Чтение онлайн

Спустя несколько минут послышался нарастающий гул, означавший запуск корабельных двигателей. Койка ощутимо завибрировала.

Кто-то из парней завыл, точно койот, остальные подхватили. Дружный вой сменился всеобщим смехом. Чего уж скрывать: многим было не по себе. Дурачась, эти парни пытались побороть чувство страха перед неизвестностью.

В какой-то момент Мигель почувствовал, что вибрация сменилась тряской, и невольно облизнул пересохшие губы. Раньше, мечтая о космических полетах, он и предположить не мог, что в первый раз будет настолько страшно.

Грохот стал оглушительным. Корабль затрясло с такой силой, что Мигель почувствовал, как стучат друг о друга его зубы. Когда к горлу подступила тошнота, он внезапно понял, что космические полеты - не такая уж прекрасная вещь, какой он их себе представлял. Во всяком случае, не настолько, чтобы мечтать об этом всю жизнь.

Потолочное освещение замерцало и погасло, на мгновение погрузив каюту во мрак. Затем все вернулось на круги своя. Снова зажглось освещение, грохот стих, превратившись в размеренный гул. Даже на смену тряске пришла легкая, едва ощутимая вибрация. Вопреки опасениям Мигеля, что корабль развалится на куски во время старта, им, похоже, удалось благополучно взлететь.

Через какое-то время в каюту заглянул темнокожий сержант и громким командным голосом велел новобранцам строиться на обед.

Пока их вели узкими извилистыми коридорами, Мигель на мгновение задержался возле небольшого круглого окошка иллюминатора. За ним открывался потрясающий вид на висящее в черноте космоса яркое солнце и раскинувшуюся внизу желтую поверхность планеты. Цахебрэ казалась огромной. Будь у Мигеля возможность, он бы вечно любовался этой красотой.

Коридор вывел их в просторную, светлую столовую. Многие столы уже были заняты парнями в серой форме, которые старательно работали челюстями над пластиковыми подносами с едой. У стойки для раздачи толпился народ, и Мигель с Хорхе пристроились в хвост длинной очереди.

Когда настал их черед, мрачный буфетчик в мятом фартуке выдал каждому по пластиковому подносу. Никаких тарелок предусмотрено не было - каждое блюдо находилось в отдельной, специально отведенной секции.

Получив свою порцию, Хорхе неловко повернулся и задел локтем проходившего мимо невысокого коренастого парня. Сдавленно выругавшись, тот не удержал в руках поднос и опрокинул его на себя вместе со всем содержимым.

– Извини, - пробормотал Хорхе, глядя на то, как по серой ткани расползаются подтеки соуса.
– Я не хотел, правда!

Парень окинул взглядом свою испачканную форму. Глаза его налились кровью, ноздри раздулись от гнева, точно у разъяренного брула, и, со злостью пнув лежащий под ногами поднос, он направился к выходу, провожаемый смешками стоящих в очереди новобранцев.

Найти в переполненной столовой два свободных места оказалось непросто. Пара незанятых стульев обнаружилась лишь за столом, где молча ели двое мрачных, коротко стриженых мужчин. Вид у них был настолько зловещим, что никто не решался к ним подсесть, однако компания Мигеля и Хорхе была воспринята вполне благодушно.

Бельмонте не ожидал, что еда на корабле окажется не только съедобной, но и вкусной. Конечно, основным предназначением армейской пищи было не услаждать вкусовые рецепторы, а обеспечить солдатам сбалансированное и здоровое питание, однако понятия местного повара о сбалансированной пище пришлись Мигелю по нраву.

В одной из секций подноса находились стручки молодой фасоли под густым мясным соусом, пахнущим столь аппетитно, что слюна начинала течь сама собой. На вкус они оказались очень нежными и буквально таяли во рту. Рядом лежало нечто, похожее на рыбные палочки, обжаренные в панировке из хрустящих сухарей. Жестковато, но вполне съедобно и даже вкусно. В третьем отсеке в изумрудно-зеленом, пряно пахнущем соусе плавало что-то вроде листьев шпината вперемешку с зернышками кунжута. Зелень на Цахебрэ была большой редкостью, и ее присутствие в солдатском рационе удивляло сверх всякой меры. Мигель подцепил вилкой один из листьев, с осторожностью отправил его в рот и буквально зажмурился от удовольствия. Кисло-сладкий соус отдавал какими-то душистыми травами, а листья были свежими и хрустящими.

