Чтение онлайн

Несмотря на то, что делают они это сегодня на удивление тихо, вокруг них уже образовалось свободное пространство. Даже Мишка поспешил уйти от них подальше, в прошлый раз ему сильно перепало за то, что попытался их разнять. Мне тоже не хочется влезать, но надо их успокоить, на них уже наш сопровождающий преподаватель оглядывается. На мое счастье, прежде чем я успел открыть рот, на палубу вышла Оксана. Увидев ее, парни тут же заткнулись и сделали вид, что не знакомы. Не знаю, что послужило поводом для их ссоры - весь учебный год друг на друга внимания не обращали и вдруг на тебе!
– но уверен, что причина в Николаевой. Она это и сама прекрасно понимает, поэтому и устраивает при каждом удобном случае такие разборы, что стены ходуном ходят. Так что парни, наученные горьким опытом, прекрасно представляя, что им грозит, если Оксана застанет их в очередной раз спорящими, предпочитают делать вид, что ничего не происходит. Правда, обмануть, ее у них никогда не получалось, все равно получали по головам, но зато не так размашисто. Сегодня им повезло, всю ночь Оксана мучилась от морской болезни лежала в своей каюте, да и сейчас выглядит не очень.

Пока корабль пришвартовывался, Трофим Игоревич построил нас в шеренгу и разразился речью о том, как он нами недоволен. Не могу сказать, что нам он сильно понравился. Работает в Лицее он не так, давно, пятый год, что по сравнению с остальными преподавателями до смешного мало. Он не умеет общаться с детьми, часто совершает ошибки, Митька говорит, что на Совете уже не раз озвучивались идея об его увольнении, но Кощей пока ограничивается взысканиями и замечаниями. С каждым годом учеников становится все больше, следовательно, для работы с ними требуется все больше учителей, а молодежь не горит желанием посвящать свою жизнь столь нелегкому делу. Приходится терпеть.

– Итак, дети, - и голос у него противный. Не говорит, а словно шуршит, если еще приходится надрываться как сейчас, так шуршание становится сипением. Сразу мороз пробирает.
– Итак, дети, сейчас мы сходим на берег, где я смогу, наконец, от вас избавиться. Давайте не будем портить радость расставания глупыми шутками и выходками, - камень в огород Митьки, который в одиночестве развлекался, как мог. Мишка со своей больной ногой едва из каюты до палубы добирался, участвовать в устраиваемых моим двоюродным братом шалостях, он физически не мог. Андрей и Серый, как я уже сказал, заняты друг другом, я - Радой и Ниной. Последняя буквально зарылась в семейные архивы, пытаясь предугадать, чего ей (нам?) следует ждать от Чернобога. (мне интересно, есть ли у них архивариус? Если и есть, то наверняка слепо-глухо-немой, иначе как объяснить то, как мимо него проходят сотни документов в день, а он этого и не замечает.) Дроу продолжает делать вид, что его нет, если бы не видел его собственными глазами при посадке на корабль, считал бы, что он так и остался в Егошихе. Остальные его просто послали. Вот он, обидевшись, и пошел в разнос. Нас не задело, параллельным группам досталось по чуть-чуть, а вот Трофимка был назначен главной жертвой. За одни сутки он успел его так достать, что наш куратор его буквально возненавидел, и от мести моего кузена спасало только родство с Кощеем.

– Сейчас вы со всеми вещами следуете за мной, и только после знакомства с кураторами вашей практики отправляетесь обустраиваться в местное общежитие. Делить комнату будете с теми же людьми, что и в Лицее, но группы перемешаются и разделятся в зависимости от Дара, - ясно, я остаюсь в гордом одиночестве. Из нашей группы только я владею Огнем, а именно на него, скорее всего, обратят внимание, и с ним, как с самым опасным (в первую очередь для носителя), будут работать преподаватели. Сомнений нет, Горыныч, узнав, что у меня начинается практика, пообещал дать несколько советов моему наставнику. Он еще с масленичной недели твердит о том, что я не знаю, что делать с этой стихией. Азы стихии воздуха я изучил, чтобы перейти к более сложным элементам требуется опыт и практика.

Мы нестройной шеренгой сошли на пристань. Я попытался забрать чемодан у Рады, но она помотала головой и кивнула в сторону Мишки, который, осторожно припадая на больную ногу, волочил за собой сумку с вещами. Как будто я сам не догадался. К нему же не подойдешь, огрызаться начинает, обижается, что все считают его инвалидом. Прежде чем я успел что-либо сделать, к моему соседу подошел Митька, забрал у него ручку сумки, и медленно пошел рядом. Оказывается и он иногда может быть тактичным.

Адам очень удивился, увидев мое имя в списках практикантов. Представляю, каких трудов ему стоило удержать себя в руках при первой встрече, когда он понял, что то была не опечатка и не ошибка. Он сообразительный мальчик, умеет держать себя в руках, поэтому будет молчать и делать вид, что ничего не произошло, пока я сам не подниму эту тему.

Я знаю его довольно давно (по человеческим меркам). Упрямый, умный, скучный и настырный. Адам может довести любого до белого каления, даже не раскрывая рта. Он просто человек, не маг, долгое время путешествовал по Миру, а здесь, скорее всего, оказался случайно. Заглянул домой к родителям, а дядя - ректор здешнего отделения Лицея, - напомнил ему о долге перед обществом. Надо же на время практики чем-то занять шувани, чтоб не болтался под ногами, и не мешал остальным. Да и им не помешают хотя бы теоретические знания о географии Мира, которой в учебном плане уделяется очень мало внимания, с местной флорой и фауной тоже он может их познакомить. Несколько лет тому назад Адам написал две книги о редких животных и растениях, а в Китеже их очень много, около половины из тех, о ком он говорил в своих рукописях, можно найти и увидеть здесь.

