Чтение онлайн

– Ты лучше сейчас не мечтай, – посоветовал Костя, – чтобы разочаровываться не пришлось.

– А? – очнулся Анатолий. – А что, примета нехорошая?

– Не то, что примета. Просто знаешь, как говорят: надейся на лучшее, а готовься к худшему. Как отпраздновать, мы всегда успеем решить.

– Увы. Не могу не согласиться. Кстати, Костя, ты сказал, что обратил внимание на то, что мне предложили на лестнице покурить. А что в этом такого интересного?

– На самом деле, ничего особенного. Но это дает нам один, точно установленный факт: тот, кто план разрабатывал, в земельном комитете не работает и если и бывал там, то недолго и случайно.

– Почему?

– Там нельзя курить на лестнице. Народ, если кому невтерпеж, на улицу выходит. Ты что, не в курсе, что в наших государственных учреждениях сейчас развернулась борьба за здоровый образ жизни?

– Понятия не имел, – честно признался Анатолий.

– Безобразие. Ваша фирма, выходит, в отстающих, раз вы благородный почин не внедряете?

– Скорее, наоборот, мы впереди паровоза оказались. У нас на весь коллектив только один курящий – Михал Михалыч. А ему уже за шестьдесят, так что за здоровье бороться поздно. Слушай, Костя, а что нам это дает? То, что это тип не работает в земельном, я имею в виду?

– Да ничего абсолютно. Представляешь, сколько в городе людей, которые там не работают? – Костя потянулся к столу и выключил магнитофон. – Все, хватит на сегодня. Если в десять утра там быть… чтобы нам вместе не светиться, я на своей машине поеду. А твою как, починили?

– Еще не знаю. Надо будет завтра в мастерскую позвонить. Вообще-то, колеса залатать – дело небольшое, наверняка все уже сделано. Сначала туда зайду, а потом уже на машине к месту нашего волнующего рандеву.

– А мастерская далеко? – уточнил Костя.

– Полквартала, не больше. За пять минут дойду.

– Ну ладно, так и сделаем. Я за тобой присмотрю со стороны, пока ты в машину не сядешь, – Костя встал, потянулся, подошел к окну. Постоял немного, глядя в темное стекло. – Толь, я уж, наверное, ночевать у тебя останусь. Не возражаешь?

– Не сказать, чтобы я мечтал заполучить сегодня в свою постель именно тебя, – засмеялся Анатолий, – но спальным местом обеспечить сумею.

– Знаю я, о ком ты мечтал, – оживился Костя, быстро оборачиваясь.

– Иди к черту, – у Анатолия моментально пропало чувство юмора. – Я ее очень уважаю, она прекрасный человек и специалист, и у нас исключительно дружеские отношения!

– А ты кого имеешь в виду? – с самым невинным видом поинтересовался Костя.

– Тьфу! Скоморохом тебе, на ярмарке плясать, а не преступников ловить!

Уже когда они погасили свет, Костя, повозившись немного и сплющив в блин свою подушку, окликнул негромко:

– Толя, а ты знаешь что забыл сказать?

– Что?

– Что Леночка политически грамотна и морально устойчива!

– Ну что, сработал ваш гениальный план? Да? Очень странно. Нет, не верю. А вот это совершенно ничего не значит. Мало ли, что он согласился. Наверняка попробует устроить встречную ловушку… да не пытаюсь я вас учить, и в дело ваше не лезу! Просто предупреждаю, что Саранцев ничего вам завтра отдавать не собирается. Нет, не сомневаюсь. Да, конечно, как только что-нибудь узнаю, немедленно сообщу.

Петя доел картошку, корочкой хлеба, аккуратно, собрал с тарелки остатки масла:

– Спасибо большое, не дали умереть с голоду. А то, поверите, с утра росинки маковой во рту не было!

– Кто же тебя в столовую не пускал? – Лена убрала со стола грязную посуду, налила чай, поставила на стол вазочку с остатками печенья и конфет.

– Меня пускали, я сам не пошел. Заигрался.

– Что значит: «заигрался»? – подняла брови Галина Андреевна.

– Ну, заигрался. Взял класс и занимался. Учу себе Бетховена, тихо-мирно, никого не трогаю. Тут Валька Величко, зараза такая, является. Притащила зачем-то магнитофон и говорит: «Хочешь послушать, как Менухин то же самый концерт играет? У меня кассета с записью здесь». Я естественно, соглашаюсь. Забираю магнитофон, кассету, Вальку выгоняю, чтобы слушать не мешала…

– Ну ты нахал, Петечка, – не удержалась Лена. – Слушаешь ее магнитофон и ее же выгоняешь!

– Да ее все выгоняют. Ты просто не представляешь, какая Валька болтушка! Любая сорока рядом с ней – великая молчальница. И потом, ей все равно на английский надо было идти.

– А тебе не надо? – уточнила Галина Андреевна.

– Зачем это? Я все равно по-английски полтора слова с хвостиком понимаю, так чего время зря терять? Лучше специальностью позаниматься. В общем, слушаю я и прихожу к выводу – Менухин быстрее играет. Ладно, думаю, и я попробую. Взял темп хороший, сыграл кусок, опять запись послушал – он быстрее. Я прибавил и Менухин тоже. Я еще темп увеличиваю, а он снова быстрее! Я уже шпарю так, что ноты переворачивать не успеваю, а Менухин все равно впереди! То есть совершенно невероятное что-то происходит. Больше четырех часов мы вот так в догонялки играли. И главное, почти достал я его, еще чуть-чуть бы! Но тут Валька вернулась за магнитофоном.

– И не дала тебе Менухина догнать? – посочувствовала Лена.

– Ну! А ведь я мог бы, сто процентов, получилось бы.

– Кстати, этот твой Менухин, это кто такой?

– Менухин? – глаза у Пети стали круглыми.

– Ну, это ты так сказал – Менухин. Тоже скрипач, что ли?

– Ты что, Ленка?! Сказать, что великий Иегуди Менухин «тоже скрипач», это все равно что… все равно… нет, Галина Андреевна, вы слышали, что ваша дочь говорит?!

– Слышала, – спокойно кивнула Галина Андреевна. – Но извини, не могу разделить твоего возмущения. Может он и великий, этот твой Иегуди, но я про него понятия не имею.

– И это наша интеллигенция! – Петя поднял глаза к небу. – Можно сказать цвет… Вы вообще, хоть одного скрипача знаете?

– Лично? – мило улыбнулась Лена. – Только тебя.

– Да при чем здесь лично! – похоже, он искренне расстроился. – По фамилии! Но как же так – ведь концерты бывают по телевидению, в газетах иногда пишут…

– Не переживай ты так, – пожалела соседа Галина Андреевна. – Я сразу двоих знаю – Ойстрахов, отца и сына.

– Я тоже знаю, – поторопилась его утешить и Лена, – Спивакова. Потом Плетнев… нет, Плетнев, это пианист. А, вот еще – Башмет!

– Башмет – альтист! – завопил Петя.

– Альтист, скрипач – что, такая большая разница? – пожала плечами Лена.

– Господи, да для чего же мы живем? – Петя совсем закручинился. – Трудимся до седьмого пота, работаем, так что рук не чувствуем, а результат? Сами играем, сами слушаем – все для внутреннего употребления? А широким массам наплевать, им все равно – что скрипка, что альт, что виолончель! И даже девушка, на которой я хочу жениться…

– Петечка, я тебя умоляю, – вздрогнула Лена, – ни слова о твоих планах. У меня и так сложностей сейчас хватает. Если ты не можешь понять, что я за тебя замуж не собираюсь, то хотя бы молчи об этом.