрту логику и вычисления. Вкус победы куда слаще. Папе не везло, он выигрывал редко, а меня распирало от гордости или от второй тарелки горохового супа. Не высока цена.

Прожив в городе почти месяц, даже маленький ребёнок усвоил – снабжение здесь куда лучше, чем в посёлке. Много больших магазинов: продукты, вещи, игрушки, книжки. Понятия качественные и не качественные товары в советское время не было. Если что-то не так – давали нагоняй, за качество велась настоящая борьба. Непонятным словом «ОБХСС» (отдел по борьбе с хищением социалистической собственности) можно сильно напугать любого продавца. Товары людям вполне доступны.

В магазине «Океан» морепродукты продавались в таком ассортименте, что поход за покупками превращался в настоящую экскурсию. Здесь «рыбачили» жители всего города. Свежие кальмары, крабы, морская капуста и множество рыбин, названия которых я не запомнила: большие и маленькие, длинные и толстые, свежемороженые и сушёные. А вот одну рыбу запомнила сразу – корюшка. Корюшку сушили: нанизывали дома на крепкие нитки и вешали на балконе. Грызть её – дело не лёгкое. Нужна сноровка и крепкие зубы. Конкурентов дома нет. Я отчаянно рвала рыбу руками, жевала, вгрызаясь в неё, по словам взрослых, как чёрт в грешную душу. Опять этот чёрт. Папа говорил, так рыбу едят чукчи.