Чтение онлайн

В коридоре бродил человек в синей пижаме. Иван сразу узнал его – это был больной, которого санитары называли лунатиком, потому что он полностью оторвался от хода реального мира и обитал где-то в своих фантазиях. Лунатик зигзагом пересекал коридор от стенки до стенки. Мимо прошли два санитара – один нес ведро с водой, другой в руке держал швабру – и никто из них даже не поглядел на блуждавшего пациента.

Выждав удобный момент, когда стало тихо и лишь шаркали подошвы тапок лунатика, Иван пролез в коридор и засеменил вдоль стены, быстро перебежал на другую сторону и оказался у того самого угла, откуда вел наблюдения сегодня утром. "Лишь бы не нарваться на Феликса!" – как мантру повторял в мыслях Иван.

Иван выглянул из-за угла. Коридор был наполнен пустотой, но из недр седьмой палаты – ее дверь была открыта настежь – сочились мужские голоса. Они звучали неразборчивым бубнением, как из монофонической глотки дешевой магнитолы, и даже мощный бас Феликса пел какую-то тарабарщину.

Не медля, Иван перебазировался в темную нишу, откуда было удобнее и безопаснее наблюдать. Смена диспозиции произошла на редкость вовремя, потому что в поле зрения появилась тонкая фигура светловолосой девушки. Иван узнал в ней вчерашнюю Алену. Практикантка держала в руках серые, непонятные клочки материи. Подошла к седьмой палате и проговорила довольно громко:

– Я принесла тряпки.

Мужское бубнение прекратилось. И кто-то сказал:

– Наконец-то!

А через мгновение высунувшиеся из проема руки схватили принесенное тряпье.

– Аленушка! – послышался голос Феликса. – Не стесняйся, заходи к нам! Посмотришь, как мы работаем.

– Что-то не хочется, – ответила практикантка.

– А ты не бойся, мы тебя мыть плинтусы не заставим! – сказал Феликс, показавшись краешком своего массивного тела в дверном проеме.

– Нет, ребята. Как вы тут все моете и чистите – я уже видела.

– Когда же это ты успела?

– Да как-то мимо шла и заглянула – вы еще тогда неприличный анекдот рассказывали и смеялись.

– А чего не зашла и не присоединилась к нам? – спросил Феликс и высунулся из палаты. – Мы бы тебе еще и приличный анекдот рассказали – посмеялась бы.

– А мне доктор задание дал, – сказала Алена, отступив на полшага. – И сейчас мне тоже надо выполнять поручение…

– Ладно, – огорченно произнес Феликс. – Коль так, то иди. Но как только освободишься – быстро к нам. У нас тут весело!

– Непременно, – косо улыбнулась Алена.

Феликс исчез в недрах палаты под всеобщий хохот.

– Молчать! – крикнул Феликс.

Алена хихикнула и пошла дальше. Остановилась у входа в комнату, куда перевезли секретного пациента. Опасливо оглянулась, протянула руку, тихонько открыла дверь и заглянула внутрь. Иван в этот миг вытянулся и тоже метнул взгляд туда же. В помещении горел свет и что-то белело. Но больше ничего парень разглядеть не смог, потому что Алена прикрыла дверь, развернулась и пошла.

"Это мой шанс!" – подумал Иван, нервно ожидая, когда же, наконец, практикантка уйдет.

Но тут очень некстати появился доктор Брюсер. Он остановился перед Аленой и начал ей что-то неторопливо говорить. Иван не расслышал его слов, потому что сзади из общего зала стал особенно громко доноситься шум пациентских голосов, которые как будто что-то скандировали, произнося по слогам фразы.

Доктор Брюсер встревожился.

– Там что-то случилось? – спросила практикантка.

– Подожди, – сказал ей доктор и направился к седьмой палате:

– Феликс, а также ты и ты – быстро в зал!

Затем доктор развернулся и крикнул Алене:

– И ты тоже иди за мной!

И вся компания, во главе которой шел Феликс, опережая доктора Брюсера буквально на шаг, устремилась в общий зал. Иван переждал опасный момент в своей укромной нише, удостоверился, что все ушли, вылез из тени и быстрыми, мягкими шажками подбежал к порогу заветной комнатушки.

И вот парень оказался внутри. На потолке горела единственная лампочка, из-за чего в помещении царствовал сумрак и всюду были разбросаны прислуживавшие ему тени. Посреди комнаты стояла кровать-тележка, на которой под белой простыней покоилось тощее тело, и только лысая голова выглядывала смуглым пятном. У стены громоздился шкаф с колбами и пузырьками. Пахло лекарствами. Иван уже давно привык, что в клинике всюду витал дух медицинских снадобий, но от здешних бутылочек воняло особенно сильно.

Голова бедняги напоминала жуткий грим из фильма ужасов: мертвенно-бледная кожа, вся в морщинках и темных пятнах, была натянута на череп, закрытые глаза казались слипшимися навек, торчавший треугольник носа посвистывал при каждом выдохе. Ивану сделалось неловко и не по себе. Он даже хотел развернуться и уйти, но внезапно мертвецкая голова пошевелилась, бледно-розовые губы дернулись, нарисовалась ротовая щель и через нее прорвались с хрипом два слова:

– Кто здесь?

Иван стоял, стиснув зубы, и, как околдованный, смотрел на лежавшего перед ним страдальца.

Тогда человек дернул головой еще раз и медленно открыл свои отяжеленные складками веки. Взглянул бездонной чернотой своих зрачков на Ивана и спросил:

– Ты кто?

– Я… – начал говорить Иван, не зная, что сказать. – Я здесь проходил мимо…

Человек приподнял голову и шире раскрыл глаза.

– А, синяя пижама!… – прохрипел он.

– Да, синяя пижама, – согласился Иван.

– Значит, ты не доктор, не санитар и не черт?

– Да, я не доктор, не санитар и не черт, – сказал Иван. Последнее слово невольно заставило его улыбнуться. Но то была какая-то грустная и мрачная улыбка.

– А зачем ты здесь? – прозвучал следующий вопрос.

И в ответ Иван пробормотал, путаясь в словах:

– Мне сказали, что здесь в палате лежит человек, который был где-то там наверху и многое может рассказать о том другом мире, который находится где-то там наверху…

Человек мигнул глазами, как птица.

– Когда-то меня звали Петрович… – проговорил он.

– Петрович, – шепотом повторил Иван. Но человек все слышал:

– Теперь это не важно. У меня теперь нет имени. У меня теперь нет ничего, кроме больной, тяжелой головы.

Он попытался еще выше приподнять эту самую больную и тяжелую голову, силясь всем одеревенелым телом и морщась от страданий.

– Нет, нет, не надо! – воскликнул чуть было не в полный голос Иван.

Упав затылком на подушку, человек выдохнул:

– Это все лоботомия!

И в этот миг Иван вздрогнул, потому что он знал, что такое лоботомия.

– Эти гады раскроили мне череп, – продолжал говорить человек. – Они препарировали мои мозги, чтобы я все забыл. Но я ничего не забыл. Зато потерял свое тело и теперь могу лишь немощно пошевелить головой и руками. Ах, эти чертовы врачи!