Сидящий напротив него Хорхе практически ничего не ел, равнодушно ковыряясь ложкой в салате, и все время косился на дверь.

– Съешь хотя бы тосты с клубничным джемом, - предложил Мигель. Сам он, несмотря на зверский голод, сумел осилить лишь половину рациона и сейчас потягивал из жестяной банки прохладное травяное пиво, прилагающееся к обеду. Настроение было прекрасным.

– Извини, что-то не хочется, - поморщился Хорхе, отодвигая поднос.
– Наверное, я пойду.

– Как хочешь.
– Мигель равнодушно пожал плечами. Он понимал, что парню тяжело. Его вытащили из теплого, уютного дома и поместили в незнакомую пугающую обстановку. К тому же этот инцидент с подносом, похоже, окончательно выбил его из колеи. Мигель от души сочувствовал Хорхе, однако не собирался становиться его личной нянькой. Ему вполне хватало своих забот и совершенно не хотелось взваливать на себя чужие.

Пока он смаковал травяное пиво, народу в столовой поубавилось. Казалось, что всеобщее напряжение, витавшее в воздухе всего час назад, стало ослабевать. Сытно пообедав и выпив слабоалкогольный напиток, новобранцы расходились по каютам в приподнятом настроении. Видимо, вкусный обед с пивом, по задумке командования, должен был скрасить новобранцам их первый день пребывания в армии.

Покинув столовую, Мигель отправился искать туалет. В конце коридора он обнаружил обшарпанную железную дверь с грубо нацарапанной буквой "Т" и, толкнув ее, вошел в тесное, тускло освещенное помещение. В воздухе чувствовался стойкий запах мочи и моющих средств. Вдоль стены тянулся ряд низких металлических унитазов без каких-либо намеков на перегородки между ними. Подразумевалось, что солдаты должны быть без комплексов и не стесняться сослуживцев, даже справляя нужду.

На грязном полу, прижимая руки к разбитому в кровь лицу, лежал Хорхе, над которым, сжав кулаки, стояли двое парней. В одном из них Мигель узнал облитого соусом коротышку из столовой, второй, долговязый, с вытянутым лицом, судя по всему, был его приятелем. При всей своей худощавости на хлюпика он не походил: наглый взгляд и задиристый вид выдавали в нем любителя подраться.

Парни раздраженно уставились на Мигеля. Видимо, его появление застало их в самый разгар воспитательной работы. Долговязый обнажил крупные желтые зубы, словно лошадь, намеревающаяся заржать.

Мигель скользнул по ним равнодушным взглядом и прошел к одному из унитазов. Расстегнув молнию, он начал мочиться, насвистывая себе под нос мотив какой-то веселой песенки. За его спиной послышался глухой удар и приглушенное хныканье.

– Лежать, ублюдок!
– со злостью прошипел один из парней.

– Мигель!
– чуть слышно простонал Хорхе.
– Помоги мне, пожалуйста...

– Закрой свой поганый рот! Он тебе не поможет.
– Парень говорил со странным гортанным акцентом.
– Смотри, что ты сделал с моей формой! А ботинки?! Они же все в этом чертовом соусе! Слизывай его теперь языком, тварь! Я сказал, слизывай! Ну же!

Снова звук удара и жалобный вскрик Хорхе.

– Делай, что тебе велят, Хорхе, - бросил Мигель через плечо.
– Никто, кроме тебя, не виноват в случившемся. Ты испортил человеку форму и теперь должен отвечать.

Хорхе принялся что-то бубнить в свое оправдание, но его оборвали на полуслове: кто-то из парней залепил ему звонкую пощечину. На время воцарилась тишина, нарушаемая лишь негромким хлюпаньем.

– Парни, а вы ведь не здешние?
– самым добродушным тоном поинтересовался Мигель, застегивая молнию и поворачиваясь.
– Откуда будете?