Мы с ним познакомились, когда он путешествовал по землям эльфов. Не знаю, как ему удалось получить визу, никогда не вдавался в подробности, но то, что он смог ее получить, говорит о многом. Пусть Адам достал только гостевую, ограничивающую пространство перемещения, но если вспомнить, что в последний раз ее выдавали лет двести назад... он достоин уважения. Но не доверия. Слишком мало я его знаю, чтобы вводить в курс дела. Да и жаль будет, Яга не далеко ушла от Чернобога в вопросах благородства, сейчас меж ними разница лишь в том, что дети ей пока не мешают. Моя задача в том и состоит, чтобы они случайно не влезли в ее игры. Их физическое состояние забота Сира. К несчастью, вампир сейчас занят, второй месяц бегает по Миру в поисках богов. Яге загорелось найти себе единомышленников. Все как всегда, она - придумывает, мы - реализуем. Так что на время практики я отвечаю за все. Надеюсь, никого не удивит, что мне данная ситуация не по вкусу, а странное ощущение (будто под ложечкой сосет и одновременно поджилки трясутся) не дает мне покоя с того времени, как узнал, что еду сопровождать всю шайку-лейку один.

Я сбросил свою сумку на выбранную кровать (комнаты учеников здесь мало отличаются от той, что мне приходится занимать в Лицее, так что описывать тут нечего), и, не оглядываясь на Митрофана, вышел в коридор. На практику в Китеж-град ежегодно отправляют не более пяти групп разом, это максимум того, сколько человек здесь сможет разместиться, минимум зависит от того, сколько свободных магов готовы в этот раз заняться общественно полезной работой. Экономически невыгодно держать в штате магов, услуги которых требуются только несколько месяцев в году. Так что обеспечить прибывших учеников необходимым количеством преподавателей забота Максимуса Грея. Он работает на этом участке с самого образования отделения практической подготовки. Приехал в Россию еще в петровские времена, будучи мальчишкой, работал на побегушках у одного из лордов, которым государь тогда разрешил почти свободный доступ в страну. Ему повезло встретиться с одним из тех магов, что спрятали Китеж от чужих глаз, который разглядел у него Силы и, несмотря на отсутствие Дара, определил себе в ученики. В начале двадцатого века он передал все свои дела в его управление и исчез в тумане разгорающейся революции. Как было написано в личном деле Грея, любезно предоставленном мне Кощеем, Максимус потратил на розыски учителя более двадцати лет и только угроза приближающейся войны, заставила его вернуться сюда. Приехал он не один, привез с собой потомков своей родной сестры, умершей через двадцать лет после исчезновения брата. Адам, определенный им как племянник, родился уже в Китеже, в одна тысяча девятьсот семьдесят седьмом. Единственный из всей семьи, не ставший для Максимуса нахлебником и обузой.

– А ты что здесь стоишь?
– я вздрогнул от неожиданности. За что преподаватели Лицея не любят Трофима Игоревича, так это за вредную привычку подкрадываться сзади и кричать на ухо всяческие глупости наподобие только что озвученной.

Меня отчитали за разгильдяйство и ловлю ворон ("Слушать надо внимательно, когда учитель говорит!"), и послали в зал, где происходило знакомство моих однокашников с новыми наставниками. Интересно, кому поручили взять на до мной шефство?

Я ошибался. Из тех, кто обладает более чем одним Даром, создали отдельную группу, в которую, помимо меня и Милы, входило еще двое человек из параллельных групп. Один из них обладал тремя Дарами, каждый разной специализации. Впервые Люда смотрела на человека противоположного пола не с обычной заинтересованностью, а с жалостью. Действительно, на парня страшно смотреть - худой (он утверждает, что просто жилистый), бледный и маленький. Зовут его Борькой, он из какого-то очень древнего рода, его семья сбрендила на чистоте крови и уже подыскала ему невесту. Свадьба должна была состояться в марте месяце, подготовка шла полным ходом, когда специально приглашенный для его обучения маг заявил, что не в его компетенции работать с такими сложными случаями. Даже с четвертым уровнем Силы, ему прямая дорога в Лицей. Борька рад четырехлетней отсрочке, несмотря на то, что с него сдирают три шкуры.

О втором парне мало что могу сказать, со слов все того же Борьки известно, что у него те же проблемы, что и у меня - воздух и огонь. Правда, по отзывам нашего временного наставника, на него возлагают больше надежд, чем на меня, второй уровень как-никак. Посмотрел я на него и понял, что по возвращении должен сказать большое спасибо Горынычу. Семен Федорович, как и Серпуховской, начал первое занятие со знакомства с нашими Силами. Не думаю, что он оказался удовлетворен увиденным, но на до мной хоть не хмыкали задумчиво. Да, и методы у Змея оказались более гуманными. Хотя может все дело в том, что Денис знаком только с теорией, наставнику приходится преподавать ему азы практики. Я же себя со стороны в этот период своей жизни не видел. Сейчас я потихоньку осваиваю магию огня, практикую воздух, он занимается медитацией, висит в воздухе по несколько часов в день. Мила хихикает каждый раз, когда он падает, но старается, чтобы я не замечал. Я еще помню, как трудно удержаться на высоте, когда Сила служит не поддержкой, а помехой, поэтому постоянно взываю к ее совести.