Мирдрево: оковы
Шрифт:
Послышались шаги, шарканье и эхо которых разносилось громче чем должно быть. И когда Ирис увидела, что к проходу приближается группа из одиннадцати детей в возрасте шесть-семь лет – лицо прокисло разочарованием и померкло.
Это часть рутины, хоть и не ежедневная.
Дети были одеты в такую же одежду: чуть свободные штаны и туника – но из бежевой ткани; некоторые из них были босыми, остальные в обуви – такой же как у всех; волосы были средними или длинными, у нескольких были убраны в простые причёски (хвост, коса, две косы), а у остальных – распущенные. Жрец, который сегодня так же являлся и учителем, вёл группу за собой. Он был высоким и худым, имел светлую кожу, светлые волосы и голубые глаза.
Только маленькие ноги переступили линию в проходе как привычная рутина Жрецов переменилась. По велению их учительницы, старшие ученики вышли из погружения, точно разумом выныривая из глубокого колодца, и последовали за ней к проходу. Остальные устремились под балконы, под которыми находилось по три строгих двери из серебра.
Но несколько Жрецов осталось. Один мужчина сидел в стороне на коленях и, положив руки на ноги, макушкой опущенной головы смотрел на статую дерева. Трое – женщина и двое мужчин – стояли на балконе старших и обсуждали что-то так тихо, что отголоски шёпота едва были слышны. А одна женщина сидела на скамье правого ряда скамеек и смотрела в сторону.
Извечная прохлада и массив мрамора давили на маленьких гостей – они держались вместе, соблюдали тишину и озарялись по сторонам. Когда старшие ученики прошли мимо них, сопровождающий учитель-Жрец вышел вперёд и развернулся к детям.
– Добро пожаловать в храм, – сказал он обычным тоном, который для находящихся жильцов этого места прозвучал как гром. Они в невольности бросили на собрата по роли быстрые взгляды, не выражающие ничего. И только женщина на скамье не шелохнулась. – Как вы знаете, мы – Жрецы. Меня зовут Алтей, и сегодня начинается ваше просвещение.
Ведя рукой по перилам и желая отсрочить собственный урок, Ирис спускалась и наблюдала за детьми. Они шли между рядов скамеек и поглядывали на странную женщину. Ирис присмотрелась к ней – и поняла любопытство и тревогу на детских лицах.
Замерев в сидячем положении и положив ладони на ноги, женщина смотрела сквозь стену и тонула в глубинах прострации с обрывочными, скачущими мыслями – будто дремала с открытыми глазами. Ирис поняла, что эта та, про кого вчера упоминал наставник – его соседка через стену, старшая Жрица, у которой погружение в Грань закончилось проблематично и теперь она восстанавливается от смещения.
Алтей привёл детей к статуе и бюстам в её корнях; Ирис встала на последней ступени и облокотилась на верх квадрата столба, которым оканчивались перила. Стоя лицом к статуе, Алтей положил ладонь на солнечное сплетение, прикрыл веки и, не сгибая колен, поклонился головой и корпусом как одной линией – замер в позиции буквы «г» на три секунды и выпрямился. Дети смотрели на Алтея с восхищением – они видели этот поклон ранее, но не в исполнении Жреца.
Алтей развернулся к группе детей и начал:
– Сегодня ваш первый и вводный урок, потому что в вас начала проявляться магия. – После этих слов глаза детей засверкали, и они обменялись возникшими улыбками. – Настолько, что вас учат её контролировать.
«И усиливают контроль над вами.», – подумала Ирис.
– На сегодняшнем уроке и в последующие от представителей различных ролей, вам будет рассказано о важном и необходимом. Кто-то из вас, разумеется, уже что-то знает, но во время уроков соблюдайте тишину. Вы можете что-то сказать, только когда к вам обращаются или задан вопрос. Вы можете что-то спросить, только когда предоставляется для этого возможность. – Алтей выдержал паузу, дождался, когда головки закивают, и продолжил: – В последующие годы за вами будут наблюдать и в будущем, когда вам исполнится одиннадцать-двенадцать лет пройдёт отбор и вам определят ваши роли.
«В независимости от того, что вы хотите и думаете. Никто даже не будет спрашивать, что вы об этом думаете, потому что уже известно, что вы должны об этом думать.»
– А также вас выберут себе в младшие ученики наставники.
«И здесь у вас тоже нет права голоса. У вас нигде нет права голоса.»
– Итак. Как вы знаете, эта статуя изображает Мирдрево – создатель и наблюдатель, Мать и Отец, душа и сердце мира, защитник, источник магии, источник жизни, а значит и нас самих. Другие названия, которые сейчас уже не используются: Великое Древо или Древо Мира.
Как и все, Ирис никогда не видела Мирдрева. Но в отличие от других, она иногда видела что-то в своих странных и ускользающих снах. И сейчас их компиляция наслоилась друг на друга в быстром мазке. На секунду в голове Ирис возник размывчатый, но яркий, образ великолепного и колоссального дерева в божественном свете. Серая кора точно камень источала серебряно-лунное сияние, а изумрудный кристалл, который называют ядро, был как сердце – дерева, мира, Ирис; и он был налит энергией жизни. Солнце будто светило только для Мирдрева, а оно делилось им с его детьми.
Алтей встал у крайнего бюста напротив левого ряда скамеек, и продолжил урок:
– Очень давно, ещё до начала исчисления, наши родные земли – огромный архипелаг островов Изумруд и континент Серп – сотряс Магический катаклизм. Ма-ка. Странные вещи происходили с Гранью и её посещение стало смертельно опасным. Земли стонали от стихий, а дальние разрушились. Магия, и соответственно всё что нас окружало, работала с перебоями. Многое было разрушено, многое было потеряно. Это повлияло и на людей – много жизней ушло раньше срока. И когда Мирдрево, применив защитную силу, стабилизировало мир – всё стихло. Но само Мирдрево, по не ясным нам причинам, опустилось в глубокую дрёму. А народы ударились в панику.
Алтей посмотрел на белоснежные бюсты с благоговением и вернул взгляд на группу детей. Несмотря на то, что они уже что-то знали об истории, они внимали каждому слову.
– Именно тогда к нам спустились с их парящих островов первородные, – Алтей лаконичным жестом руки указал на бюсты, зная, что дети и так знают, что это они. – И, прежде державшиеся в стороне, они стали частью народа, его благословлёнными лидерами, стражами мира, божественным земным воплощением Мирдрева. Они провели Глоб – Глобальное объединение – и народы, жившие всегда в мире, стали по-настоящему едины, стерев все границы и стали одним народом. Первородные помогли восстановить земли, меняя их и всё что нас окружало к лучшему. И именно с их приходом началось исчисление. Спустя века после Ма-ка, когда мир обрёл былую стабильность и Мирдрево начало пробуждаться, произошёл новый магический катаклизм. Иной, но удар был силён. Из-за его отличий и сокрушительной силы он получил название – Великая катастрофа. Ве-ка.
Смотря на детей в упор, Алтей чуть наклонил голову, а на верхнюю часть лица будто опустилась тень.
– Он возник как вспышка. Земли тряслись, города разрушались. Вода лилась с неба и громыхал ужасающий гром с молниями, ударяющими в наши земли. Алые тучи тяжелели и сгущались. Высокие волны разбивали берега нашего огромного архипелага. А вулкан, что был на Серпе, извергался и разбрасывал пепел.
Сделав паузу и, точно удовлетворившись напуганными глазами детей, Алтей выпрямил голову и продолжил в прежнем тоне: